А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Сэр Томас все-таки попробовал — оба клинка слушались его одинаково.Тогда Джон подумал: а ведь только один из этих Мечей принадлежит мне. На другой я не имею права, как не имел права сэр Томас на клинок, который еще не заполучил. Он вспомнил, что ему так ни разу и не довелось подержать в руках Меч из прошлого — к нему прикасались только Изабелла и граф.— Дайте-ка я попробую, — предложил он.Когда пальцы легли на рукоять, Джон осознал, что соскучился по мечу. С самого прибытия в замок, когда все трое змееборцев мечтали только о продолжительном сне, он доверил оружие призраку, а Изабелла передала вызволенный из драконьего плена, клинок живому графу. Пока сэры Томасы носили Мечи при себе, спутать их было невозможно… Когда это было? Без малого две недели назад. В грядущем Джон не придал бы значения такой «разлуке», но здесь человек, свыкшийся с ролью воина, почувствовал, как с радостью забилось сердце.— Это мой, — сказал он еще до того, как сделал несколько взмахов.Впрочем, для очистки совести подержал и второй меч. Тот, правда, тоже не выскакивал из руки (бог весть почему, может, просто потому, что, по словам призрака, круг событий замкнулся и оба клинка теперь принадлежали роду Рэдхэндов), однако ни тени сомнения Джон не испытывал. Уверенно приладил ножны к поясу и присел на скамью в сторонке:— Теперь уже скоро, я полагаю?Сэры Томасы еще раз заглянули в листы, испещренные цифрами, алхимическими знаками и магическими формулами, потом установили на столе некий предмет, отдаленно напоминающий астролябию, и сориентировали на азимут заката хрустальную линзу. Изабелла тихо сидела у окна.«Экий я эгоист, — подумал Джон. — Вот кому сейчас трудно, а я расселся, царапины свои нежу». Он подошел к девушке и спросил вполголоса:— Страшно?— Нет. — Она повернулась к нему с улыбкой. — Чуть-чуть. Но не очень.
Проводы вышли еще короче.— Время, — напомнил призрак, указывая на лучик, струящийся из хрустальной линзы: он уже пересек грань рунического круга, начертанного на стене, и приблизился к центру.— Ах ты! — неаристократически крякнул сэр Томас. — Странная штука время — то тянется, как старость, то летит, как юные годы.— То поддается искусному уму, — не без иронии подхватил призрак, — то пропастью раскидывается меж людьми. Ну, молодежь, вы готовы?Джон взял Изабеллу за руку:— Идем.Они встали спинами к руническому кругу.— Осталось еще кое-что, — сказал сэр Томас. — Сокровища Драконовой горы отныне принадлежат мне по древнему праву, подтвержденному последним из Эльфийских Владык. И поэтому праву я могу распоряжаться сими дарами. Я хочу вознаградить участников похода. — С этими словами он поставил перед собой заветный ларец и вынул из него два таланта.— Они по праву ваши, и нет людей, более достойных этих даров.Джон с Изабеллой протянули руки, но молодой граф свою вдруг опустил:— Простите, сэр Томас, но рискну сказать, что я не заслужил такой награды. Судьба, а не я, свершила то, что должно было свершиться.— Возьми талант, олух, иначе вернешься домой с оплеухой, — нахмурился граф.Джон без разговоров взял монету.— Вот так. Гарри свой талант уже получил, остался последний, для Бенджамина, помоги ему Всеблагой Господь вернуться. Теперь держи руку на мече, потом, когда скажу, обнажишь его. Ты славный парень, — смягчился граф. — Умеешь рассердить старших, но все же славный. Я горжусь тобой. Вашу руку, сэр Джон!Они обменялись крепким рукопожатием, доставившим Джону неменьшее удовольствие, чем волшебная монета, после чего граф погладил Изабеллу по голове:— Будь я дворянином в десятом колене, я, может, и не был бы так умен. Но, хвала Создателю, умею различать истинное благородство и то, что носят, подобно ветхому плащу, измельчавшие потомки славных предков. Поменьше думай о своем происхождении, дочка, у тебя есть недостатки посерьезнее и достоинства, какие и не снились иным благороднорожденным. Если у меня будет дочь, а этот субъект слева от меня уверяет, что кроме троих сыновей будет и она, я назову ее твоим именем.— Это большая честь для меня, сэр Томас, — поклонилась девушка.— И ты прощай, — повернулся граф к призраку. — Говорят, разговоры с самим собой не очень полезны для здоровья, но я к тебе привык. Дай Бог тебе покоя.