А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 



«Механический рай»: Гелеос;
ISBN 5-8189-0057-6
Аннотация
Прозе известного российского прозаика Александра Трапезникова, автора более 20 книг, присуще особое художественное видение мира, лирико-драматический стиль, сочетание интригующего сюжета с психологизмом и тонким юмором.
Новый роман писателя «Механический рай», где странным образом переплелись мистико-философские реалии и трагические взаимоотношения людей, отмечен глубоким авторским проникновением в характер героев, с одинаковой легкостью творящих добро и зло.
Трапезников Александр
Механический рай
Глава первая

1
Стенки лифта были изрезаны ножом, ножницами, гвоздем и представляли целую энциклопедию жизни — безграмотную, бестолковую и, в основном, матерную. Мужчина спиной загородил от дочери неприличное слово, но закрыть другие, подобные, все равно бы не смог, даже если бы его ладони превратились в два огромных блина. Жена укоризненно покачала головой.
На пятом этаже лифт остановился, впустив четвертого пассажира — мальчика лет двенадцати. Кабина тронулась вниз.
— А вы и есть наши жильцы? — спросил мальчик. — Я видел, как вчера выгружали вещи. Ну-ну…
У него были светлые вьющиеся волосы, круглое румяное личико — внешность почти ангельская, но темные глаза сверлили, как два буравчика.
— Будем знакомиться? — предложил мужчина, протянув руку. — Меня зовут Владислав Сергеевич. Дядя Слава. Это моя жена Карина. А это дочка Галя — твоя ровесница, надо думать.
— Думать не вредно, — нагло ответил мальчик, так и не пожав протянутую руку.
— Сколько тебе лет? — спросила Карина, нахмурившись. — И как тебя зовут?
— Годков не считал, вроде, шестьдесят шесть. А имя у меня длинное. Звучит так: «Не-суйте-нос-не-в-свое-дело-и-идите-к-дьяволу!»
Двери лифта открылись, мальчишка выскочил из кабины и, повернувшись к ошарашенным жильцам, зло рассмеялся. Его смех напоминал металлический скрежет. Затем он нахально подмигнул и выбежал из подъезда.
— По-моему, этот паренек не в своем уме, — произнесла Карина, прижимая к себе дочку. — Зря мы сюда переехали. Какой-то бандитский район.
— Не бери в голову. Подумаешь! — отозвался муж. — Еще подружимся. Сам был таким же в его возрасте. А район обыкновенный, других в Москве нет. Главное лес рядом.
— И кладбище, — заметила Карина. — Нет, не нравится мне это место.
— Ты у меня известная трусиха. Неужели мальчишка так на тебя подействовал?
— Мне тоже показалось, что он ненормальный, — вставила дочка. — И от него чем-то пахнет. И глаза противные. Давайте уедем обратно!
— Хватит! — рассердился Владислав. — Что на вас напало? Так и будем мотаться по всей Москве? Нарочно приглашу его сегодня в гости, чтобы вы успокоились. Стыдно.
Они остановились возле стареньких «Жигулей».
— Вас подбросить до школы?
— Не надо. Пешком пройдемся, — отказалась Карина.
Она чувствовала, что напрасно «завела» мужа. Действительно, что уж особенного случилось? Ну, нахамил им в лифте мальчишка — так теперь почти все дети такие. Никакого воспитания. Насмотрятся по телевизору всякой дряни и выкобениваются. Пустяки все это, надо взять себя в руки и успокоиться.
Улыбнувшись, Карина поцеловала мужа, и они с дочерью бодро зашагали по тенистой аллее парка. Но какая-то непонятная, едва уловимая тревога уже зародилась в сердце.
«Жигули», за рулем которых сидел Владислав, обогнули дом и выехали на шоссе. По обочине шел мальчик из лифта. Было заметно, как он нарочно припрыгивает, скрывая хромоту. Притормозив, Владислав открыл дверцу:
— Тебе куда? Могу подвезти.
— Не надо. Тут недалеко, — отозвался паренек.
— Приходи сегодня к нам в гости, часам к семи. Квартира сто сорок.
В ответ он услышал неопределенный смешок.
— Хочешь яблоко? — Владислав вынул из пакета белый налив и подбросил на ладони.
— Давай.
— Будем ждать. — Дверца захлопнулась, «Жигули» набрали скорость и понеслись дальше.
2
Мальчик постоял некоторое время, подкидывая яблоко. Надкусил. Выплюнул. Затем, размахнувшись, запустил им в пробегавшую мимо собаку. Взглянул на массивные наручные часы, которые стоили немалых денег. Клиенты опаздывали.
Наконец рядом затормозила вишневая «тойота».
