А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Как он мог его не заметить раньше? Тут только Тревис обратил внимание на плащ незнакомца — серый, как стены Спардиса.
Мужчина был моложе Тревиса, которому исполнился тридцать один год. Тревис сразу обратил внимание на его хрупкое телосложение и лицо скорее смазливое, чем красивое. Клинообразная светлая бородка украшала подбородок, серо-голубые глаза были такими бледными, что казались серебряными. Он поднял руку в жемчужно-серой перчатке.
— Да здравствует королева. Пусть никто не раскроет ее секретов.
Тревис заморгал.
— Прошу меня простить?
Мужчина нахмурился. После некоторых колебаний он сделал сложное движение пальцами левой руки. Тревис покачал головой. Что делает незнакомец?
Все произошло так быстро, что Тревис не успел отреагировать. Мужчина шагнул вперед, и в следующее мгновение кончик маленького, но острого кинжала уперся Тревису в горло.
— Кто ты такой?
— Я Тревис Уайлдер, — ответил он правду.
События развивались так быстро, что он просто не успел придумать ничего другого. Незнакомец прищурился.
— Где ты взял плащ?
— Что?
— Плащ!
Незнакомец коснулся туманного плаща Тревиса.
— Мне его дал Фолкен.
В бледных глазах впервые появилось сомнение.
— Фолкен? Ты имеешь в виду Фолкена Черную Руку?
Тревис собрался кивнуть, но вовремя опомнился, когда острие кинжала коснулось его кожи.
— Да.
Незнакомец еще раз оглядел его, быстрым движением убрал кинжал и отступил на шаг.
— В твоих глазах я прочитал правду. Ты должен меня простить. Слишком многие из моего ордена мертвы. Я подумал, что ты украл плащ у одного из моих погибших товарищей.
Тревис потер горло.
— Твоего ордена?
Незнакомец ничего не ответил. Тревис вспомнил человека, зараженного огненной чумой, которого они встретили на границе Перридона. У него был такой же туманный плащ.
— Ты Паук! — воскликнул он. Мужчина приподнял тонкую бровь.
— Монарх Перридона дал мне право убивать тех, кто откроет эту тайну.
Неожиданно для самого себя Тревис дерзко спросил:
— Чего же ты ждешь?
Незнакомец наклонился и спрятал кинжал в сапог.
— В замке в последнее время было слишком много смертей.
— Что ты имеешь в виду? Неужели чума добралась до замка?
— Нет. Во всяком случае, пока еще нет. Мы знали, что она приближается. Но не более того. Некоторые Пауки отважились покинуть Спардис, чтобы провести расследование. Никто из них не вернулся. — Незнакомец взглянул своими серебряными глазами на Тревиса. — И они не вернутся?
Тревис покачал головой.
— Я так и думал.
— Я видел одного из них, — сказал Тревис. — На границе.
— Он заразился чумой?
После некоторых колебаний Тревис коротко кивнул. Паук отвернулся и довольно долго молчал.
— Значит, ты пришел вместе с отрядом Фолкена Черной Руки? — наконец спросил он.
— Верно.
Паук грустно улыбнулся
— Совсем недавно мне бы не пришлось задавать таких вопросов, но, боюсь, нас… распустили. Так что работать стало труднее. — Он протянул руку. — Ты можешь организовать мне встречу с Фолкеном? Мне нужно с ним поговорить.
— К сожалению, он несколько дней назад покинул замок.
Паук поморщился.
— Я и этого не знал. Впрочем, не имеет значения. Знаешь, тебе тоже следует покинуть замок.
— Я как раз ухожу из Спардиса.
Паук рассмеялся.
— Нет, таким путем у тебя не получится.
— Наверное, я заблудился, — вздохнул Тревис.
— Не стану с тобой спорить. Пойдем, я отведу тебя к воротам. Во всяком случае, покажу большую часть пути, меня никто не должен видеть. Считай, что это ответная услуга Фолкену Черной Руке за помощь, которую он нам неоднократно оказывал.
И Паук молча зашагал по переулку. Тревису пришлось приложить немало усилий, чтобы не отставать от него. Он следовал за Пауком, повторяя за ним бесконечные повороты. К тому моменту, когда Тревис окончательно утвердился в мысли, что оба безнадежно заблудились, они сделали очередной поворот — в дюжине шагов впереди виднелись высокие ворота.
Паук коснулся его руки.
— Отдай стражнику с повязкой на глазу золотую монету, и он тебя пропустит. У тебя есть золотая монета?
Тревис кивнул. Бельтан поделился с ним местными деньгами.
— Благодарю, — сказал он.
Паук улыбнулся, показав почерневшие зубы.