— Спасибо, — кивнул призрак. — История заканчивается, круг судьбы завершен. Я исчезну, как только будет прочитано заклинание. Немного грустно, немного страшно. Я… оказывается, привык жить. Ну да ладно, что я все о себе. Я прошел долгий и трудный путь и хочу сказать, что ничуть не жалею о нем. Стоило вытерпеть века, чтобы под конец вернуться в родное время и встретить вас всех — каждый был достоин своей судьбы и каждый согрел мою душу. Что еще сказать на прощанье? Будьте счастливы.— Может, какой-нибудь совет напоследок? — спросил сэр Томас.— Не советую, — засмеялся Джон. — А то он подскажет что-то вроде «не забудь пригнуться, когда услышишь крик».— Верно, малыш, — отозвался призрак. — Пожалуй, только одно, Том: не тяни с женитьбой. Твоя суженая ждет тебя в столице, ты уж не поленись, следующим летом съезди.— Уговорил, — улыбнулся сэр Томас. — Ну все, пора. Прощайте. Обнажи Меч, Джон!Свет Закатного Ока, многоцветно дробящийся в хрустальной линзе, сверкнул на мече. Полились старинные слова, и свет как будто сделался ярче. Джон прижал к себе задрожавшую Изабеллу. Ушей его достиг знакомый грохот «полтергейста», хотя тающий на глазах образ лаборатории сэра Томаса оставался нетронут. Секундное головокружение, вспышка…Они упали на мягкий ковер в музее, бывшем арсенале замка.— Цела? — спросил Джон у Изабеллы.Та только кивнула, оглядываясь.— Вот мы и дома, — вздохнул Джон.Он поднялся на ноги и водрузил Меч Правосудия на положенное место, шепнув ему: «С возвращением». Вдруг за спиной раздался голос Джорджа:— О, простите, сэр, мне казалось, вы удалились сюда в обществе господина призрака.— Совершенно верно, Джордж. Должен сказать тебе, что наш фамильный дух наконец-то упокоился в мире.— Прими его, Господи, — церемонно перекрестился Джордж. — Мне будет не хватать его, сэр.— Не думаю, что ты абсолютно искренен, ведь тебе частенько доставалось от него, — усмехнулся Джон. — Впрочем, он высоко ценил тебя и напоследок просил передать, что, несмотря на присущую ему строгость, он доволен тобой.— Рад слышать это, сэр, — поклонился слуга, с виду все такой же невозмутимый, но в душе, кажется, вполне польщенный.— А теперь еще одна новость, Джордж. Ты видишь перед собой новую обитательницу Рэдхэндхолла. Не буду говорить долго, не сейчас по крайней мере. Зовут ее Изабелла, она во многом может показаться странной, ей не нужно задавать вопросов, а нужно окружать ее заботой и вниманием.— Да, сэр. Позвольте, однако, спросить…— Нет, Джордж. После. Пока хватит того, что она моя невеста. Глава 31ТЕНИ ПРОШЛОГО Следующий месяц пролетел как один день, хотя каждый день был насыщен как месяц. Джон любил жить так. Покоя с Изабеллой, конечно, не было, но она быстро вживалась в новый век. Вопреки ожиданиям, «чудеса» грядущего не подавляли ее, она была хорошо подготовлена к ним даже своим недолгим и неглубоким знакомством с магией. С другой стороны, Джон чутко следил, чтобы у нее не возникло передозировки информации, и, наконец, помогало то, что в центре внимания Изабеллы был не сам по себе новый мир, только Джон. Мир вокруг него был своего рода бесплатным приложением.К концу месяца он уже достаточно оправился от ран, чтобы позволить себе долгие прогулки, и несколько раз возил Изабеллу в город. Многолюдье потрясло ее, зато сферой обслуживания она осталась довольна.Труднее всего приходилось Джорджу. Всю остальную прислугу он держал в ежовых рукавицах, поэтому излишнего любопытства никто не проявлял, да и сам молодой граф после «странной ночи» как-то неуловимо изменился, возникло в нем что-то дремуче-средневековое, что заставляло слуг, прежде считавших Джона благодушным бездельником, хотя и неплохим малым, теперь испытывать к нему не только предписанное, но и инстинктивное уважение. Однако самому Джорджу стоило немалых усилий держать удивление при себе. Совершенно фантастическими (куда фантастичнее призрака) представлялись ему и нездоровье Джона, и невесть откуда взявшиеся, но уже несвежие шрамы на его теле, выгоревшие волосы, натруженные руки, резкая перемена гастрономических вкусов (раньше молодой граф был довольно капризным едоком) и, конечно, Изабелла, быстро овладевшая современной речью, но постоянно сбивающаяся на староанглийский.