А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

— Моя госпожа! Как ты оказалась здесь, без сопровождения?— У меня есть сопровождение, Хакон. Сейнион Льюэртский был так добр, что послал со мной собственного телохранителя. — Она махнула рукой, и Торкел выступил на свет.— Но здесь совсем ничего не происходит! — воскликнул Хакон. Она поняла, что он пьян. Они все были пьяны. Собственно говоря, это могло облегчить дело. — Все собрались у палаток! Твои царственные сестра и брат уже там. Можно мне сопровождать тебя?Кендра поискала повод отказать ему, но не нашла. Снова выругавшись про себя, с яростью, которая удивила бы ее братьев и сестру и совершенно обескуражила бы стоящего перед ней юношу, она улыбнулась и сказала:— Конечно. Торкел, подожди меня здесь. Вероятно, я пробуду там недолго, и я бы не хотела, чтобы эти люди оставили свои развлечения и провожали меня обратно.— Да, госпожа, — ответил пожилой эрлинг бесстрастным голосом слуги.Хакон, похоже, хотел возразить, но, очевидно, решил удовольствоваться тем, чего так неожиданно добился. Она пошла рядом с ним и другими, и они направились к живописному палаточному лагерю, который вырос к северо-западу от города.Когда они пришли туда, то увидели веселую толпу, образовавшую широкий круг. Хакон проложил им дорогу вперед. В кругу стояло два человека. Кендра не слишком удивилась, обнаружив, что это ее старшие брат и сестра.Она огляделась кругом. С одной стороны круга увидела лежащий на траве череп, а рядом с ним факел. Кендра поморщилась. Она вдруг очень хорошо поняла, что здесь происходит. Ательберт просто не способен понять, когда нужно остановиться.Джудит держала перед собой горизонтально обеими руками длинный посох. Она умела им пользоваться. У Ательберта посох был значительно меньше, просто тонкий прутик. Почти бесполезный, годится только, чтобы сбивать листья или яблоки с дерева, не более того.Джудит старалась, с мрачной решимостью и очень умело, стукнуть брата так, чтобы он потерял сознание. Закончить то, что начала утром. Ательберт — который много выпил, это было очевидно — все время смеялся и не способен был защищаться от атак сестры.Кендра, наблюдая за ними, слушая веселые возгласы вокруг, думала о сингаэле в лесу и о собаке — как пес стоял на противоположном берегу речки, неподвижный и настороженный, прислушивался. Она не знала, к чему. Ей и не хотелось знать.Во всяком случае, сейчас ничего нельзя было сделать. Она никак не могла пока повернуться и уйти. Она снова вздохнула, изобразила на лице улыбку и взяла чашу с разбавленным вином у Хакона, который суетился вокруг нее. Она смотрела на брата и сестру, окруженных восторженной, воющей толпой и дымящимися факелами. Ночь в конце лета, урожай обещает быть удачным, скоро начнется ярмарка. Время смеха и празднеств.Развлечение в кругу продолжалось, его участники дважды делали перерыв, чтобы выпить вина. Волосы Джудит уже совсем растрепались и пришли в беспорядок. Но ей совершенно все равно, подумала Кендра.Ательберт непрерывно пригибался и уклонялся от ударов. Он пропустил два-три удара, в том числе один в голень, от которого растянулся на земле, и едва сумел откатиться в сторону, когда сестра тут же пошла в наступление. Кендра подумала, что ей надо вмешаться. Несомненно, она единственная могла это сделать. Только не знала, сохранила ли Джудит в достаточной степени самообладание. Иногда это трудно определить.Потом кто-то громко закричал, уже другим тоном, и люди стали указывать на юг, в сторону города. Кендра обернулась. Сигнальный костер. Они смотрели, как начали передавать сигналы, потом повторяли их. Еще и еще раз.Именно Ательберт расшифровал послание вслух для всех. Джудит, слушая его, уронила посох, подошла и встала рядом с братом. Она расплакалась. Ательберт обнял ее за плечи.Среди последовавшего за этим хаоса Кендра потихоньку отодвинулась в сторону от Хакона, держащегося рядом с ней. Затем ускользнула в темноту. Повсюду перемещались факелы, рисуя узоры в темноте. Она вернулась назад, к реке. Пес по-прежнему сидел там. Собственно говоря, он не двинулся с места. Торкела нигде не было видно.