А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


OCR Larisa_F
«Обрученная с мечтой»: ОЛМА-Пресс; Москва; 1995
ISBN 5-87322-223-1
Аннотация
Исторические романы Терезы Скотт полны жизни, нежности и страсти.
Юная красавица Уинсом из индейского племени, сама находясь в плену, выхаживает раненого викинга. В знак благодарности Брендон предлагает ей стать его… наложницей.
Тереза Скотт
Обрученная с мечтой
ГЛАВА 1
Стромфьорд (первое поселение европейцев на месте современного Ньюфаундленда, год 1000 от Рождества Христова)
Двое индейцев бесшумно скользили между высоких деревьев, теснившихся в лесной чаще. Только однажды девушка, споткнувшись, что-то пробормотала себе под нос. Юноша немедленно знаками приказал ей замолчать.
Они шли по следам оленя, продираясь через спутанные ветви кустов. Несколько минут спустя юноша раздвинул листву и увидел невысокий, поросший травой холмик.
– Туда, – прошептал он, взмахнув луком. Девушка кивнула и, когда они добрались до места, почти рухнула на мягкую землю, вытянула ногу и принялась массировать сведенные мышцы, не обращая внимание на то, что смазывает охру, покрывавшую тело.
– Как хорошо немного отдохнуть, – заметила она неразговорчивому молодому человеку, усевшемуся рядом. Тот ничего не ответил. Но девушка, ничуть не смутившись, снова спросила:
– Мы ведь заблудились, брат мой, не так ли?
В голосе ее не было никакого упрека, одно лишь сочувствие. Брат все-таки был совсем еще мальчиком, и ему трудно признать свою ошибку. И, по правде говоря, ей тоже.
Юноша по-прежнему молчал, оглядывая тихую поляну, и наконец грустно ответил:
– Да, Уинсом. Мы заблудились. Попали в туман, он и. сбил меня с толку. Я думал, что хорошо знаю дорогу.
И, вздохнув, добавил:
– Дедушка, кажется, так ясно все объяснил, показал!
Плечи молодого индейца безнадежно опустились, он казался совсем поникшим, но вскоре, встряхнувшись и придя в себя, сел прямее, с видом настоящего мужчины, которому любая трудность, любая невзгода нипочем.
– Пойдем, – позвала сестра. – Не стоит упрекать себя, ты не виноват. Я тоже хотела навестить родственников, но прошло слишком много времени с тех пор, как кто-то из нашего племени забирался так далеко на север.
Девушка умными карими глазами наблюдала за братом. Солнце высвечивало почти красные блики в длинных темных волосах, придавая им цвет каштана.
– Туман и меня запутал, брат мой, – улыбнулась она, – мы мудро поступили, оставив каноэ на берегу и решив идти пешком.
Брат по-прежнему молчал, и она, не дожидаясь ответа, продолжала:
– Зовущий Птиц, нам потребуется время, чтобы отыскать дорогу. Даже если мы доберемся туда, где дедушка в последний раз видел поселок двоюродного деда, племя могло перекочевать в другое место. Они должны отыскивать новые охотничьи угодья для мужчин.
Неожиданно юноша встрепенулся:
– Тише!
Оба напряженно прислушались к окружающему их молчанию.
– Что это было?
Озноб прошел по стройному телу Уинсом, и она поспешно выпрямилась, обводя взглядом поляну. Тишина внезапно взорвалась дикими воплями, сотрясшими землю. Индейцы взметнулись, словно вспугнутые олени, но было уже поздно.
Десятка два странных созданий с дикими глазами, напоминавшие огромных, обросших светлым мехом медведей, высыпали на поляну. Неприятный запах ударил в ноздри Уинсом, и она, прихрамывая, побежала в чащу.
– Хо! Поглядите на эту! – заорал медведь, пускаясь в погоню. – Думает, что сможет удрать! Свен! Смотри в оба!
Другой гигант, с чем-то вроде соломы над губами и на подбородке, засмеялся, когда медведь бросился на Уинсом и опрокинул на землю, словно затравленного оленя. Девушка едва не потеряла сознание под тяжестью вдавившего ее в грязь тела.
– Пусти! Пусти меня! – бешено вскрикнула она, стараясь столкнуть неподъемную ношу.
Медведь медленно встал, все еще громко хохоча:
– Ну, Свен! Видел когда-нибудь такую?
Он схватил Уинсом за руку, рывком поднял, и та пошатнулась, стараясь сохранить равновесие.
Два медведя подтащили к ней Зовущего Птиц. Кровь сочилась из многочисленных царапин, усеявших раскрашенное охрой тело: злобные звери, по-видимому, не желая отпускать его, вцепились в руки.