Возможно, и даже наверняка, будь он любителем научной фантастики, он сразу бы принял свои догадки на веру. Однако пожилой дворецкий читал немного, и литературные вкусы его были столь же строгими, как он сам: кроме Библии старина Джордж признавал только Диккенса и Чосера, Байрона уже недолюбливал, а Герберта Уэллса, взяв однажды по совету племянника, подержал в руках, трижды перевернул, надеясь найти в ярком оформлении обложки хоть что-то привлекательное для себя, вздохнул и молча вернул приунывшему юнцу.Однажды (это был тридцать второй день после невероятного путешествия сквозь время) Джону позвонил мистер Торн. Американец очень извинялся за долгое молчание, объясняя его внезапным и сильным нездоровьем. Теперь он был свеж и полон сил, а главное — кипел энтузиазмом и желанием во что бы то ни стало приобрести замок.Джон внимательно выслушал собеседника, после чего мягко, корректно, но категорично выразил свою новую позицию.К чести мистера Торна, он довольно быстро понял бессмысленность любых попыток изменить положение, перестал торговаться. Выразил свое глубокое сожаление по поводу несостоявшейся сделки и поинтересовался, что стало причиной столь резкой перемены настроения молодого графа.Ответ о глубоко личном характере всяких причин вполне удовлетворил его. Надо сказать, в целом этот разговор, без удовольствия ожидавшийся Джоном, прошел гораздо легче и приятнее, чем можно было предположить. Для американца мистер Торн был отлично воспитан. Добавив, что общение с молодым графом доставило ему немало удовольствия, он пригласил Джона пообедать в тихом ресторанчике:— Вы ведь не можете не признать, что заставили меня потратить впустую массу времени и усилий. Теперь вы просто обязаны дать мне совет, к кому же все-таки обратиться, чтобы приобрести порядочный замок. Даже не пытайтесь отказаться, сэр, нам непременно нужно побеседовать.— Причем непременно, мистер Торн. Дело в том, что я имею предложить вам одну идею, непосредственно связанную с вашим деловым профилем. Едва ли идея способна заменить замок, однако я надеюсь, что вы будете заинтересованы. Во всяком случае, лично я нахожу задумку и увлекательной, и перспективной. Где бы вы предпочли встретиться?— О, здесь, в Южном квартале, есть одно чудесное местечко… — помедлив, сказал американец.Он назвал адрес и снова обязал Джона непременно уделить ему время — в том шумном радостном тоне, каким владеют, пожалуй, только американцы. Договорились встретиться завтра.Положив телефонную трубку на аппарат, Джон надел джинсовую куртку и постучал в комнату Изабеллы:— Ты готова?Сегодня они запланировали небольшой поход, отчасти, кстати, связанный с тем предложением, которое Джон намеревался сделать мистеру Торну, но лишь отчасти. Изабелла далеко не сразу вспомнила, что, хоть и в другом времени, живет она в той же самой местности, что и прежде, и вот теперь ей захотелось узнать, как изменился ее родной край.— Входи, Джон! — донеслось из-за двери.Затянутая в джинсовую ткань девушка сосредоточенно крутилась перед зеркалом.— Уж-жас что такое, — с чувством сообщила она. — Но, кажется, это самая удобная одежда из всех.Через десять минут Джордж уже закрывал ворота за мощным «лендкрузером». Молодой граф вывел машину на шоссе.— Сейчас было бы трудно повторить в точности наш маршрут к Драконовой горе, — объяснял Джон. — Видишь те посевы? Их возделывают потомки тех бондов, что приняли руку Рэдхэнда с самого начала. А вон тот поворот, к которому мы направляемся, проведет нас через деревни семнадцатого и восемнадцатого веков. Эта дорога позволит нам срезать лишних шестьдесят миль.— А мы с какой скоростью едем? — Точные цифры, а счету Изабелла обучилась очень легко, помогали ей осваиваться в мире новых величин.— По шоссе мы делали семьдесят миль в час, здесь придется сбавить скорость, но за деревнями я собираюсь прокатиться не меньше чем на девяноста милях.Изабелла погрузилась в расчеты, потом не без сомнения оглядела салон машины и вдруг сказала:— Знаешь, Джон, а ведь больше всего я скучаю по Мышонку.