А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

- Я уже начал было сомневаться, что вы меня об этом спросите. Вы очень ловко выведали у меня все, что вас интересовало, прежде чем задали вопрос, в ответ на который я мог, вспылив, попросить вас удалиться. Хотя я бы, конечно, не стал этого делать. Вопрос вполне закономерен.
Он выдвинул ящик и достал из него ежедневник.
- Так, давайте посмотрим. Вторник, значит... В половине одиннадцатого я был у своего парикмахера, от которого ушел около одиннадцати или чуть позже. Можете у него спросить. Уоллес Беркли, Сорок шестая улица. Затем я взял такси и отправился в Грамерси-парк пообедать с одним писателем в том самом клубе, про который вам уже говорил. Приехал рано и пошел прогуляться по парку, который немного напоминает мне Лондон. Очень нервы успокаивает.
- Как долго вы прогуливались?
- С полчасика, должно быть, или чуть больше. Скверное алиби, да?
- Да, если никто не сумеет подтвердить его. Вы же сами сказали, что Чайлдресс жил неподалеку.
- Вы, я вижу, не любитель ходить вокруг да около, мистер Гудвин, сказал Отт. Он уже не улыбался, но, впрочем, и не хмурился.
- Это точно. Еще один вопрос. - Я полез в карман и извлек из него ключ. - Не представляете, что можно открыть с помощью этой штуковины?
Отт взял ключ двумя пальцами и нахмурился:
- Вы знаете, очень может быть, что это ключ от моей квартиры. - Он вынул из кармана связку ключей и приложил один из них к моему. - Нет, они только похожи, - сказал он чуть позже, протягивая ключи мне.
Я согласно кивнул и забрал свой ключ. - Извините, что украл у вас столько времени, - сказал я, вставая.
- Постойте, - произнес вдруг Отт, приподнимая руку жестом дорожного полицейского. - Вы держите бутылку виски в правом нижнем ящике своего письменного стола?
Я опешил.
- Нет, но я всегда знаю, где её можно добыть.
- Это не одно и то же. Бутылки в ящике нет - значит, нет и крутизны. Извините, что первым сообщаю вам эту новость, мистер Гудвин, но вы, без сомнения - интеллигент.
- Довольно горькая пилюля, - вздохнул я, принимая самый свирепый вид, на который был способен. - В следующий раз заявлюсь к вам в военной форме, да и выражаться буду, как Хэмфри Богарт.*
Отт не выдержал и засмеялся:
- Нет, горбатого могила исправит. Меня вам уже ни за что не провести.
Я попытался напоследок отшить его каким-нибудь убийственным выражением, но, не придумав ничего путного, лишь интеллигентно улыбнулся и отбыл с поджатым хвостом.
_____________
*В фильме "Мальтийский сокол" Богарт сыграл знаменитого "крутого" сыщика Сэма Спейда.
Глава 7
Домой я вернулся в восемь минут седьмого, а это означало, что Вулф уже спустился из оранжереи. Словом, я ничуть не удивился, застав его за столом в обществе пива и очередной книги.
- И вот он я в родимый дом являюсь с пыльным рюкзаком, продекламировал я, плюхаясь на свой вращающийся стул.
Вулф отложил книгу в сторону и испустил душераздирающий вздох.
- Арчи, - заявил он, - если цитируешь Стивенсона, старайся хоть изредка память освежать. Эти строчки звучат так:
"Когда с дорожным рюкзаком
Я покидаю милый дом,
Я слышу дудку давних лет
И музыканта вижу след."*
- В следующий раз обязуюсь наизусть выучить, - пообещал я. - Вы готовы выслушать мой отчет о встрече с Оттом?
- Похоже, выбора у меня нет, - пробурчал Вулф и, откинувшись на спинку кресла, смежил очи. Я изложил ему дословно всю беседу с Оттом, включая то место, где Отт назвал меня интеллигентом.
- В самом деле? - встрепенулся Вулф, открывая глаза. - В моем лексиконе слово "интеллигентный" означает помимо всего прочего: "понимающий, разумный, образованный, с высокой культурой поведения". Должно быть, твой нежданный приход не лучшим образом повлиял на мыслительные способности мистера Отта.
- Острите, да? Вспомните лучше Лили Роуэн - единственную, по вашим собственным словам, женщину, общество которой вас не раздражает. Так вот, спросите, что она вам ответит по поводу того, свойственны ли мне понимание, разумность и высокая культура поведения. Других впечатлений, насколько я понимаю, у вас не возникло?
Вулф фыркнул:
- На ужин у нас жареная куропатка. - И уткнулся в книгу.