— Привет, задрыга! — усмехнулась усатая, кирпичного цвета морда, высунувшаяся из окна.
В машине сидели еще двое — мужчины с оловянными пустыми глазами.
— Я же тебя предупреждал — не смей называть меня так! — со злостью произнес мальчик. — Ты это нарочно, да?
— Нет, задрыга. Просто мне не нравится твое имя. Герасим… Что это такое? А где же тогда твоя Муму? Утопил, задрыга?
— Еще раз назовешь меня так — выбью глаз, — холодно произнес мальчик.
В его голосе Усатый услышал нешуточную угрозу. Встретившись взглядом с двумя буравчиками, он вздрогнул. Пес с ним, с мальцом, надо бы проучить за нахальство, но в другой раз. Дело не ждет.
— Ух, какой сердитый волчонок, — миролюбиво сказал он. — Ладно, садись, опаздываем.
Через несколько минут, пока «тойота» петляла по переулкам, один из сидевших на заднем сиденье спросил:
— Ты все понял, что надо сделать?
— Не дурак, — огрызнулся мальчик. — Где деньги?
— Получишь потом.
— Тогда тормози. Я выйду. Потом — лапша с котом.
Усатый обернулся:
— Корж, может, врезать ему, чтоб не возникал? На пользу пойдет.
— Зачем? Не надо. Парень умный, все правильно говорит. Из такого толк выйдет. Дай.
Усатый недовольно открыл бардачок и бросил на колени мальчику почтовый конверт. Тот стал сразу же пересчитывать купюры.
— Пятьсот баксов, — хмыкнул он. — А где еще три сотни?
— Вычли за прошлый раз. Когда ты в машине напукал.
— Ладно, пусть будет по-вашему. — Мальчик сложил деньги обратно в конверт и спрятал его в карман джинсов. — Долго еще ехать?
— Причалили. Обратно доберешься пехом. И не светись нигде, — произнес сидевший рядом с Коржом мужчина. У него был землистый цвет лица — характерный для тех, кто недавно вышел из колонии. Он протянул мальчику туго свернутую газету. — Держи свой любимый «Московский комсомолец». Или ты еще в пионерском возрасте?
— В пенсионерском, — снова огрызнулся парнишка.
— Вон твой клиент. — Усатый показал пальцем на плечистого мужчину средних лет, выгуливающего на газоне карликового пуделя. — Бить будешь в живот.
— А он не хилый. — В голосе мальчика впервые послышались опасливые нотки.
Корж успокаивающе похлопал его по плечу:
— Не шатайся, мы рядом. Вали, пока народу мало.
Герасим скачком выпрыгнул из машины, хлопнул дверцей. Направился в сторону плечистого. Оставшиеся в «тойоте» молча наблюдали за ним сквозь тонированные стекла. Дойдя до газона, мальчишка, нагнувшись, стал завязывать кроссовку. Потом вдруг принялся играть с пуделем, подкидывая вверх ветку.
— Дрейфит, — произнес Усатый.
— Его правда называют «маленьким дьяволом»? — спросил Корж.
— Так точно, ваше благородие. Гляди, гляди…
Герасим подошел почти вплотную к плечистому, продолжая гладить левой рукой собаку. В правой он держал свернутую в жгут газету.
— Дяденька, а как зовут вашу сучку? — писклявым голоском спросил он.
— Альма, — отозвался мужчина.
— Да я же не про собаку, а про жену вашу спрашиваю, — сказал мальчик и тотчас нанес короткий удар.
Остро наточенная спица, смяв газету, вошла в плоть, как в масло, пробив внутренности. Мальчишка бросился наутек, вскочил в отходящий автобус, а плечистый, недоуменно глядя ему вслед и прижимая обе ладони к животу, начал опускаться на газон. Жалобно заскулил пуделек, пытаясь лизнуть хозяина в лицо.
В «тойоте» с пристальным интересом наблюдали за этой сценой.
— Теперь Гнилой либо сдохнет, либо будет на врачей работать, — произнес Корж. — Надо было вовремя долги отдавать. Поплыли.
«Тойота» медленно отъехала прочь, а солнце продолжало светить так же ярко, словно ничего не случилось.
3
Деньги в своей квартире прятать было бессмысленно, с таким же успехом можно выбросить их в мусорный ящик. Отчим шарил по всем углам в поисках жалких «деревянных», а что находил — тратил на водку. Брал последние вещи и продавал возле ларьков. Бил и его, и мать, а та продолжала цепляться за него, как за бревно в мутном потоке. Дура! «Когда-нибудь я перережу ему горло», — подумал Герасим. Представив, как он сделает это, мальчик зло рассмеялся: заточит столовый нож и — от уха до уха. Вот так! Резко, с глубоким разворотом. А затем отойдет в сторонку и будет смотреть, как тот дрыгает своими граблями. За отца, за мать. За себя. О том, что произошло час назад на залитом солнцем газоне, мальчик не вспоминал. Было — и прошло, проехали. Следующая остановка — станция «Кукиш». Теперь надо спрятать доллары. У него был тайник, где хранились вырученные деньги. Правда, придется вновь «поработать» на Мадам.