И Алуна аб Оуина тоже. Она подумала, что теперь он не должен иметь для нее такого значения. Мысли кружились в ее голове. Один из их людей убит сегодня ночью, если Ательберт правильно прочел сообщение. Она была уверена, что он понял правильно.Бургред. Он был в болотах с ее отцом, сражался у Камберна оба раза, когда они проиграли и когда победили. И он уехал проверить слух о появлении кораблей эрлингов, пока король лежал в лихорадке.Она подумала, как будет мучить эта мысль ее отца.За рекой что-то двигалось. Человек, за которым она пошла, вышел из леса.Он остановился на опушке леса, у него был растерянный вид.Кендра, с сильно бьющимся сердцем, увидела, как пес подошел к нему, толкнул сингаэля носом в бедро. Было слишком темно, и его лица не видно, но что-то в том, как он стоял, ее испугало. Она чувствовала страх всю ночь, поняла Кендра. И даже весь день, с того момента, как компания сингаэлей вышла на луг.У нее за спиной стало шумно, люди кричали, бежали к воротам города, которые сейчас открылись. Кендра услышала другой звук, шаги, они приближались: она присмотрелась и узнала Торкела. Его одежда была мокрой.— Где ты был? — прошептала она.— Он вышел из леса, — сказал эрлинг, не отвечая.Кендра снова повернулась в сторону леса. Алун по-прежнему не двигался, только погладил собаку. Неуверенно она подошла к реке, встала на берегу среди тростника и стрекоз. Увидела, как он поднял взгляд и посмотрел на нее. Слишком темно, слишком темно, чтобы прочесть его взгляд.Она вздохнула. Ей не следовало здесь находиться, она не понимала, откуда знает то, что знает.— Вернись к нам, — произнесла она, борясь со страхом.Пес повернулся на ее голос. Голубая луна и звезды над головой. Она услышала, как Торкел подошел к ней сзади. И была ему за это благодарна. Она смотрела на человека у опушки.И наконец услышала, как Алун аб Оуин ответил, но ей пришлось напрягать слух, чтобы понять его слова:— Моя госпожа, мне предстоит пройти долгий путь. Чтобы вернуться.Кендра содрогнулась. Она готова была расплакаться, ей было страшно. Она заставила себя еще раз сделать глубокий вдох и сказала, проявляя мужество, которое, возможно, только ее отец подозревал в ней:— Я совсем близко от тебя.У Торкела за ее спиной вырвался странный звук. Стоящий на опушке Алун аб Оуин слегка приподнял голову. А затем, через секунду, пошел вперед, двигаясь так, словно шел сквозь воду, еще до того, как подошел к реке. Он перешел реку вброд вместе с собакой. Его волосы были растрепаны, туника без пояса, оружие отсутствовало.— Что ты тут делаешь? — спросил он.С высоко поднятой головой, чувствуя в волосах ветер, она ответила:— Я не знаю, правда. Я… чувствовала страх с того мгновения, когда увидела тебя сегодня утром. Что-то…— Ты боялась меня? — В его голосе полностью отсутствовали всякие эмоции.Она снова заколебалась.— Боялась за тебя.Молчание, потом он кивнул, словно не удивился.“Я совсем близко от тебя”, — сказала она. Откуда это? Но он перешел реку. Он вошел в воду, ушел из леса, к ним. Стоящий сзади эрлинг хранил молчание.— Кто-нибудь сегодня умер? — спросил Алун аб Оуин.— Мы так считаем, — ответила она. — Мой брат полагает, что это — граф Бургред, который возглавил отряд, направлявшийся на юг.— Эрлинги? — спросил он. — Пираты?Теперь он смотрела мимо нее, на Торкела. Пес стоял рядом с ним, мокрый от речной воды.— По-видимому, так, господин, — ответил у нее за спиной могучий воин. И прибавил осторожно: — Мне кажется, мы оба знаем того, кто их привел.И эти слова все изменили. Кендра видела, как это произошло. Казалось, сингаэля рывком притянуло к ним, что-то щелкнуло, словно лопнул ремень или щелкнул кнут, и он вернулся обратно от того, что произошло там, под деревьями. Ей не хотелось об этом думать.— Рагнарсон? — спросил он.Это имя Кендра не знала: оно ни о чем ей не говорило.Эрлинг кивнул головой:— Я так думаю.— Откуда тебе это известно? — спросил аб Оуин.— Господин мой принц, если это Рагнарсон, он захочет повести корабли отсюда на запад. Сейчас король Элдред собирается в поход за ними.Он очень хорошо умеет не отвечать на те вопросы, на которые не хочет отвечать, осознала Кендра.В темноте она взглянула на принца сингаэлей. Алун застыл в таком напряжении, что почти дрожал.— Его нужно убить. Он снова отправится в Бринфелл. Они не успеют приготовиться, прошло слишком мало времени. Мне нужен конь!