А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Дом был длинный, и, пройдя по крыше из конца в конец, Фрейзер мог видеть и фасад, и боковую часть дома Брунеля, образовывавшего угол на площади, где дорога поворачивала на север. Площадью это место именовалось разве что по традиции, потому как на самом деле это была короткая, хотя и широкая улица.Фрейзер получал от своего занятия определенное удовольствие, хотя прекрасно понимал, что вряд ли оно принесет реальную пользу. Опершись о цистерну, он изучал диспозицию. В боковой части особняка окон нет, только стена. У фасада большое окно на первом этаже, справа от входа. Такие же окна на втором и третьем. Спуск в подвал. Ограда в шести футах от стены дома. Широкий тротуар. Уличный фонарь. Он снова поднес к глазам бинокль ночного видения. Да, нигде не видно крышки старого, не используемого угольного люка. Он стал разглядывать окна. На всех задернуты шторы. Щелочка света в окне кабинета. Он запросто мог бы нарисовать по памяти план этого кабинета, находившегося на втором этаже. Сейф был встроен в боковую стену, где не было окна. Впрочем, не было никакой необходимости самому составлять план. Такие чертежи уже имелись у них в отделе, предоставленные строительной фирмой, переделывавшей интерьер дома семь лет назад для крупного торговца алмазами де Гройля. Как только Брунель начал игру с сингапурскими документами, Фрейзер сразу же затребовал эти планы.Фрейзер сделал несколько шагов по крыше и устремил взор вниз, на улицу. Время от времени в восточном направлении пробегали редкие машины — на площади было одностороннее движение, — потом заворачивали налево, за дом Брунеля, и исчезали из вида. По противоположному тротуару молча прошло двое мужчин. По ближнему к Фрейзеру тротуару прошествовала довольно шумная компания причудливо одетых хиппи. Они то и дело останавливались, жестикулировали, похоже, о чем-то спорили, хотя слов Фрейзер разобрать не мог.Он посмотрел на отрезок улицы, уходившей на север. Красные огоньки отмечали строительный участок — там сооружался подземный гараж. Кучи земли, траншеи, трубы, бетономешалка, экскаватор. Может, кто-то из инженеров появится в доме Брунеля, чтобы проверить, как работает газ, электричество, водопровод? Фрейзер тотчас же покривился. Именно такого визита и ждет сейчас Брунель. Он посмотрел на крышу углового дома. Нет, даже голубь может заставить сработать сигнализацию. В полиции ему сообщили, что еще во времена де Гройля сигнализация нередко срабатывала из-за кошки.Фрейзер снова посмотрел вниз. Девица со светлыми волосами, словно вспыхнувшими под фонарем, направлялась от стройки. На ней была кожаная куртка и очень короткая юбка. Она шла, покачивая бедрами, как это делают профессиональные шлюхи. За ней шествовал мужчина в длинном плаще, шляпе и с чемоданчиком в руке. Девица обернулась и, когда он приблизился, заговорила с ним. В ее позе было что-то вульгарно-зазывающее. Обменявшись несколькими репликами, они двинулись дальше уже рядом, неторопливо сделали несколько шагов, потом опять остановились. Мужчина переминался с ноги на ногу, пожимал плечами, потом почесал затылок.Нервничает, отметил Фрейзер. Боится, что она обдерет его как липку. Да, его надо уговаривать. Она же помахивает сумочкой, принимает соблазнительные позы, короче, делает все, чтобы его заарканить. Видать, клиентов нынче маловато. Ну, что ж, сестренка, работай, только не спугни его, он новичок, подумал Фрейзер. Притворись, что ты симпатичная, душевная особа и он тебе и впрямь приглянулся. Ну, а насчет денег потом, и тут уж прояви твердость. И тогда он отдаст тебе все — кроме мелочи на автобус домой.Между тем блондинка в кожаной куртке взяла мужчину под руку, и они снова медленно двинулись вперед, о чем-то беседуя. Она теперь стала ласковой, как кошечка, но он по-прежнему пребывал в волнениях. Напротив дома Брунеля тротуар расширялся, чтобы было где поставить телефонную будку и почтовый ящик. Там было темно, и девица легкого поведения потащила потенциального клиента именно туда. Фрейзер подался чуть вперед, заинтригованный тем, как развернутся события. В будке было темно, да и телефонный аппарат, похоже, отсутствовал. Юные озорники, видать, об этом уже позаботились.