Не подумайте, что он просто менял тему, чтобы избавиться от меня нет, его расчет был куда тоньше. Он прекрасно знал, что по четвергам (а сегодня, если помните, как раз был четверг) мы всегда собираемся у Сола Пензера и играем в покер, а это означало, что я ужинаю вне дома. Между тем, жареная куропатка входила в число моих любимых блюд, и Вулф не преминул воспользоваться случаем, чтобы нанести мне удар ниже пояса.
Впрочем, если вы считаете, что весь вечер я только и делал, что от горя рвал на себе волосы и посыпал их пеплом, то вы заблуждатесь. Во-первых, тушеное мясо с овощами, которым угостил нас Сол, составило бы честь и самому Фрицу, а во-вторых, умение, тонкий расчет и воистину потрясающее везение позволили мне изрядно облегчить бумажники всей пятерки соперников.
На следующее утро, угнездившись после завтрака за своим ________
*Р.Л.Стивенсон "Путевая песнь", перевод А.Сергеева. столом в кабинете, я позвонил Кейту Биллингсу, бывшему редактору Чарльза Чайлдресса, на его новое место службы. Говорить мне пришлось с автоответчиком - устройством, которое, по моему глубокому убеждению, наряду с всевозможными карманными будильниками, биперами и пейджерами гарантируют неминуемый крах западной цивилизации. Я наговорил на машину сообщение и сидел за компьютером, занося в него то, что надиктовал вчера Вулф, когда в дверь позвонили. Было десять семнадцать. Фриц закупал продукты, поэтому открывать пришлось мне.
В прозрачное лишь изнутри стекло я разглядел незнакомца, на которого, право, стоило обратить внимание - по первому разу, хотя бы. Жемчужно-серая пиджачная пара в тонкую полоску сидела на нем как влитая. Галстук был чуть потемнее, с желтоватыми полосками. Выглядел незнакомец лет на сорок пять-пятьдесят пять; скуластое лицо клинышком сужалось к заостренному подбородку. Верхнюю губу украшали изящные усики, составшие бы честь полковнику британских войск. Наконец голову нашего франта венчал котелок разумеется, тоже серый. И - черт меня побери, - если он не держал в руках трость. Только коротких гетр недоставало.
Признаться, открыв дверь, я ожидал услышать британский акцент, однако посетитель заговорил с четким выговором уроженца Новой Англии.
- Мистер Вулф у себя? - осведомился изысканный незнакомец.
- Да, но в данную минуту занят. Вы договаривались с ним о встрече? спросил я, прекрасно зная, что Вулф никого не ждал.
- Нет, но я убежден, что он согласится меня принять. Меня зовут Уилбур Хоббс. - Произнес он это так, словно ожидал, что я паду ниц и облобызаю нефритовый перстень на его левом мизинце. - А вы, должно быть, мистер Гудвин?
- Совершенно верно. Мистер Вулф будет занят до одиннадцати часов. Желаете пройти и подождать?
- Да, - с серьезным видом кивнул Хоббс. Он вступил в прихожую, поместил котелок на деревянную полочку, проверив сначала, не слишком ли она пыльная, после чего аккуратно прислонил трость к стене.
- Вы можете пока подождать в гостиной - журналы, например, полистать, - или же я готов проводить вас в кабинет, но, правда, занять вас разговором пока не в состоянии; у меня срочная работа.
- Я предпочитаю кабинет, - высказался Хоббс. - По словам моего друга и коллеги, мистера Коэна, мистер Вулф располагает изумительной библиотекой, одной из лучших в Нью-Йорке. Сочту за честь осмотреть её. С вашего позволения, разумеется.
- Да, конечно. Проходите, пожалуйста.
Проводив Хоббса в кабинет, я усадил его в краснокожее кресло, а сам вернулся к письму, которое почти уже закончил. Не прошло и нескольких секунд, как Хоббс уже встал и прохаживался перед книжными полками, восхищенно цокая языком. Поначалу я думал натравить Хоббса на Вулфа, как только Его Пузачество спустится из оранжереи, но по мере того, как я допечатывал письмо, планы мои несколько изменились. Дело в том, что я не раз наблюдал, как Вулф, сталкиваясь с нежданным визитером, резко поворачивает вспять и покидает кабинет, и решил поэтому предвосхитить подобный поворот событий.
- С вашего позволения, я на несколько минут отлучусь, - сообщил я критику. - Не хотите ли что-нибудь выпить?
- Нет, благодарю. - Он даже не соблаговолил повернуться, с головой зарывшись в какой-то фолиант.
Зайдя на кухню, я застал там Фрица, который причитал и чертыхался над дымящейся кастрюлькой.