— Тут не о чем говорить.
Тревису не хотелось с ним расставаться. Он так и не узнал имя Паука, но ему понравился этот ловкий, уверенный в себе человек.
— Надеюсь, ты найдешь способ помочь своей королеве.
Паук помрачнел и кивнул. Тревис повернулся и решительно двинулся вперед.
Послышался высокий, чистый зов труб.
На плечо Тревиса легла сильная рука и оттащила его назад. Он обернулся и увидел непроницаемое лицо Паука.
— Что происходит?
Паук покачал головой:
— Ты опоздал, друг.
— Что случилось?
— Регент вернулся.
Паук показал в сторону ворот замка. На глазах у Тревиса ворота медленно отворились внутрь, и в замок въехал человек на гарцующей белой лошади, за ним следовала дюжина рыцарей на вороных жеребцах. С такого расстояния разглядеть как следует человека на белой лошади Тревис не мог, но он сидел в седле, гордо выпрямив плечи. Золотые волосы и блестящий плащ такого же цвета развевались у него за спиной.
Тревис вновь повернулся к пауку.
— Кто это?
— А это, друг мой, регент Даррек. Сегодня утром я слышал, что после его возвращения в Спардис ворота будут запечатаны, и никто не сможет ни покинуть город, ни войти в него. Он боится огненной чумы. Думаю, у тебя ничего не выйдет.
Холодный страх пронзил сердце Тревиса.
— Нет!
— Тут ничего не поделаешь, друг. Если попытаешься пройти мимо стражников, тебя тут же упекут в тюрьму.
Тревис собрался возмутиться, но потом передумал. Он понимал, что Паук не лжет, и молча смотрел вслед проезжающему человеку в золотом плаще.
— А вот и он, — ядовито проговорил Паук. — Как раз то, что хотят люди. Сильный правитель для трудных времен.
Тревис содрогнулся.
— Ты говоришь так, словно ненавидишь его.
— Совершенно верно, Тревис Уайлдер. У меня есть на то причины. Он не допускает нас к королеве. Более того, он приказал казнить всех членов моего ордена.
Страх в душе Тревиса пришел на смену удивлению. Паук горько улыбнулся.
— Удачи тебе, друг. И воспользуйся моим советом — не надевай свой плащ в присутствии регента.
Паук поднял руку, и серая ткань плаща взметнулась в воздух. Тревис заморгал, а когда снова открыл глаза, оказалось, что его собеседник исчез.
Тревис прекрасно понимал, что ему не найти шпиона. Он быстро снял плащ, сложил его и сделал несколько шагов в сторону ворот. Потом вздохнул и направился обратно в свою комнату — его тень бежала перед ним.
ГЛАВА 74
Лирит всем телом прижалась к шероховатой стене из песчаника, когда еще одна раскаленная желтая игла пронзила небо.
Возьми себя в руки, сестра. Это всего лишь молнии. Когда ты была девчонкой, тебе случалось бегать под дождем и в гораздо более страшные бури.
Однако они находились не в южной Толории, где теплые дожди омывали склоны пологих зеленых холмов, а в воздухе царили пьянящие ароматы цветов И вовсе не грохот бури причинял ей невыносимую головную боль, от которой хотелось кричать. Гром доставил бы ей удовольствие. Однако молнии, словно змеи, с шипением проносились по небу, а ветер с шелестом гнал песок по каменистой земле.
Она зажмурилась, и вновь ее разум устремился на поиски, но тщетно. Если здесь и были признаки Духа Природы — следы жизни, — она не могла их обнаружить. Не зря это место назвали Пустошью.
Вчера, перед самым закатом, после трех дней скачки по степи они выехали на бесплодную равнину. Вдали мерцали молнии, озаряя горы застывшей лавы, громоздившиеся на земле или рядом с глубокими расселинами. Лирит словно налетела на стену: ощущение смерти.
— Что это за место, Фолкен? — с тоской спросила она. Однако ответил ей Дарж:
— Пустошь, миледи.
Фолкен окинул взглядом мрачные равнины.
— Именно здесь, еще до того, как в нашем мире появились люди, Гордримы и Зеари — Драконы и Старые Боги — воевали между собой. Драконы рвали мир на части, а Старые Боги вновь придавали ему целостность.
— И кто победил? — спросил Дарж. Вздох слетел с губ Лирит.
— Похоже, никто.
Фолкен пристально посмотрел на нее, а потом направил своего жеребца вниз по склону, навстречу Пустоши. Лирит и Дарж последовали за ним.