— Да, — кивнул тот. — Я тоже сильно привязался к Цезарю. К сожалению, этих ребят трудно было бы привести в башню, а воспользоваться силой Ока Заката можно было только там. О, кстати, посмотри-ка вон туда. Этот лес — часть того, в котором обитала Зеленая Вольница.— Неужели? Господи, как все изменилось…— В этом нет ничего странного, Изабелла. Люди здесь жили века и века, все время приходили новые, селения разрастались. Леса приходилось вырубать под поля и пастбища… Мир не может не меняться. В этом и есть прелесть жизни. Вспомни Аннагаира — вот кто почти не менялся целые тысячелетия. Разве можно ему позавидовать?— В чем-то, — пожала плечами Изабелла. — Например, его любви. Люди на такую неспособны.— Быть может, — улыбнулся Джон. — Но мне кажется, он завидовал людям куда больше. Что до любви… На наш короткий век ее хватит. Я люблю тебя, Изабелла, и, если этому чувству суждено прожить всего пять-шесть десятилетий, я не в обиде.— Я тоже люблю тебя, Джон, — счастливо улыбнулась Изабелла.Спустя три часа они проехали по проселку между холмами, и, когда в просвете зарослей по левую руку показалась цель их пути, Джон свернул с дороги. «Лендкрузер» катил по земле еще с полчаса, потом пришлось остановиться.— Ну вот, пешего хода здесь на час, не больше.— Жаль, что не больше, я так засиделась! — пожаловалась девушка.Час не час, но довольно быстро они добрались до подножия Драконовой горы.— Она стала меньше, — задумчиво сказала Изабелла. — А может, это только кажется? В вашем веке мне все кажется меньше. Подумать только, сколько дней мы шли сюда — а теперь и полдня не прошло…— Все верно, — отозвался Джон, со смешанным чувством взирая на гору. — Правда, сейчас нам изрядно помогли новые дороги, а ведь в прошлом нам приходилось еще и поплутать. Да, иногда и я думаю о своем веке как о веке сжатых расстояний и выжатых смыслов. Но хочу верить, что это не так. По крайней мере, мили остались прежними. Подумай, если машина вдруг сломается, мы до ближайшего селения будем идти пешком не меньше суток. А гора — она и впрямь выветривается. Но это ничего не меняет. В ней по-прежнему лежит труп, вернее, скелет Змея, во мраке камней по-прежнему томятся осколки хрусталя из чудесного чертога…— А в окрестностях по-прежнему живет кое-кто хорошо знакомый! — раздался где-то рядом действительно знакомый голос.Молодые люди покрутили головами, но никого не увидели.— Кто здесь? — спросил Джон.— Не узнаешь? Стыдно! — укоризненно качнулись ветки боярышника. — Чуть больше месяца прошло, как расстались, — это если по-твоему считать.— Пин? — воскликнула Изабелла. — Это ведь ты?— Конечно я, о прекрасная дева, ты совершенно права.— Пин, дружище, — с облегчением вздохнул Джон (ему, сказать по правде, вдруг сделалось страшновато). — Где ты спрятался? Выходи.— Нет, ты совершенно ничего не помнишь, напрочь забыл все мои привычки. Ну что мне делать на солнце?— Ох, прости, разумеется, ты прав. Так, может, мы к тебе?— Залезайте, — последовал ответ.— А может, лучше встретимся, например, в тени ясеня? — спросила Изабелла, критически осматривая стену кустарника.— Ладно, уговорила.Дерево росло буквально в трех шагах, его густая крона надежно защищала от полуденного солнца. Там и встретились «давние» знакомые.Пин нисколько не изменился на вид, разве что стал благообразнее, хотя в повадках его сквозило что-то мальчишески-озорное.— Да вот, привык к новой жизни. Хранить леса теперь трудновато: и Первозданной Силы нет, и люди стали понапористей. Зачаровал несколько местечек, по ним и брожу, а в свободное время что делать? Над людьми пошучиваю. Они вообще-то неплохие, но, на мой взгляд, поглупели изрядно.— Как же ты остался? Или Хранители не стали уходить?— Почему же не стали? Мы, если что решим, то обязательно делаем. Просто надо было кому-то все же остаться, негоже совсем без присмотра землю бросать. Бы, надеюсь, про своих друзей-то не забыли? Хотите небось узнать, что с ними сталось?— Бен и Гарри? Конечно, хотим! — в один голос откликнулись Джон с Изабеллой.— А как насчет угощения? Я, знаете ли, пристрастился к человеческой еде — лет этак двести последних. Крестьянам больше на ум ничего не приходит, кроме как подкармливать, ну а мне много и не надо, только уж закон у меня суров:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65