— Я достану тебе коня, — спокойно ответил Торкел.— Что? Я так не думаю, — раздался сердитый голос, нечетко произносящий слова. Кендра резко обернулась, побледнев. Увидела Ательберта, шагающего к ним по траве. — Коня? Чтобы он мог увезти мою сестру, а потом отправиться домой и хвалиться этим?Кендра почувствовала, как забилось ее сердце, на этот раз от ярости, а не от страха. Руки ее сжались в кулаки.— Ательберт, ты пьян! И совершенно…Он прошел мимо нее. Он мог шутить и в шутку бороться с Джудит, позволять ей наносить ему удары ради развлечения зрителей, но ее старший брат был закаленным, тренированным бойцом, будущим королем этой страны, и сейчас он впал в ярость по многим причинам.— Совершенно что, дорогая сестричка? — Он не оглянулся в ее сторону. Он остановился перед Алуном аб Оуином. Он был на полголовы выше сингаэля. — Посмотрите на его волосы, на его тунику. Оставил пояс в траве, как я погляжу. По крайней мере, ты привела себя в приличный вид перед тем, как поднять задницу.Торкел Эйнарсон шагнул вперед.— Господин принц, — начал он, — могу вам сказать…— Ты можешь заткнуться, проклятый эрлинг, пока я тебя не прикончил на месте, — рявкнул Ательберт. — Аб Оуин, бери свой меч.— У меня его нет, — мягко ответил Алун. И скользяшим, быстрым движением бросился на Ательберта. Сделал ложное движение слева, а затем его правый кулак врезался в грудь ее брата напротив сердца. Руки Кендры взлетели ко рту. Ательберт рухнул на спину как подкошенный, растянулся на траве. Застонал, повернулся, чтобы встать, и замер.Пес, Кафал, стоял прямо над ним, огромный, серый, грозный, в горле у него клокотало.— Он не прикасался ко мне, ты, проклятый Джадом болван! — крикнула Кендра брату. Она чуть не плакала от ярости. — Я все время смотрела, как вы с Джудит валяли дурака!— Правда? Ты, э, это видела? — спросил Ательберт. Он держался рукой за грудь и старался не делать резких движений.— Я это видела, — повторила она. — Неужели тебе нужно прилагать столько усилий, чтобы выглядеть идиотом?Воцарилось молчание. Они слышали за спиной различные звуки, ближе к воротам.— Это не так трудно, как тебе кажется, — в конце концов пробормотал ее брат. Кисло, но уже смеясь над собой, он обладал этим даром. — Где ты научился этому? — спросил он, глядя снизу вверх на Алуна аб Оуина.— Брат меня научил, — коротко ответил тот. — Кафал, нельзя! — Пес снова зарычал, так как Ательберт принял сидячее положение.— Нельзя — это хорошая идея, — согласился Ательберт. — Может, еще раз ему прикажешь? Чтобы убедиться, что он тебя услышал? — Он взглянул на сестру. — По-видимому, я…— Совершил ошибку, — резко закончила Кендра. — Как это необычно.Они услышали, как в городе протрубил рог.— Это отец, — сказал Ательберт. Другим тоном. Алун оглянулся.— Нам нужно спешить. Торкел, где этот конь?Воин повернулся к нему:— Ниже по течению. Я убил одного пирата-эрлинга в городе сегодня ночью. И только что по следам нашел в лесу его коня. Если тебе быстро нужен конь, ты можешь…— Мне нужен конь быстро, и меч.— Убил пирата-эрлинга? — в то же мгновение резко спросил Ательберт.— Человек, которого я знал раньше. Теперь он в Йормсвике. Я заметил его в…— Потом! Пойдем! — перебил Алун. — Смотри! — Он показал рукой. Кендра и двое мужчин оглянулись. Она крепко стиснула руки. Войско короля Элдреда выезжало из ворот, с факелами и знаменами. Она услышала звон конской сбруи и барабанную дробь копыт, кричали люди, трубили рога. Блестящие и ужасные признаки войны.— Моя госпожа? — Это Торкел спрашивал у нее позволения уйти.— Иди, — ответила она. Он не был ее слугой.Оба пустились бежать на юг вдоль берега реки. Пес в последний раз зарычал на Ательберта, потом последовал за ними.Кендра посмотрела на брата, все еще сидящего на траве. Смотрела, как он встал, двигаясь осторожно. Досталось ему сегодня. Высокий, светловолосый, как эрлинг, грациозный, красивый, уже почти трезвый, собственно говоря.Он стоял рядом с ней. И кривил губы.— Я — идиот, — сказал он. — Знаю, знаю. Но обожаю тебя. Ты это помни.Затем он тоже быстро ушел к воротам, чтобы присоединиться к выезжающему отряду, и она неожиданно осталась одна в темноте у реки.Это случалось нечасто, чтобы ее оставляли одну. И она ничуть не возражала. Ей необходимо было несколько минут, чтобы взять себя в руки, хотя бы попытаться.