Казалось, прошли долгие часы, а они все скакали по бесплодной земле, много столетий назад забывшей, что такое дождь и жизнь. Для Лирит — привыкшей к постоянному присутствию Духа Природы, который мягко обнимал ее за плечи, точно теплый, золотой плащ — пребывание в Пустоши было подобно заточению в каменном саркофаге.
Наконец очередная вспышка молнии высветила массивные колонны, вырезанные в скале, за которыми царил мрак. Лирит и Дарж сразу поняли — перед ними Цитадель Огня.
— Почему здесь так темно? — наконец спросил Дарж. — Я не вижу стражников на ступенях лестницы. Разве никто не охраняет Цитадель?
Фолкен покачал головой:
— Дакаррет не нуждается в стражниках. У него… свои способы защиты.
Они поехали по сухой, потрескавшейся земле к крепости.
Лирит вздрогнула, когда новая вспышка молнии прочертила небо. Перед колдуньей возникла фигура — они с Даржем остались в неглубокой лощине, где Фолкен приказал им дожидаться его возвращения. Лирит посмотрела в грустные карие глаза рыцаря.
— Ты его не видишь?
Дарж покачал головой, и с его волос посыпался песок. Усы рыцаря побелели от пыли.
Лирит заставила себя успокоиться, и паника покинула ее, как уходящая в землю вода.
— Его нет всего час, верно?
В Пустоши время словно остановилось. После вчерашнего заката они больше не видели солнца. И так и не дождались рассвета. Ночь и день слились здесь в единое целое.
— Нет, миледи, — ответил Дарж, присаживаясь на корточки за скалой, чтобы спрятаться от жестоких порывов ветра — По моим подсчетам, прошло не менее четырех часов.
Лирит с трудом заставила себя расслабиться.
— Тогда, — сказала она почти спокойно, — он скоро вернется.
— Как пожелаете, миледи.
И хотя Дарж говорил мягко, его слова ударили Лирит, точно порыв холодного ветра. Она отвернулась. Фолкен в одиночку пошел в крепость некроманта, и они не осмелились с ним спорить.
— Вы здесь только по одной причине, — заявил Фолкен. — Чтобы было кому вернуться в Спардис и рассказать, что я потерпел неудачу. Если Мелия очнется, может быть, она сможет справиться с Дакарретом. Если через сутки я не появлюсь, уходите. И ни в коем случае не пытайтесь войти в крепость. Вы меня поняли?
Лирит ни разу не видела барда таким — его лицо затвердело, точно окружающие их скалы. Колдунью было совсем непросто испугать, но в тот момент ей стало страшно. Они с Даржем кивнули. Затем, не сказав больше ни слова, бард решительно зашагал вперед, поднялся по тринадцати каменным ступеням и исчез во мраке между двумя гигантскими колоннами.
Дарж уселся на пыльную землю.
— Чуть позже я послежу за входом в крепость, миледи. Но сейчас мне нужно… немного отдохнуть.
Лирит посмотрела на рыцаря. Лицо Даржа покрылось пылью, плечи поникли под тяжестью доспехов. Сколько он не спал?
А сколько не спала ты, сестра?
Впрочем, здесь спать нельзя. Во время путешествия Дарж отдыхал меньше других, он постоянно стоял на страже, готовый выступить навстречу любой опасности.
Лирит спустилась поглубже в лощину, где били копытами и фыркали лошади. Вытащила фляжку из своей сумки и вернулась к Даржу. Они выпили по маленькому глотку — во фляжке осталось меньше половины — и продолжали молча сидеть рядом, надеясь услышать звук приближающихся шагов.
— Как вы думаете, он сказал правду, миледи?
Она подняла голову.
— Дракон, — продолжал Дарж. — Неужели драконы действительно никогда не лгут?
Лирит подумала о древнем существе и его тихих ядовитых словах.
А вот две дочери Сайи, обреченные на то, чтобы предать своих сестер и госпожу.
А что дракон сказал Даржу?
Ты кажешься крепким как камень, сэр рыцарь, но твое нежное сердце страдает от любви, разве не так? Если бы ты был молод и красив — тогда бы ты ее заслужил.
Горькие слова. Может быть, именно из-за них поникли плечи рыцаря? Лирит собралась с мыслями.
— Я думаю, что дракон сказал правду. Ту правду, которая ему по нраву и которой он придал соответствующую форму. Но существуют разные правды, Дарж. В конце концов Сфитризир заявил, что Тревис и Грейс погибнут, если отправятся в Цитадель Огня. Однако их здесь нет, не так ли?
Дарж вздохнул, и в его глазах появилось отсутствующее выражение. Лирит хотелось как-то облегчить страдания доброго рыцаря. Если бы она могла прикоснуться к Дару Природы, то передала бы частичку его тепла Даржу.