Уинсом едва не затошнило от вони, исходившей от этих чудовищ. Голова кружилась так, что она едва смогла удержаться на ногах, пока медведи тащили, толкали и волокли ее неизвестно куда. Пытаясь сопротивляться, она лягнула одного из захватчиков здоровой ногой. Тот взвыл, выпустил ее, и медведи позволили Уинсом идти одной. Дикарь, которого называли Свеном, усмехнулся в бороду цвета высохшей травы.
Только теперь девушка поняла, что это не медведи, а люди, правда, очень странного вида, но все же люди. Гораздо выше ростом любого индейца, они были одеты в шкуры и меха, делавшие их еще шире и толще. На головах красовались какие-то диковинные горшки, и от этого они казались настоящими чудищами. И говорили эти создания на каком-то непонятном наречии, издавая почти звериные гортанные звуки, никогда ранее не слышанные девушкой.
Она беспомощно наблюдала, как грубо обращались с братом. Медведи – люди связали его так, что Зовущий Птиц не смог сохранить равновесие, а когда упал, великаны, оглушительно захохотав, начали пинать его. Уинсом закусила губу, чтобы не закричать. Удар пришелся мимо, но девушка страшно испугалась за жизнь брата. Во рту разлился металлический вкус крови.
Странная процессия медленно углубилась в лес на две или три лиги, и наконец индейцев грубо вытолкнули на прогалину. Перед ними расстилалась широкая равнина. Слева вилась лента реки, впадавшей в синее море. На равнине возвышались девять домиков – по-видимому, нечто вроде поселения. Крытые дерном крыши венчали низкие длинные глинобитные здания, окруженные сложенной из дерна стеной.
Так вот, подумала Уинсом, дрожа, куда их привели, в эту мрачную, слепленную из грязи деревню мерзких чудовищ. Непонятно, почему мать и бабушка никогда о них не рассказывали. Слишком ужасны, чтобы поверить в их существование!
При этой мысли страх снова охватил Уинсом. Она взглянула на Зовущего Птиц. Так молод! Именно его благородная решимость сопровождать сестру к двоюродному деду довела их до беды.
Уинсом ощутила глубокую печаль при мысли о том, что ее желание навестить родственников стало причиной их поимки, а, возможно, и смерти. Эти великаны наверняка попросту сожрут их.
Чудовища о чем-то заговорили между собой, и Уинсом пожалела, что не может понять, о чем идет речь. Время от времени кто-нибудь показывал на нее или брата и произносил одно слово: скрелинги. Остальные, смеясь, подталкивали друг друга. Уинсом то и дело пыталась увернуться от жадно тянувшихся к ней рук. Сжавшись в комок, она поглядела вдаль, за границу деревни и окружающей ее заросшей травой равнины, туда, где серебрилось море. Соленый запах мешался с неприятной серной вонью, исходившей от поселения. Может, ей и Зовущему Птиц сбежать и, плывя вдоль побережья, добраться до родной деревни? Конечно, путешествие будет долгим, но они смогут его проделать.
Но времени думать не оставалось: ее потащили к домам из грязи. Деревянные ворота со стуком захлопнулись за пленниками.
Уинсом и Зовущий Птиц попались в ловушку. Прекрасный мир остался за оградой, а они оказались в омерзительном логове зверя.
Когда их впервые поставили перед высокой светловолосой женщиной, Уинсом решила, что их сейчас принесут в жертву этому невиданному созданию.
Женщина, закутанная в белые с синим одежды, сидела на скамейке. Глаза оказались синими, цвета неба, живот сильно выдавался вперед, женщина, очевидно, была на сносях. Длинные косы свисали по обеим сторонам грубоватого лица.
Великаны скинули меха и странные горшки и встали полукругом, наблюдая. У некоторых свисали с пояса мечи, у всех были кинжалы и даже топоры. Уинсом вздрогнула при мысли, каким неописуемым пыткам могут подвергнуть эти жестокие люди ее и брата.
Наконец светловолосая заговорила. Уинсом напряженно прислушивалась, отчаянно пытаясь понять смысл странных звуков, произносимых великаншей.
– Где вы отыскали скрелингов? – требовательно спросила женщина.
– В лесу. Ульф не нашел оленя, зато набрел на этих вот, Фрейда.
И Свен снова расхохотался.
– Скрелинги! Мерзкие твари, опасные и таинственные. Только их не хватало! И какие тощие!
Погладив себя по надутому животу, Фрейда уселась поудобнее.
