А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Там мы снова сможем поговорить.
— Зачем? — не сводя глаз с билета, спросил Тревис.
— Здесь тебе угрожает опасность. В Лондоне Ищущие защитят тебя. Ты сможешь оставаться в Штабе столько, сколько захочешь — и уехать, когда пожелаешь. Я тебе клянусь. Мы не станем тебя задерживать — в отличие от «Дюратека». — Дейдра покачала головой. — Я знаю, тебе трудно осознать происходящее. Поезжай в Лондон, беги от них, чтобы получить возможность подумать.
Тревис протянул руку и коснулся края билета. Как легко. Он уедет отсюда, от жарких, пыльных улиц Касл-Сити, отправится в Лондон — прохладный, сырой, древний город. В конце концов, ведь именно Ищущие помогли Грейс спастись от людей с железными сердцами. Тревис вздохнул и потянул к себе билет.
Дейдра облизнула губы.
— Есть кое-что еще, Тревис. Мы не все тебе рассказали. Про Джека Грейстоуна и про самосожжения. Если ты поедешь в Лондон, мы покажем, что нам удалось найти. «Дюратек» никогда не станет делиться с тобой сведениями, которые им известны.
Тревис поднял на нее глаза и прищурился. Значит, Дейдра все-таки доверяет ему не до конца. Он выпустил билет из пальцев. Что еще утаили от него Ищущие? Какую информацию они будут выдавать ему строго рассчитанными дозами, чтобы заставить вести себя так, как им нужно? Прежний Тревис позволил бы им использовать себя в собственных целях. Но тот Тревис остался на Зее, на замерзших пустошах ущелья Теней. Он язвительно ухмыльнулся.
— Значит, вот какова твоя вторая натура, Дейдра. Та, что умеет лгать.
Дейдра широко раскрыла глаза, собралась ответить, но не смогла найти подходящих слов.
— Тревис, мне пришлось…
— Нет, — тихо, но твердо проговорил он. — Мы сами выбираем, чем нам стать. Не ты ли мне это сказала? Почему я должен верить вам, а не «Дюратеку»? Они мне не лгали, Дейдра, — в отличие от тебя.
— Тревис, ты не можешь пойти к ним, — побледнев, проговорила она.
— Почему? — глядя ей в глаза, спросил Тревис. Девушка сделала глубокий вдох, затем кивнула и заговорила со спокойной уверенностью в собственной правоте:
— Прежде чем уйти, ответь мне вот на какой вопрос: если бы ты, гуляя в горах, случайно нашел сказочное сокровище времен испанских завоевателей — сундук, полный чудесных вещей, утерянных многие века назад, — кого бы ты позвал? Представителей музея, мечтающих изучить и сохранить исторические ценности? Или компанию, которая заберет золото и расплавит его, чтобы использовать для собственных нужд? Скажи, что бы ты сделал?
Тревис спокойно посмотрел ей в глаза и ответил:
— Я бы взял лопату и закопал сундук.
Дейдра открыла рот, но не смогла найти подходящего ответа.
— Прощай, Дейдра, — сказал он и пошел прочь. Тревис почти добрался до задней двери, когда увидел, что Дейдра двинулась вслед за ним. Но в этот момент к ней бросилась Долорес Микер, размахивая счетом за обед Тревиса. Дейдра не остановилась, но дорогу ей преградила Джейс Уиндом, и Долорес удалось ее догнать. Последнее, что увидел Тревис — Дейдра роется в карманах, достает деньги… Она бросила в его сторону взгляд, в котором отчаяние мешалось с мольбой.
Тревис отвернулся и вышел на пышущую жаром улицу.
ГЛАВА 16
Солнце еще висело над могучими плечами Касл-Пика, но Тревис больше не мог ждать.
Он целый час прятался среди куч мусора, скопившегося позади здания, где когда-то помещалась пробирная лаборатория Касл-Сити. Стоя на коленях в пыли, Тревис возился со старыми медными весами, которые извлек из-под груды старого хлама. В прежние времена сюда приходили старатели, чтобы взвесить свои мечты в мешочках с золотым песком. Но как Тревис ни старался, ему никак не удавалось заставить стрелки сдвинуться с места. Камни, стекла, кусочки железа — весы больше не желали работать. Все, что он раньше считал реальным, стало эфемерным, словно лишилось своей сущности и плоти.
Тревис зашвырнул весы обратно в кучу мусора, поднялся на ноги и отряхнул руки. Ну что же, пора посмотреть судьбе в глаза.