Обогнув свой дом, он направился к соседнему. Там, на первом этаже, жила тетка, которая приютила его полгода назад, когда, не выдержав побоев отчима, он удрал из дома и слонялся по улицам, ночуя по подвалам. Она нашла его, пожалела, привела домой, отмыла. Недели две Герасим жил у нее, как кот в мясной лавке. Жрал деликатесы, упивался фантой. Тетка, которую он называл Мадам, работала директрисой гастронома. Жирная, лет сорока пяти. Одинокая. Почему-то Герасим думал, что она хочет его усыновить. Но нет, у Мадам были другие планы. Однажды вечером она предстала перед ним в кружевном белье — эдакая дебелая нимфа. Поманив пальцем, посадила рядом с собой на постель, стала прижиматься, заигрывать. Гера, еще в детстве насмотревшись всякого, понял, чего она хочет. Вот тебе и плата за фураж.
Так Мадам стала его первой женщиной, а у него навсегда появилось отвращение к этим занятиям. Вскоре он огорошил ее условием: такса за сексогимнастику — тридцать долларов. Та подумала и согласилась. Кормила она его на убой. Вскоре стала приводить и подруг, желавших порезвиться с молодым зверьком. Гера ходил сонный, раздражительный, огрызался на каждое слово. Кочевал из своей квартиры к Мадам и обратно. Иногда вновь прятался по подвалам. Там хоть можно было спокойно выспаться. И никто не лез ни в душу, ни к телу.
Однажды, когда он дрых на рваном матрасе, его разбудил луч фонарика.
— Ты-то мне и нужен, — произнес он насмешливо, но Гера почему-то сразу понял: бить и приставать не будет. Тем не менее взбрыкнул:
— Чего надо? Отлезь.
— Хочешь машины «бомбить»? Войдешь в долю.
— А как это?
— Научу.
Так он познакомился с Симеоном. Работа предстояла не слишком пыльная, даже интересная и азартная, требующая особой ловкости. Пока Сима и его приятели сидели в двух тачках на стреме, Герасим вышибал кирпичом ветровое стекло в намеченной машине, влезал в салон, вытаскивал автомагнитолу и «делал ноги». Сима подбирал его на перекрестке, машины мчались прочь. Но как-то раз произошла осечка, чуть не стоившая ему жизни. В «иномарке» сработала сигнализация, и из подъезда выскочил здоровенный бугай, когда Гера еще копошился в салоне. Едва увернувшись от растопыренных лап, мальчишка помчался к поджидавшей его тачке, но Сима, зараза, рванул с места, не дожидаясь своего юного напарника. Гера успел каким-то чудом прыгнуть на багажник, зацепиться и проехаться таким образом несколько кварталов. И только после этого машина затормозила, а «бомбист» перебрался на заднее сиденье. После этого случая Герасим охладел к подобным приключениям, но еще несколько ночных вылазок вместе с Симой все же совершил. Тот как-то и познакомил его с Коржом, назвав «способным пареньком, к которому стоит приглядеться».
Сейчас «способный паренек» стоял в наполненной запахом хвои ванной, куда отправила его Мадам, впустив в квартиру. Но перед тем как залезть в горячую воду, он отковырял снизу под раковиной плитку, вытащил из углубления целлофановый пакет и доложил туда полученные недавно доллары. Сумма была внушительной — около пяти тысяч баксов. Замурлыкав какую-то мелодию из мультфильма, Гера погрузился в ароматную пену.
4
Карина проводила дочь до порога школы и шутливо погрозила пальцем. Все формальности с зачислением в седьмой класс были улажены еще вчера. Оставшись одна и постояв немного в нерешительности, она все же вошла следом. Из головы у нее не выходил этот странный мальчик. Было в нем что-то путающее, какая-то притаившаяся в черных глазах опасность.
Кабинет директора располагался на втором этаже. Несмело постучав, Карина зашла. Пожилой человек с орденской планкой на пиджаке, оторвав от бумаг взгляд, приветливо улыбнулся.
— Все-таки, не послушались моего совета — продолжаете водить дочку за руку до самого класса? А как же самостоятельность? Поверьте старому педагогу лишняя опека над ребенком только вредит.