– Вы, как я полагаю, хотите женщину? – осведомилась она, переводя взгляд с Уинсом на воинов. Те широко ухмылялись.
Глупцы неотёсанные, подумала Фрейда, вечно думают своими…
Она снова заерзала. Черт возьми, эта беременность совсем не вовремя. Проклятые мужчины! Почему на их долю выпадает только наслаждение? Мужчины тоже должны страдать, мстительно думала Фрейда. Коварная улыбка скользнула по одутловатому лицу, и тут же исчезла.
– Придется обойтись, приятели, – почти промурлыкала она. И, не обращая внимания на громкие гневные протесты, властно подняла руку.
– Сначала выслушайте.
Некоторые из присутствующих бросали на нее злобные взгляды. По-видимому, им нелегко было отказаться от законной добычи. Но Фрейда не собиралась уступать.
– Эта скерлинг, – ощерилась она, – и на женщину-то не похожа. Настоящее животное. Взгляните на нее! Вся покрыта красной краской с ног до головы! И мальчишка тоже. А какой мерзкий запах! Мы настоящие люди, не эти твари!
Фрейда презрительно показала на стройную загорелую женщину, с гордым видом стоявшую перед ней.
– В толк не возьму, как кто-то может захотеть переспать с такой!
Мужчины ошеломленно уставились на предводительницу. Неужели Фрейда внезапно ослепла? Хотя женщина скрелингов и покрыта красной грязью, таких красавиц им еще не приходилось видеть. Эта рабыня дорого стоит! Красновато-каштановые волосы выглядели густыми и мягкими, широко раскрытые карие глаза метали молнии, а гордое лицо было нежным и прелестным. Какой контраст представляла ее смуглая красота с бледными лицами и светлыми волосами викингов! А стройная фигурка и тонкие руки завораживали мужчин так, что некоторые бессознательно облизывали губы.
Фрейда, усмехаясь, наблюдала за ними. Совсем как дети! Большие, неразумные, неловкие дети!
Она, снова поморщившись, переменила позу. Подумать только, даже Торвальд, ее ни на что не пригодный увалень-муженек, тоже похотливо уставился на эту дикарку. Ну и пусть, злобно радовалась она. Все равно ничего у него не выйдет.
– Далее, – продолжала Фрейда, – я не желаю, чтобы вы передрались из-за этой твари. Впереди долгая зима – сейчас только начало лета – и я не потерплю, чтобы мои люди начали убивать друг друга ради уродины-скрелинга.
Она нетерпеливо почесала живот. В комнате немедленно раздался хор возбужденных голосов:
– Никаких споров! Мы договоримся! По очереди…
Фрейда едва не рассмеялась вслух.
– Nej – упрямо покачала она головой, – нет. Не на этот раз.
Ленивый тон не обманул мужчин. Они хорошо знали, как ловко управляется эта женщина с боевым топором, с которым не расставалась. Воины нерешительно переминались с ноги на ногу; индейцы напряженно наблюдали за врагами. Уинсом видела, что эти гиганты боялись странной женщины. Индеанка вздрогнула. То, что говорила светловолосая мужчинам, явно пришлось им не по душе – уж это Уинсом могла понять.
Фрейда снова заговорила, на этот раз уже гораздо резче:
– Отведите их в каземат.
Воины недовольно зашумели, но повиновались. Двое, Свен и Ульф, тот, что поймал Уинсом, потащили упиравшихся индейцев на улицу, провели через все поселение и втолкнули в крохотную грязную лачугу, стоявшую в стороне, а потом, заперев скрипучую деревянную дверь, ушли. Уинсом и Зовущий Птиц мрачно уставились друг на друга в тусклом свете, падавшем из крохотного окошка.
– Что теперь? – прошептала Уинсом.
Брат не ответил, только злобно ударил ногой в дверь, в стену, так что в лицо ударили комья грязи. Повернувшись к сестре, юноша вздохнул, и в глазах отразилась безбрежная тоска.
– Нужно подождать, – с трудом выговорил он. Уинсом побоялась спросить, чего и сколько ждать.
ГЛАВА 2
– Вот, – объявил здоровяк Свен.
Шел второй день неволи, и впервые за это время великаны позаботились принести пленникам еду и воду. Уинсом жадно припала к деревянному ковшу, протянутому Свеном. Капли побежали по подбородку, но ей было все равно – давно уже девушка не испытывала такого облегчения. Она думала, что гиганты решили уморить их голодом. Пока пил брат, Уинсом исподтишка изучала врага. После двухдневного наблюдения из узкого окошка, индейцы получили некоторое представление о передвижениях странных людей. Девушка видела, как они бегали между домами, спасаясь от дождя, как рано утром они вышли из огромных деревянных ворот, а позже вернулись с двумя убитыми оленями. Она слышала звон железных топоров, вгрызающихся в деревья.