“Что ты здесь делаешь?” — спросил он. Слишком очевидный вопрос. И как она должна была ответить? Заговорить об ауре, почти видимой, о звуке за гранью слышимости, о чем-то ранее неизвестном, но живом, как вера и желание? Об ощущении, что он отмечен, отделен ото всех и что она каким-то образом это поняла с самого первого мгновения его появления на лугу сегодня утром?“Мне предстоит пройти долгий путь”, — сказал он, стоя на другом берегу реки. И она каким-то образом поняла, что он имеет в виду, и это было то, о чем ей не хотелось знать.“Защити меня Джад, — подумала Кендра. — И его тоже”. Она оглянулась на лес помимо своей воли. Лес призраков. Ничего не увидела, совсем ничего.Она медлила, ей не хотелось оставлять эту тишину. Затем, словно вонзающийся в тело клинок, ее пронзила мысль, что доносящийся до нее шум был реакцией на смерть человека, которого она знала с детства.Бургред Денфертский поднял ее к себе в седло, так высоко над землей, чтобы объехать вокруг стен Рэдхилла. Ей было три года, возможно, четыре. Ужас, затем гордость, она хохотала до икоты, задыхалась, у нее кружилась голова. Лицо ее отца смягчилось, он улыбался, когда Бургред привез ее обратно и, перегнувшись в седле, поставил, раскрасневшуюся, на землю, на пухлые ножки.Человек помнит о чем-то, потому что это случалось часто или потому что случалось так редко? Этот случай был редкостью. Суровый человек граф Бургред, более суровый, чем Осберт. Человек действия, не мысли. На нем прошлое оставило другие отпечатки. Лихорадка отца, нога Осберта, гнев Бургреда. Он был вместе с Элдредом и пользовался любовью, когда все они были еще очень молоды, еще до той зимы в Беортферте.Эрлинг убил его сегодня ночью. Как может человек пережить это, если этот человек — король англсинов?Ее отец отправился в поход. Он может сегодня погибнуть. Они понятия не имеют, сколько эрлингов там, на юге. Сколько кораблей. Йормсвик, сказал Торкел Эйнарсон. Она знала, кто они: наемники из южного Винмарка. Жестокие люди. Самые жестокие из всех, как ей говорили.Тут Кендра отвернулась от леса и реки, от одиночества, и собралась возвращаться. И увидела младшего брата, который терпеливо стоял и ждал ее.Она открыла рот, потом закрыла. Наверное, его послал Ательберт, поняла Кендра. Он бежал за своим конем и доспехами, чтобы присоединиться к отряду, и среди всего этого хаоса он успел это сделать.Слишком легко недооценить Ательберта.— Отец не позволил ехать вам обоим? — тихо спросила она. Знала ответ еще до того, как задала вопрос. Гарет покачал головой в темноте.— Нет. Что здесь произошло? С тобой все в порядке?— Кажется, да. А с тобой?Он поколебался.— Я бы с удовольствием кого-нибудь прикончил.Кендра вздохнула. У всех свои печали. Необходимо об этом помнить. Она подошла и взяла брата под руку. Не стала сжимать его руку, ничего такого; явная симпатия заставила бы его ощетиниться. Гарет читал родианских и тракезийских философов, читал их ей вслух, старался вести себя в соответствии с их учениями. “Твердо помни, что смерть приходит ко всем рожденным людям, и веди себя соответственно. И сохраняй хладнокровие перед лицом бедствий”. Ему всего семнадцать лет.Они пошли обратно вместе. Она увидела у ворот стражника, очень бледного. Того, который ее выпустил. Она ободряюще кивнула ему, с трудом улыбнулась.Они с Гаретом пошли в дом. Там ярко горели фонари, и Осберт отдавал приказы, люди подходили к нему и уходили. Всю жизнь Кендры он этим занимался. Его лицо сегодня ночью казалось морщинистым и изможденным. Все они уже не молоды, подумала она: отец, Осберт, Бургред. Бургред мертв. Мертвые — они старые или молодые?Ей нечего было делать, но ложиться спать уже слишком поздно. Они пошли на утреннюю молитву, когда взошло солнце. Мать присоединилась к ним, крупная, спокойная, как корабль с парусами, надутыми ветром, твердая в своей вере. Кендра не видела Джудит в церкви, но сестра нашла их позже, когда они вернулись в зал. Она переоделась в темную одежду и уложила волосы, но в ее глазах горела ярость. Джудит не придерживалась учения о хладнокровии, проповедуемого роди-анскими философами.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54