- Не знаю, что у тебя там, но выйдет оно на славу, - заверил я. Слово Арчи. Послушай, Фриц, мне нужно заскочить наверх и перекинуться парой слов с мистером Вулфом, а в кабинете сидит посетитель. С виду он вполне безобидный, но мне бы не хотелось, чтобы он умыкнул у нас какую-нибудь ценную книгу. Ты уж присматривай за ним через дырку, и позвони в оранжерею, если он вдруг соберется дать деру.
Фриц, который умеет за себя постоять, когда его припирают к стенке, серьезно кивнул и, выйдя в нишу, отодвинул панель, скрывавшую потайное отверстие. С противоположной стороны, в кабинете, отверстие было замаскировано хитроумной картиной, изображающей водопад; через отверстие любой желающий мог наблюдать, что творится в кабинете.
Оставив Фрица на посту, я понесся вверх по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Сколько бы я ни посещал нашу оранжерею, занимавшую весь четвертый этаж под застекленной крышей, всякий раз изумительное красочное зрелище (можете представить себе десять тысяч красочных орхидей во всем великолепии, которые Вулф бесстыдно именует своими наложницами?) завораживало меня, как впервые. Пройдя через три зала с разными климатами, я очутился в питомнике, сидя в котором, Вулф с Теодором удостоили меня холодными взглядами. Вулф, облаченный в желтый рабочий халат, примостился на табурете перед скамьей с горшочками.
- Чего тебе? - рыкнул он. Вулф терпеть не может, когда его отрывают от любимой забавы.
- К нам гость пожаловал, Уилбур Хоббс. Пришел без звонка несколько минут назад. Я оставил его в кабинете под присмотром Фрица.
- Гр-рр! - пробурчал Вулф и плотно стиснул губы. Затем изрек: - Ладно, в одиннадцать.
И отвернулся, давая понять, что аудиенция окончена.
Вулф стремился избавиться от меня как можно скорее по двум причинам. Во-первых, как я упоминал, он не выносит, когда ему мешают нянчиться с орхидееями. Во-вторых, он мигом смекнул, что чем дольше Фриц будет наблюдать за визитером, тем меньше времени у него останется на стряпню и подготовку к обеду.
Когда я спустился и подошел к нише, Фриц тихонько задвинул панель.
- Он все это время не отрывался книг, Арчи, - прошептал он, хотя необходимости шептать, учитывая толщину стен и дверей, не было. Я поблагодарил Фрица и вошел в кабинет.
- Приветик, извините, что пришлось вас бросить, - игриво бросил я Хоббсу. Он торчал возле полки, держа в руке - той самой, на которой красовался нефритовый перстень - раскрытый том. - Вы не слишком скучали?
- О нет! Поразительное собрание.
- Да, я и сам это подмечал. Повторяю свое предложение: не желаете ли что-нибудь выпить? Кофе? Чай? Пиво? Вода из источника?
Хоббс крутанулся вполоборота, изобразив губами некую загогулину, которую, должно-быть, считал улыбкой.
- Нет, ещё раз спасибо, - проскрипел он, возвращаясь к книге.
Ровно до одиннадцати, когда послышалось привычное моему уху жужжание лифта, я провозился с банковскими счетами и бухгалтерской книгой. Чувствовал я себя как болельщик, который в предвкушении чемпионского поединка только что проскучал на драке второразрядных боксеров.
Вулф переступил порог кабинета, на мгновение приостановился, увидев у своих книжных полок незнакомца, и склонил голову на положенную одну восьмую дюйма. Затем протопал к своему столу, воткнул в вазу свежесрезанную орхидею и лишь потом сел. Посетитель понял намек и, приблизившись к столу, остановился лицом к Вулфу.
- Меня зовут Уилбур Хоббс, - представился он. - Лон Коэн передал мне, что вы изъявили желание меня видеть в связи с... самоубийством этого писателя Чайлдресса.
В его устах слово "писатель" прозвучало примерно так же, как "проказа".
- Совершенно верно, - согласился Вулф, глядя ему в глаза. Присаживайтесь, пожалуйста, сэр. Я предпочитаю беседовать, не прибегая к необходимости крутить шеей.
Хоббс коротко кивнул и аккуратно опустился в красное кожаное кресло.
- У вас поразительная библиотека, - заметил он, складывая на груди руки.
Вулф воззрился на него без особой признательности.
- Собирая её, я не преследовал цели поразить чье-либо воображение, произнес он. - Просто я привык окружать себя произведениями, которые время от времени перечитываю.