Зовущий Птиц тоже наблюдал за гигантами и наконец объяснил Уинсом, что это не сказочные чудовища, а обыкновенные люди. Они пили, ели, спали и мочились совсем как индейцы, следовательно, здесь ничего нет необычного – люди как люди, только странные, никогда не виданные. Кроме того, неприятно бледная кожа, по мнению юноши, придавала чужеземцам болезненный вид. Однако Уинсом не согласилась, считая, что они выглядят достаточно здоровыми, но выругала себя за то, что по-прежнему считала незнакомцев великанами. Наверняка они не обладают сверхъестественными силами, только человеческими. Но для нее и этого достаточно.
Свен внес блюдо с едой. Он тоже был бородатым и носил куртку из мохнатого коричневого меха поверх чего-то напоминавшего свободно висевшую гладкую кожу. Девушка никогда не видела животного с такой кожей, белого, голубого или красного цветов, как на сорочке Свена. На голове у него не было горшка, и Уинсом удивленно рассматривала длинные светлые волосы, свисавшие ниже плеч и, как ни странно, аккуратно расчесанные. Правда, она уже успела заметить, что чужеземцы, и мужчины и женщины, тратят много времени, ухаживая за волосами. Она даже видела, как один человек, старательно вырезав что-то из куска дерева, внес его в дом, из чего заключила, что чужаки ценят красивые вещи.
В поселении было мало детей, зато повсюду бродили гигантские лохматые коричневые псы и щипали траву. Рога на головах «собак» придавали им устрашающий вид, однако жители поселка, казалось, совсем их не боялись. Уинсом беспокойно подпрыгивала каждый раз, когда одна из «собак» издавала странное мычание, хотя брат при этом неизменно улыбался.
Свен, поставив у двери небольшую чашу с водой и блюдо с чем-то коричневым, молча удалился. После его ухода Уинсом подошла поближе и принюхалась к содержимому блюда.
– Тюленье мясо, – объявила она. – Копченое тюленье мясо.
Зовущий Птиц коснулся мяса смуглым пальцем, потом, отломив кусочек, положил в рот, сделал гримасу и швырнул блюдо через всю комнату. Мясо рассыпалось по грязному полу.
– Не буду есть пищу этих дикарей, – отрезал он. – Лучше умру с голоду.
Уинсом с жадной тоской поглядела на мясо, но ничего не сказала и довольствовалась тем, что снова выпила немного воды. Брат с отчаянием наблюдал за ней.
– Не хочу, чтобы ты голодала, – тихо сказал он.
Заметив смятение в глазах юноши, Уинсом, ничего не ответив, направилась к своему месту у окна и снова стала наблюдать за жизнью поселения, в надежде отвлечься от голодных болей в желудке. Через некоторое время она спросила:
– Почему ты предложил сопровождать меня к двоюродному деду, брат мой?
– Я знал, что наша мать не позволит тебе отправиться туда одной.
Уинсом наморщила носик.
– Она хотела запретить мне, это верно. Если бы не твоя готовность пойти со мной, пришлось бы остаться в деревне. Зачем ты это сделал?
– Почему ты задаешь такие вопросы? – пожал плечами юноша. – Неужели брат не имеет права защищать сестру, когда той вздумалось отправиться в опасное путешествие?
Уинсом задумчиво оглядела брата.
– Но мы никогда не были близки, – размышляла она вслух. – Даже почти не играли вместе.
– Родителям не очень это нравилось.
– И все же ты согласился разделить со мной тяготы пути. Знал, как много это значит для меня?
– Знал, – кивнул Зовущий Птиц. – У меня есть глаза. Ты не была счастлива в нашей деревне. А когда Храбрая Душа…
Заметив, что сестра отвернулась, он поспешно замолчал. Но через несколько мгновений Уинсом сумела взять себя в руки.
– Продолжай, брат мой. Договаривай все, что собирался сказать. Когда Храбрая Душа…
Девушка затаила дыхание, ожидая жестоких, словно расчетливые удары, слов. Но юноша подошел к окну и, встав рядом с сестрой, посмотрел поверх грязных крыш на море и, не отрывая глаз от безбрежной синевы, тихо сказал:
– Когда Храбрая Душа выбрал в жены Красную Женщину, я понял, что ты… как бы это объяснить, огорчена.
Не огорчена, думала Уинсом. Уничтожена, раздавлена, унижена и желала умереть, но только не огорчена.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34