До «Шахтного ствола» было совсем недалеко, и он зашагал по аллее, параллельной Лосиной улице, прячась среди контейнеров для мусора, пустых ящиков и коробок, останков старых машин, сошедших с конвейера во времена, когда Гитлер еще сидел в своей Германии и ничего такого не замышлял. Пару раз в просветы между зданиями Тревис видел улицу и катившие по ней машины, однако ни белых, ни черных среди них не заметил. И вот наконец он пришел.
Тревис поднялся по ступенькам, ведущим к задней двери салуна, но, взявшись за дверную ручку, заколебался. Еще рано, Макс наверняка не пришел, и дверь должна быть закрыта.
Он повернул ручку, дверь распахнулась. Внутри Тревиса приветствовал благословенный мрак, словно он оказался перед входом в древнюю пещеру. Тревис шагнул внутрь, оставив за спиной последние клочья дня.
Несколько мгновений он стоял, не шевелясь, чтобы привыкли глаза, и вскоре начал различать знакомые очертания: картонные коробки, пустые бочонки, поломанные стулья, огромный силуэт старого железного бойлера. Тревис осторожно миновал все препятствия, проскользнул в дверь и вошел в зал.
Здесь оказалось немного светлее — дневной свет сумел протиснуться внутрь сквозь маленькие оконца, — и Тревис сразу его увидел. Макс сидел за столом, склонившись над чем-то, спиной к Тревису, длинные спутанные волосы рассыпались по плечам. Он тихонько что-то бормотал, словно молился или произносил заклинание.
Неслышно ступая по полу ногами, обутыми в сапоги из оленьей кожи, Тревис прошел мимо пустых стульев и остановился около стола, за которым сидел Макс, но тот не обращал на него никакого внимания — партнер Тревиса что-то считал или сортировал, склонившись над старым деревянным столом.
— Что это, Макс?
Тревис произнес свой вопрос почти шепотом, но его слова разорвали тишину салуна, словно пожарный колокол. Макс поднял испуганные глаза, в которых плясал дикий огонь; спутанные волосы торчали во все стороны, закрывая лицо. Тревис приготовился к самому страшному, но все равно вид Макса поразил его настолько, что он невольно сделал шаг назад.
— О Макс…
Глаза Макса метались, будто вырвались из-под контроля и больше ему не подчинялись. Наконец он собрался с силами и взглянул на своего партнера.
— Тревис?
Его голос напоминал голос путника, много дней блуждавшего по пустыне без единой капли воды, да и выглядел Макс не лучше. Кожа потемнела и обтягивала скулы, потрескавшиеся губы кровоточили. Тревис с удивлением заметил, что одежда Макса — всегда отличавшегося исключительной аккуратностью — в беспорядке, а грязный старый бинт на правой руке покрывает желтая корка. Однако он не почувствовал никакого неприятного запаха — если не считать аромата сухой, прокаленной на солнце земли, который окутывал Макса. На столе стояла пластмассовая бутылочка для лекарств, рядом лежали две кучки блестящих красных пилюлек, помеченных белой молнией.
Тревис посмотрел на таблетки.
— Макс, что ты делаешь?
Макс ухмыльнулся, и Тревис с тоской вспомнил прежнюю веселую улыбку человека, всегда радующегося жизни.
— Ты же меня знаешь, Тревис… я просто обожаю считать.
Макс собрал все таблетки и высыпал их в бутылочку. Одна из них соскользнула со стола и покатилась по полу. И тут, к неописуемому ужасу Тревиса, Макс резво вскочил со стула и, упав на четвереньки, бросился за ней в погоню. Схватив пилюльку дрожащей рукой, он быстро запихнул ее в рот, проглотил, не запивая, и закрыл глаза. Через несколько мгновений он перестал дрожать и с облегчением выдохнул.
Потом открыл глаза, и Тревис заметил, что они прояснились; Макс немного пришел в себя.
— Вот так-то лучше, — проговорил он и, ухватившись за стол, начал подниматься с пола.
Тревис протянул руку, чтобы ему помочь.
— Нет! Не прикасайся ко мне!
Его вопль походил на рык раненого зверя. Тревис отшатнулся и прижал руку к груди. Макс с трудом поднялся на ноги, но глаза его горели лихорадочным огнем.
— Что с тобой происходит, Макс? — с тихим стоном спросил Тревис.
На лице Макса промелькнуло удивление, потом страх. Впрочем, наверное, между ними не такая уж и большая разница.
— Я не знаю, Тревис. Мне кажется, будто я становлюсь прозрачным. И легким. Все, что прежде представлялось мне реальным или важным, словно окутано туманом. Город, салун, люди. Я их почти не различаю. Зато другие вещи… стали такими яркими, такими отчетливыми, что я удивляюсь, почему не замечал их раньше.
— Какие вещи, Макс? О чем ты говоришь?
Но Макс только улыбнулся и покачал головой.