Но ведь здесь есть жизнь! Она сама, например — и она может поделиться с ним частичкой Дара Природы, который наполняет ее существо. К сожалению, она не в силах дать ему много — она и сама ослабела, — но достаточно, чтобы помочь рыцарю преодолеть бурю, бушующую у него в душе.
Лирит молча протянула руку и положила ладонь поверх пальцев Даржа. Закрыв глаза, она увидела себя и рыцаря — их образы сияли в черной пустоте. Она мысленно выделила тонкую нить от клубка собственной жизни и протянула ее к рыцарю.
Когда нити соединились, в ее сознании возникла ослепительная вспышка, настолько яркая, что Лирит напряглась и попыталась отстраниться — она не хотела, чтобы Дар связал их настолько стремительно. Но сила жизни начала пульсировать в ней с неожиданной мощью. Ей следовало предвидеть такой поворот событий — ведь рядом не было других нитей Духа Природы, вот почему связь между ними возникла так быстро и оказалась такой глубокой. Но она устала…
Она ощутила удивление Даржа, когда их окутало сияние жизни. Лирит попыталась ослабить поток, но не успевала. Образы и мысли стремительно входили в ее сознание через нить Духа Природы: на нее накатили чужие воспоминания.
Она увидела девятнадцатилетнего юношу Даржа, купающегося в серебристом озере, знакомый ястребиный нос, длинные влажные волосы. На груди и руках вздуваются мускулы — юный рыцарь, готовый к сражениям.
Воспоминания растворились, и им на смену пришли новые. Дарж в самой гуще сражения, его длинный меч наносит разящие удары, лицо сияет упоением боя.
И вновь картина изменилась. Дарж стал немного старше — ему около двадцати пяти лет. Он сжимает в объятиях хорошенькую девушку с большими карими глазами. Потом подхватывает ее на руки, они кружатся, весело хохочут. Она казалась такой маленькой и хрупкой рядом с ним. Вот у нее на руках ребенок. Дарж наклоняется, чтобы его поцеловать.
Над видением возник туман, а когда он рассеялся, Дарж остался один. Склонив голову, он стоит на коленях возле двух свежих могил — маленькой и большой.
Образы стали сменять друг друга все быстрее, Лирит видела бесконечные сражения, но на лице рыцаря, которое стало старше и жестче, больше не расцветала улыбка. Мир вокруг него окутала серо-красная пелена. А потом, когда Лирит наконец удалось отвернуться, она краем глаза успела заметить цветную картинку: хорошенькая молодая девушка. Только глаза у нее были не карими, а васильковыми.
Лирит раскрыла глаза и отпрянула от Даржа. Рыцарь провел рукой по лбу, его искаженный ужасом взгляд не отрывался от ее лица.
— Что… что вы со мной сделали, миледи?
Она покачала головой.
Мне очень жаль , — хотелось сказать Лирит. — Извини, Дарж, я не хотела.
Но она открыла рот и произнесла совсем другие слова.
— Дракон говорил об Эйрин? Ты любишь ее, Дарж, ведь так?
Страх исчез с лица Даржа, которое казалось высеченным из камня. Он резко схватил Лирит за плечи.
— Вы ничего не должны ей говорить, миледи. — Его слова жалили, как песок, брошенный сильным порывом ветра. — Поклянитесь мне! Немедленно и всем святым, что у вас есть. — Он сжал ее плечи еще сильнее. — Вы никогда ничего ей не скажете!
Воля Лирит была парализована. Она лишь смотрела в застывшее лицо Даржа и молчала.
— Ну, я жду!
Стон боли сорвался с губ Лирит.
— Клянусь Сайей!
Дарж отпустил Лирит и покраснел, затем отвернулся и закрыл лицо руками.
— Простите меня, миледи. Пожалуйста, простите меня. Я не хотел причинить вам боль.
Я тоже, — хотела ответить Лирит, но не смогла сдержаться и разрыдалась. Ворвалась во внутренний мир рыцаря и похитила его тайну. Дрожащей рукой она потянулась к его сгорбленной спине.
И замерла, услышав шум шагов. Они подняли головы и увидели перед собой темную фигуру.
— Фолкен! — Дарж вскочил на ноги.
Бард пошатнулся, и рыцарь помог ему сесть на землю. Лирит опустилась на колени рядом с Фолкеном и поднесла к его губам фляжку с водой. Бард сделал несколько глотков, закашлялся, отмахнулся от фляжки, но потом вновь поднес ее к губам и напился вволю.
— Спасибо, Лирит. Я… со мной все будет хорошо.
Она с сомнением посмотрела в его бледное от усталости лицо. В глазах темнели тени.
— Что произошло, Фолкен?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57