- Именно это я и имел в виду, - ответствовал Хоббс, не без сварливости. - Меня особенно заинтересовала "История нью-йоркской провинции" Уильяма Смита. Ну и, конечно, "Каприз Ольмейера" издания 1895 года, с автографом самого Конрада. Да ещё и подписавшегося своим полным польским именем - Юзеф Теодор Конрад Коженевский. Если не ошибаюсь, это то самое знаменитое издание, в котором пропущена буква "е".
- Да, на сто десятой странице, - подтвердил Вулф. - В слове "щедрость". Не хотите чего-нибудь выпить? Лично я предпочитаю пиво.
- Нет, спасибо. Узнав от мистера Коэна о вашем желании меня видеть, я решил прийти без предварительной договоренности, хотя и понимаю, что, возможно, нарушил ваши планы. Прошу вас извинить меня. Хотя он - я имею в виду мистера Коэна - не уточнил, о чем именно вы хотели со мной поговорить, я полагаю, что это связано со смертью Чарльза Чайлдресса. Немного представляя себе вашу деятельность, полагаю, что версию самоубийства вы ставите под сомнение.
- Вполне логично, - высказался Вулф.
- Боюсь, что вряд ли сумею оказать вам сколько-нибудь существенную помощь, - сказал Хоббс, складывая пальцы шатром. - Однако я решил прийти. Признаться честно, это было в немалой степени вызвано стремлением познакомиться с вами лично и заодно взглянуть на вашу знаменитую библиотеку.
Тем более, что уже сегодня днем я уезжаю на Лонг-Айленд, а вернусь только в следующий вторник.
- Я вас не задержу, - пробурчал Вулф, наблюдая, как Фриц ставит ему на стол пиво. - Скажите, вы были лично знакомы с мистером Чайлдрессом?
Хоббс разгладил усики указательным пальцем.
- Я никогда его не встречал, - ответил он. - Я предпочитаю избегать общения с живыми авторами и имею дело только с их произведениями.
- Вы были низкого мнения о его способностях?
Хоббс набычился.
- Мне не нравится манера многих современных авторов, - ответил он, - и я покривил бы душой перед читателями "Газетт", выразившись иначе. Большинство писателей воспринимают критику правильно, принимая такие условия игры. Чарльз Чайлдресс их не принял. Вам, конечно, известно, как этот тщеславный себялюбец линчевал меня в "Манхэттен Литерари Таймс"?
Вулф пригубил пиво и чуть заметно шевельнул плечами.
- Стреляющий из лука должен и сам уметь уклоняться от стрел, - заметил он.
- Ха! - выпалил Хоббс. - Здесь большая разница. Я рецензировал его работу, тогда как его нападки носили чисто личный характер. Не говоря уж об их полной вздорности и необоснованности.
Если Хоббс намеревался такой речью произвести на Вулфа впечатление, то ему это не удалось.
- Вы рецензировали все три книги мистера Чайлдресса про Барнстейбла, сыщика из Пенсильвании?
- Да, - ответил Хоббс, шумно вздыхая и глубоко погружаясь в кресло.
- И все три произвели на вас негативное впечатление?
- Да, хотя и в неодинаковой степени. К самому первому роману я был даже великодушен. Имейте в виду - я и к творениям самого Дариуса Сойера относился без всякого восторга. Да, свои достоинства у него несомненно были, этого не отнять. Два или три вполне приличных персонажа, да и диалоги в целом неплохие. Вам, конечно, известно, что в последние годы у его творчества нашлось немало поклонников, которые сгруппировались в клубы. Затем Сойер умер, и на сцене появился этот продолжатель, о котором я прежде не слышал. Должен сразу сказать, мистер Вулф, что вовсе не предубежден против продолжателей, особенно если их произведения талантливы. Что же касается романов Чайлдресса... - Хоббс поджал губы и покачал головой. Сюжеты его зачастую высосаны из пальца, логика повествования хромает, сам стиль оставляет желать лучшего...
- Да, "любой уважающий себя ценитель детективной литературы должен бежать от этой книги, как от радиоактивного изотопа кобальта", - вставил Вулф.
- А, вы, я вижу, ознакомились с моей рецензией, - кивнул Хоббс. На его физиономии заиграла довольная улыбка. - Весьма польщен.
- Не стоит - я всегда запоминаю прочитанное. Скажите, как отнесся Чайлдресс к вашим рецензиям на свои первые произведения из барнстейбловской серии?
- Его реакции на первую рецензию я не знаю. После второй же, на роман "Урожай страха", также опубликованной в "Газетт", я получил от него крайне грубое рукописное послание, в котором он обвинил меня, будто я не разбираю его произведение, а только придираюсь к нему, причем лишь из-за того, что он продолжает ставшую знаменитой серию.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22