Тревис перевел взгляд на бутылочку с таблетками.
— Что ты принимаешь, Макс? Их тебе прописал доктор? — Но на бутылочке не было этикетки, и, прежде чем Макс успел ему ответить, Тревис все понял. Он никогда не видел таких пилюлек раньше, но что еще может означать белая маленькая молния? — «Электрия», верно?
Макс взял бутылочку, устроил ее на сгибе локтя левой руки, немного повозился с пробкой, но все-таки сумел ее закрыть.
— Я не имею понятия, откуда они узнали, Тревис. Я и сам почти сумел забыть. Да, конечно, я попробовал «электрию» в Нью-Йорке. Но ведь я тогда занимал пост главного бухгалтера в одном из процветающих рекламных агентств города. У нас происходило столько разных событий, что без таблеток невозможно было обходиться — а руководство компании это даже приветствовало. — Он рассмеялся, на мгновение превратившись в прежнего Макса. — Если ты не принимал наркотик, тебя отправляли к нашему доктору, чтобы он выписал рецепт. С тех пор прошло много времени. Я оставил свое прошлое, когда… когда приехал сюда.
— Кто, Макс? — спросил Тревис и подошел к другу. — Кто дал их тебе?
— Они меня знают, Тревис, — не поднимая головы, проговорил Макс. — Они все про меня знают, а я не имею ни малейшего понятия, кто они такие. Конечно, я видел рекламные ролики. Но так и не понял, что они предлагают. Не думаю… нет, вряд ли наркотики.
Тревис вздрогнул, словно в него ударила молния, и слово вылетело еще прежде, чем он успел что-нибудь осознать.
— «Дюратек».
Макс убрал бутылочку в карман джинсов.
— Я не хотел. Не хотел принимать таблетки. Но рука… ничего не помогало. Доктор прописывал самые разные лекарства — и все бесполезно. А они… снимают боль. По крайней мере на некоторое время. — Он опустил голову и прошептал: — Прости меня, Тревис.
Тревис попытался сморгнуть слезы, навернувшиеся на глаза. Поднял руку, но тут же вспомнил и убрал ее за спину.
— Все в порядке, Макс. Все будет хорошо. Боль кого угодно лишит сил. Это же всего лишь таблетки. Мы тебя вылечим.
Макс поднял голову.
— Нет, Тревис. Речь не об «электрии». Я не за это прошу у тебя прощения.
— Тогда за что, Макс?
— За то, что собираюсь сделать.
Пронзительный вой разорвал тишину салуна, и Тревис замер на месте. Он уже слышал этот звук в тот раз, когда разговаривал с Максом по телефону.
Макс отстегнул небольшой предмет со своего ремня. Пейджер. Посмотрев на загоревшийся экран, он кивнул, положил пейджер на стол и встретился глазами с Тревисом.
— Они едут.
Из полумрака салуна возникли невидимые руки и сжали горло Тревиса, он начал задыхаться. Сделав шаг назад, он наткнулся на стулья, которые разлетелись в разные стороны. Макс не шевелился, на его лице застыло выражение спокойной покорности. Тревис изо всех сил старался сделать вдох и не мог. Как же тяжело дышать! Какая невыносимая жара, она его убьет. Ловушка. Он угодил в хитроумно подстроенную ловушку.
— Сколько? — едва слышно спросил он. — Сколько у меня осталось?
Макс прижал к груди больную руку. Спутанные волосы скрывали его лицо.
— Три минуты. Самое большее — четыре. Они должны были приехать до тебя и ждать здесь, но ты пришел слишком рано. Они просчитались. Думаю, они решили, что ты будешь прятаться до наступления темноты.
Тревис сердито ухмыльнулся, вспомнив про сетчатое ограждение у старого железнодорожного полотна.
— Даже они совершают ошибки.
— Но не часто, — кивнув, подтвердил Макс.
Тревис перестал улыбаться и сжал кулаки, но не от ярости — на лице у него застыла маска ужаса. Сначала Джек. Потом Дейдра. Теперь Макс его предал — добродушный, мягкий весельчак Макс. Что происходит? Неужели все на свете скрывают правду, которая, словно отравленный меч, покинувший ножны, причиняет боль?
Но ведь и у тебя есть тайны, Тревис Уайлдер, разве не так?
Он заставил себя расслабиться и взглянуть Максу в глаза.
— Прости меня, Тревис. — Потрескавшиеся губы Макса едва шевелились. — Мне ужасно жаль, что так все вышло. Я тебе не говорил, как… какой ужас я пережил. Мне казалось, что я не выдержу. Когда они пришли, когда дали мне таблетки, я решил, что это подарок судьбы. «Электрия»… знаешь… — Он потряс головой. — Тебе не понять. Я словно ожил и вновь обрел надежду. А потом они сказали, что больше не собираются бесплатно снабжать меня наркотиком, что я должен кое-что для них сделать. — Макса отчаянно трясло. — Они приказали мне написать ту записку.