Проститутка и пугливый клиент растворились в темноте, окружавшей будку. Правильно, киса, одобрительно подумал Фрейзер. Немного разогрей его. Если за пять минут он не забудет о своих финансовых сложностях, можешь оставить его в покое, а сама бросай эту хитрую профессию и займись чем-нибудь попроще, вроде нейрохирургии. Потом он посмотрел на ряд машин у тротуара и подумал, что в одной из них, наверное, сидит Модести Блейз. Она пообещала провести разведку «с земли», постараться сделать снимки. Но с такого расстояния трудно уловить нужные детали. Фрейзер вдруг приуныл.Между тем в тени телефонной будки Модести прижалась щекой к щеке Вилли, и через его плечо смотрела на дом. Он же аккуратно поставил чемоданчик с мощным прожектором, питавшимся от батарей. У прожектора был особый фильтр, поглощавший обычный свет и пропускавший только инфракрасные лучи. Сейчас прожектор был включен и устремлен на вход в дом Брунеля.Из-под длинного плаща Вилли Модести извлекла камеру «асахи-пентакс» с тридцатипятимиллиметровой пленкой. Она обняла его за шею так, чтобы можно было держать камеру над его правым плечом двумя руками, и прошептала:— Ну-ка, Вилли, немного приподними меня.Он обнял ее чуть крепче и приподнял, как она просила. Модести наладила телеобъектив, поймала в видоискатель входную дверь и сделала четыре снимка. Потом сказала:— Опускай.Передвинув чемодан так, чтобы инфракрасный луч падал на окно второго этажа, она прошептала:— Поднимай. — Она сделала шесть снимков и удовлетворенно прошептала: — Порядок.— Сняла все, что хотела, Принцесса? — осведомился Вилли, опуская ее.— Да, но давай еще пару минут проведем в жарких объятьях — для правдоподобия.— О'кей, — Модести почувствовала, как Вилли сотрясается от беззвучного смеха. — Все-таки в этом есть что-то от непристойного поведения.С крыши Фрейзер снова окинул взглядом машины, пытаясь понять, куда делись Модести Блейз и Вилли Гарвин. Он посмотрел на часы. Половина первого. Они договорились встретиться у Модести в пентхаузе в час. Он пожал плечами, обвел прощальным взглядом площадь и двинулся к лестнице, что вела в дом.Когда снимки высохли, Вилли Гарвин снял их с зажимов, потом прошел через мастерскую Модести в гостиную. Фрейзер за ним.Фрейзер был в пасмурном настроении, которое не мог развеять даже бокал великолепного коньяка, который он держал в руке. Отчасти он устал, отчасти злился на себя. Он искал на Уэлбери-сквер мужчину и женщину и видел их, так и не сообразив, что это и есть Вилли и Модести. Он понял, в чем дело, только когда оказался в пентхаузе и увидел на диване светлый парик, а Модести в кожаной куртке.Теперь она переоделась в китайский халат и устроилась в нем на диване. Этот халат только подчеркивал ее темноволосое красивое лицо с по-азиатски высокими скулами. Сунув руки в просторные рукава, на которых золотые драконы разевали пасти на алом фоне, она рассеянно смотрела на один из исфаганских ковров, покрывавших изразцовый пол. Ее волосы, которые она обычно собирала в шиньон, теперь были распущены и перехвачены резинками, образуя две косы.Некоторое время Вилли молча и с удовольствием смотрел на нее, потом сказал:— Принцесса!Она вышла из забытья, улыбнулась, взяла пачку снимков, которые он ей протягивал. Она медленно просматривала их и передавала Фрейзеру, который мрачно изучал их и раскладывал на диване рядом с Модести.— Ничего такого, чего бы мы не знали, — подвел итог Фрейзер. — Тут даже не виден сканнер на двери, а ведь он там имеется. Тот, кто сказал, что разведка всегда полезна, не имел в виду дом двадцать восемь на Уэлбери-сквер.— Почему бы вам не отправиться домой спать? — дружелюбно осведомился Вилли.— Потому что мне нравится коньяк, который подают в этом заведении. И потому что здесь можно не думать о том, что со мной сделает Таррант, когда окажется, что я все вам разболтал и вы отправились на тот свет, потому что решили рискнуть и неудачно.— Мы не будем рисковать, — задумчиво произнесла Модести, разглядывая одну из фотографий. — Я не ожидала увидеть там лазейку и вообще все решить. Важно почувствовать ситуацию. Нет, я не считаю, что мы потратили зря время.