— Да-да, Вы правы… Но я по другому поводу. Извините, не знаю, как и сказать, — сбивчиво произнесла Карина.
— Вас что-то беспокоит? — Директор посерьезнел. — Да Вы садитесь.
— В нашем доме живет один мальчик. Наверное, Галиного возраста. Очевидно, он тоже учится в вашей школе. Милый такой, лицо как у ангела. Кажется, немного прихрамывает… — Карина рассказала о недавней сцене в лифте. Потом добавила: Может быть, я сгущаю краски, но у меня какое-то тревожное предчувствие. Поймите меня правильно.
Директор нахмурился и забарабанил по столу пальцами.
— Я знаю, о ком Вы говорите, — произнес он. — Его фамилия Диналов. Герасим Диналов, седьмой класс. Вот только не представляю, будет ли он в этом году посещать школу, или нет. И в прошлом-то ходил от случая к случаю. Надо было бы отчислить, но мы его перевели, потому что парень он чрезвычайно способный. Знания схватывает на лету, отменная память. Говоря откровенно, по уровню умственного развития он на голову выше своих сверстников. При желании мог бы вообще закончить школу экстерном. Даже поступить в институт. У него особая тяга к точным наукам, но и другие учителя-предметники не жалуются: хватает пятерки по литературе, по истории. Видите ли, у Геры особый, аналитический склад ума, он умеет видеть, слушать, запоминать информацию, препарировать ее, оценивать, выбирать самое главное и делать правильные выводы, как взрослый человек. Его однокашникам это пока не дано. Они все еще дети, а он — маленькая личность. Маленькая в смысле физического развития. На моей памяти, а я уже почти пятьдесят лет в педагогике, подобных вундеркиндов встречалось мало. С десяток, не больше. Это — как золотые зернышки, которые надо бережно выращивать. Я бы пророчил ему большое будущее, если бы… — Директор замялся.
— Если бы что? — спросила Карина. — Вы нарисовали портрет почти идеального ребенка.
— Он не ребенок. В его детском теле живет взрослый, умный, жестокий человек. Не знаю, когда и почему он стал таким. Возможно, моя вина, школы… Что-то упустили, проглядели. Родители? Наверное, и это. Его отец повесился два года назад. Мать с отчимом пьют. Опять же улица, подвалы. Компании. А телевизор? Это же сущее окно в дьявольский мир. Вы представляете, как оно влияет на психику ребенка? Герино поколение нарочно развращают, зомбируют. Практически уничтожают будущее поколение полноценных и нормальных людей. Вот и в нем, в Диналове, что-то сломалось, треснуло. Поломка очень серьезная, и я разделяю Ваше беспокойство. Это и моя боль, поверьте. Жалко парня. Трудно что-то сделать в одиночку, когда все вокруг летит в тартарары.
Директор тяжело вздохнул, ослабив узел галстука. Тут только Карина заметила болтающуюся на пиджаке пуговицу, пятнышко на воротнике белой рубашки, нервно подрагивающие пальцы и беспомощность, сквозившую во взгляде выцветших голубых глаз.
— Значит, надо как-то помочь ему, — мягко сказала она.
— Конечно, — согласился директор. — Знаете, я предлагал ему жить у себя. У меня двухкомнатная квартира, я одинок. Жена умерла десять лет назад. Он отказался. А вообще-то ему место не в нашей школе, а в каком-нибудь привилегированном колледже. Были бы у меня деньги, ей-богу, не пожалел, послал бы его в Англию. А то ведь там теперь обучаются дебильные отпрыски «новых русских», политиков, воров. Не будет из них толку, нет. Печально и горько. И страшно. Что нас всех ждет в будущем? Полный крах, никакого просвета…
Прозвенел звонок, и коридор наполнился детским визгом и гамом.
5
Свой рабочий день Владислав Драгуров всегда заканчивал одной и той же фразой: «Благодарю, съемки окончены, все свободны!» Но, произнося эти слова, он обращался к расставленным на стеллажах, протянувшихся вдоль стен, на специальных столах и верстаках куклам. Деревянным, пластмассовым, гипсовым, восковым, металлическим. Выточенным из слоновой кости, бронзы и мрамора. Крошечным, величиной с наперсток, и огромным, вроде поднявшейся На задние лапы гориллы. Они глядели на него разноцветными немигающими глазами, с застывшими улыбками или гримасами, неподвижные и безмолвные. С печальными, веселыми, сердитыми, утомленными, жестокими, трогательными лицами и мордами. Некоторые из кукол могли «оживать», если Драгуров копался во внутренних механизмах, трогал колесики, пружины, шестеренки, припаивал электронные платы, чинил испортившиеся микросхемы, подсоединял блоки питания.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35