Тревис знал, что должен бежать, что нужно как можно скорее выбираться из салуна, и не мог сдвинуться с места. Макс с мольбой протянул к нему тонкие, дрожащие руки. Затем быстро убрал их и обхватил свое сгорбившееся тело, словно они представляли собой невероятную ценность или страшную опасность.
Неожиданно Тревис понял, что гнев ушел, его сменило — что? Не страх, не жалость. И не просто печаль. Значит, понимание. Макс снова вздрогнул, и Тревис почувствовал, как от его тела исходят волны жара.
Макс облизнул потрескавшиеся губы распухшим языком.
— Меня пожирает огонь, правда, Тревис? Совсем как тех людей, что я видел на фотографиях в утренних газетах. Как человека в черном плаще. Того, что сгорел в нашем салуне.
Тревис собрался запротестовать и не смог.
— Мы что-нибудь придумаем, Макс. Мы обязательно тебя вылечим. Снаружи стоит мой пикап. Я отвезу тебя в Денвер. Мы пойдем в больницу, там о тебе позаботятся. Хорошо? Пошли отсюда, и…
В окно ворвались кровавые лучи закатного солнца и визг тормозов. На короткое мгновение в глазах Макса зажегся огонек надежды — ему так хотелось верить Тревису, но потом он покачал головой, поник и прошептал:
— Ты опоздал, Тревис.
— Нет, не верю.
Еще одна машина остановилась около салуна. Значит, тот человек не один. Тревис быстро огляделся по сторонам в поисках пути к спасению.
— Макс, откуда они придут?
Его верный друг и партнер молчал, словно окаменел.
— Откуда, Макс?
Тот вздрогнул, очнулся, прошептал:
— С улицы. Они приказали мне закрыть заднюю дверь.
— Но ты ее не закрыл. Хорошо. Значит, у нас есть шанс спастись. Идем.
Он направился к кладовой и с радостью потащил бы Макса за собой, но не решился. Кто знает, как передается неведомая болезнь. Впрочем, через несколько секунд Макс бросился вслед за ним.
С улицы послышался топот ног. Тревис влетел в темную кладовку, пошарил вслепую, нашел лопату и, закрепив ее концы за трубы по обе стороны, заблокировал дверь.
— Бесполезно, Тревис, — сказал Макс. — Тебе их не остановить.
— Я и не собираюсь, — ответил Тревис, поворачиваясь, — нам только нужно… — Он не договорил, тихонько вскрикнув.
— Что такое, Тревис?
— Я… тебя вижу, Макс.
Макс поднял руку и принялся ее разглядывать. В темном помещении стало видно, что тело Макса окружено алым сиянием. Он светился.
Макс удивленно покачал головой.
— Что со мной происходит?
Тревис собрался ему ответить, но понял, что и сам не знает. В этот момент с другой стороны двери раздался грохот. Затем наступила тишина, послышались приглушенные голоса. Три человека. Тревис снова посмотрел на Макса. Страх наконец победил все остальные эмоции.
— Они здесь.
Макс опустил руку и едва заметно кивнул.
— Да, конечно… я все понял. Теперь я знаю, что происходит. И что должен сделать.
— Ты это о чем?
Макс сдвинулся с места, но в темноте Тревис не видел, что он делает, лишь различал очертания его тела. Макс наклонился, поискал что-то в углу, затем снова выпрямился, в руке он держал какой-то предмет. Блеснул заблудившийся луч света, и Тревис понял, что это топор.
— Нет!
Он опоздал. Макс поднял топор и замахнулся. Тревис отскочил в сторону, но лезвие прошло в нескольких футах от его головы. Раздался звон металла, затем послышалось шипение, словно последний вдох умирающей змеи. Топор упал на пол, а Макс без сил прислонился к стене. Тревис почувствовал сладковатый запах.
Макс разбил трубу старого бойлера. Комната быстро заполнялась газом.
Около двери в кладовку послышались шаги. Люди за дверью услышали грохот, попытались открыть дверь. Она чуть поддалась, но лопата держала достаточно надежно.
— Макс?
— Уходи, Тревис.
— Макс, что ты задумал?
В дверь принялись колотить, лопата немного сдвинулась с места, но еще держалась.
— Уходи, ты должен. — Голос Макса звучал спокойно и уверенно, словно ему наконец удалось обрести мир. — Спасибо тебе за все, что ты для меня сделал, Тревис.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57