— А теперь, когда вы прочувствовали ситуацию, что дальше, — осведомился Фрейзер и, сделав добрый глоток коньяка, сердито посмотрел на Модести.— Теперь мы будем думать, — сказала Модести. — Ну давай, Вилли. Начинай мозговую атаку.В течение следующих десяти минут Вилли Гарвин ходил взад-вперед по гостиной с полузакрытыми глазами и говорил. Он говорил медленно, но без колебаний, предлагая варианты в диапазоне от маловероятного до фантастического. Он говорил о сигнализациях и электронике, о взламывании сейфов, о методе стетоскопа и термальном методе. Он говорил о затратах времени и усилий. Он обсуждал методы проникновения в дом через крышу, подвальное помещение, спереди и сзади. Он говорил о канализации и кабелях, об отвлекающих маневрах и переодеваниях. Когда он закончил, то сел, закурил сигарету и добавил:— С какой стороны ни заходи, все равно остается полным-полно разных «но» и «если». Им есть где устроить ловушки для незваных гостей.Модести кивнула. Она не выказывала признаков разочарования.— Отлично, Вилли. Это многое проясняет. Всегда полезно избавиться от привычных представлений, если хочешь придумать что-то свеженькое. Надо понять, как можно поломать стереотипы — их и наши. Главное, Вилли-солнышко, не перестараться — не надо придумывать что-то слишком хитрое, слишком заумное. Давай помнить об этом, а пока, как говорится, утро вечера мудренее.Фрейзер встал со словами:— Все сложно, потому что они не хотят рисковать, и вам тут уже ничего не изменить. — Он взял пальто со словами. — Это была очень содержательная встреча, и я вам весьма благодарен.Модести улыбнулась.— Мы только начинаем, Джек.Она проводила его до своего личного лифта в фойе пентхауза и сказала:— Если мы придумаем что-нибудь гениальное, я сразу позвоню. Времени маловато, но что делать.Он мрачно уставился на нее и буркнул:— Вы просто прелесть, но не будьте такой наивной… Господи, я, наверное, уеду из этой страны!.. — Сделав над собой усилие, он изгнал из глаз угрюмость, заставил себя снова превратиться в тихого, смиренного, исполнительного служаку и, протянув руку, проговорил: — Спокойной ночи, мисс Блейз. Большое вам за все спасибо.Когда Фрейзер удалился, Вилли хмуро произнес:— Он вообще-то прав. Принцесса. Если мы с тобой не придумаем что-то необычное, лучше не соваться. А у меня пока нет ничего такого… Не вижу на горизонте новую идею, хоть убей.— Ты ее увидишь, когда она окажется рядом, — улыбнулась Модести. — Включи свой приемник, настрой на правильную волну и жди…— Ладно. — Он взял Модести за руку и приложил ее пальцы к своей щеке. Это было его излюбленное приветствие, предназначенное только ей и больше никому. — Я прослежу за запорами.Одна спальня в пентхаузе была предназначена для Вилли, но прежде чем лечь спать, он тщательно проверил систему безопасности. Он вспомнил, что Пеннифезер должен был вернуться под утро. У него имелся свой ключ от лифта внизу, и он знал, где находится секретная кнопка, которая открывала дверь наверху. Кроме того, ночной швейцар знал его в лицо. Но на всякий случай Вилли установил на контрольной панели лифта предельный вес в 160 фунтов . Если бы кто-то пожелал подняться вместе с Пеннифезером, лифт попросту не заработал бы.Довольный своей предусмотрительностью, он отправился в кровать. Поскольку ему совершенно не хотелось сейчас размышлять о хитростях проникновения в дом на Уэлбери-сквер, он решил подумать о своей военной кампании, целью которой было покорение и перевод в горизонтальное положение двадцатисемилетней Эрики Нолан, профессора социологии в Лондонской школе экономики. Ее философские воззрения казались ему комичными, но тело, напротив, вызывало восхищение и преклонение. Пять минут спустя он уже крепко спал.Модести проснулась сразу после половины пятого, когда явился Пеннифезер. Он на цыпочках прошествовал в спальню, затем несколько минут побушевал в ванной, после чего Модести тихо окликнула его:— Можешь не бояться меня разбудить, Джайлз. Я все равно не сплю.Она села на постели и включила лампу.— Прошу прощения, — он вышел из ванной, снимая пуловер. — Я разбудил тебя, когда опрокинул соль для ванной?— Опять?— Увы. Хотел почистить зубы в темноте и столкнул банку. Слушай, я никогда еще не чистил зубы этой лимонной пастой. Она совсем не дает пены.— Это крем для рук, милый.— Вот как? Тогда все ясно. Насчет пены ясно…— Вот и отлично. Как дежурство?— Все спокойно. — Он стянул рубашку. — В основном сидел у телефона и читал «Ридерз дайджест». Один раз позвонили из гаража, который работает круглые сутки. Один слесарь уронил себе на ногу аккумулятор, но я отправил его в больницу. Лондон не Калимба.— Да, есть различия. — Она с улыбкой посмотрела, как он надевает пижаму от «Маркса и Спенсера», вспоминая часы, проведенные с ним в операционной больницы Калимбы, и добавила: — По-моему, Калимба как-то больше тебе подходит.— Мне тоже так кажется. Во всяком случае, я все время посылаю письма в разные организации насчет чего-то в этом роде. — Он постоял немного, уперев руки в боки и глядя на Модести. — Знаешь, с твоей стороны очень мило, что ты позволила мне пожить здесь.— Как говорится, добро пожаловать. Ты будешь так стоять или, может, все-таки ляжешь?— Ложусь, ложусь.Он забрался в кровать, улегся рядом с Модести и спросил:— Как ты провела вечер?— Очень содержательно. Ты весь замерз!— Похоже, так. Просидел в этом холодном гараже вместе с тем парнем — ждал, когда его заберет «скорая». Ты держись от меня подальше.— Не поощряй трусость. Если мужчина, оказавшийся со мной в постели, замерз при исполнении своего профессионального долга, он имеет право согреться моим теплом.Джайлз рассмеялся, и после ряда манипуляций Модести оказалась на нем, словно жаркая перина. Он держал ее за руки, а ее голова оказалась на подушке рядом с его лицом.— Приятный жар, — сказал он с блаженной улыбкой. — Но скажи, ты всегда снимаешь с себя все, когда ложишься в постель, или это специально ради меня?— Всегда. Но ты имеешь право этим воспользоваться.— Мне очень нравится твое тело. Упругое, податливое, но не слишком мягкое. Послушай, в пятницу у меня получка. Надеюсь, ты примешь небольшой взнос за пансион? Я, конечно, понимаю, что у тебя денег куры не клюют, то ты понимаешь, что я имею в виду…— Я понимаю, что ты имеешь в виду. Ладно, пусть будет по-твоему. За еду плати, но только не за кровать.— Боже! Я вовсе не имел этого в виду!— Замолчи, глупый! Я тебя не придавила?— Самую малость. Но это очень приятно. Надеюсь, теперь я не засну.— Во всяком случае, пока ты еще не спишь, то слушай внимательно. Помнишь тех двоих, что появились в Калимбе и стали допрашивать тебя насчет иностранца? Их интересовало, не успел ли он перед смертью чего-то тебе рассказать.— Да, один с седыми волосами, а другой смуглый и коренастый. Конечно, помню. Ну так что с ними?— Вчера вечером они тоже обедали в «Легенде». Вместе со своим боссом Брунелем. Очень плохой человек…— Они вчера были там же, где и мы? Какое странное совпадение!— Как ни странно, это действительно смахивает на совпадение. Не знаю, видели они тебя или нет, но меня Брунель углядел и подошел пообщаться. Так или иначе, придется проявить бдительность. Сегодня здесь ночует Вилли Гарвин, и нам придется глядеть в оба.— Понятно… Но в чем дело?Модести испустила легкий вздох.— Ну, во-первых, серебристый и коренастый горят желанием поквитаться за прием, который я им тогда оказала. Помнишь?— Еще бы! Послушай, дорогая, ты не должна выходить одна. С тобой обязательно кто-то должен быть — я или Вилли.Она сложила губы трубочкой, поцеловала его в ухо.— Милый, ты не совсем уловил мою мысль. Это ты как раз не должен выходить один. Без меня или Вилли. Даже на ночное дежурство. Вернее, особенно на ночное дежурство.— Я что-то не понимаю…— Кто знает, вдруг они решили еще раз поинтересоваться у тебя, что сказал тебе перед смертью тот таинственный мистер Икс. Поэтому кто-то из нас двоих будет за тобой присматривать. На всякий случай.— Но это же абсурд, Модести. — Пеннифезер издал свой характерный смешок. — Зачем мне телохранитель?— Но в Калимбе я все-таки оказалась полезной, верно?— Ну да. Ты была просто великолепна. Но это все равно не укладывается у меня в голове. Меня сильно вывел из себя тот тип, когда стал лупить меня по животу, и я собирался сам с ним разобраться, но тут вмешалась ты. Это было очень любезно с твоей стороны, но все-таки ты женщина, и мужчина не может позволить женщине сражаться за него.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32