А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Полчаса назад мы получили решения Главного Координационного Совета Конфедерации и, зная, как вы ждете того, что записано на них, не собираемся затягивать без нужды эту процедуру. Судя по регистратору, в зале присутствуют все выпускники и сейчас, в вашем присутствии, — продолжая говорить, он достал из-за пояса прозрачный стерженек ключа одновременно со вторым проректором и самим ректором, — мы вскроем этот кейс.
Замолчав, он протянул руку с ключом к ящику, и на глазах у всех три стержня вошли в специальные отверстия. Ключи повернулись с легким клацанием, прозвенел предупредительный сигнал и из верхней части выскочила закрепленная между двумя стержнями прозрачная пластинка длиной двадцать и шириной пять сантиметров. Джеймс услышал, как кто-то вздохнул за его спиной, в то время как сам он не отрывал глаз от пластинки, являющейся печатью-предохранителем. Не сломав печать, нельзя было открыть портфель — это знали все, и под огнем сотен глаз, предварительно показав, что печать цела, ректор протянул руку и двумя пальцами переломил пластинку пополам. В чемоданчике коротко треснуло, и спустя мгновение верхняя часть портфеля поднялась в воздух, поддерживаемая магнитным полем, и плавно ушла в сторону. Исполнив свою роль, ректор и второй проректор опустились на свои места, а Линт продолжил, как ни в чем не бывало.
— Я думаю, что все вы знаете процедуру вручения диплома, но ради отчистки совести повторю ее. Мы будем вызывать сюда выпускника, где он должен будет снять и передать нам свой личный идентификационный жетон. Кристалл с его записью будет вставлен в считывающее устройство вместе с жетоном, после чего образуется код дешифровки сообщения. Напомню вам, что он состоит из семи цифр: последние четыре — это личный номер выпускника Академии, а первые три — это поставляемый вместе с решениями ГКСК код. Он образуется из номера департамента Координационного Совета, который оформил запрос на ваш диплом, и уровня приоритета выполнения приказа. Затем происходит дешифровка решения Совета, и выпускник получает свой диплом. Все ясно?..
— Интересно, куда направят Кетти? — тихо спросил Джеймс, наклонившись к уху Николаса.
— Надеюсь, туда, где нас не будет…
— Да, вот это верно…
В это время Бентаре, сменив Линта, подошел к небольшой трибуне, в которой находился компьютер вместе со считывающим устройством дата-кристаллов. Экс-адмирал включил его и на стене спроецировалось изображение символа Академии. Откашлявшись, Бентаре заговорил, не обращая внимания на зашевелившуюся аудиторию:
— По жребию первыми диплом получают выпускники факультета пилотажа, вслед за ними диспетчеры-корректировщики, медики, техники и, наконец, суперкарго с навигаторами, — в зале моментально возникло оживление. Особенно радовались диспетчеры, которым едва ли не впервые представился шанс подколоть более «престижных» коллег. Джеймс с улыбкой посмотрел на Таню и прислушался к недовольному бурчанию кого-то из суперкарго за спиной. «Да, не повезло им, столько сидеть придется…»
— Итак, если ни у кого нет возражений… — ректор оглядел зал и своих коллег, — мы начинаем…
Глухо откашлявшись, он достал из портфеля коробочку с пластиковой этикеткой на ней. Посмотрев на наклейку, он громко прочитал написанное, вынимая из коробки и вставляя прозрачный кристалл в считывающего устройства:
— Николас Штерн.
Вздох прокатился по первому ряду при этом имени. Николас криво улыбнулся и подмигнул Джеймсу.
— Ну, началось веселье, — едва слышно сказал он, оправляя форму. — Держите пальцы.
— Ни пуха! — шепнули вслед Джеймс и Таня.
— К черту, — бросил через плечо Николас. Быстро поднявшись к трибуне, он четко развернулся лицом к ректору и без запинки произнес:
— Слушаю, сэр.
— Ваш жетон, — Николас молча снял с груди жетон и отдал его Бентаре. Тот вложил его в прорезь около сканеров и, не поднимая глаз, проговорил:
— Ваш номер?
— 25.34
Тихо загудели счетные механизмы, принимая эту информацию. Чтобы составить код дешифровки компьютеру потребовалось менее половины секунды, еще меньше требовалось, чтобы расшифровать сообщение. Потому сердце успело ударить всего пару раз, как на спроецированном экране символ Академии переместился в верхний правый угол, а вместо него засветилось семь цифр: 5.12.25.34. И в то же мгновение с гудением в руки ректора лег гибкий листок пластика, покрытый прочной изоляционной оболочкой. Несмотря на ее кажущуюся легкость, оболочку невозможно было пробить никаким режущим или колющим инструментом, согнуть или расплавить без специальных устройств. Быстро просмотрев содержимое документа, ректор громко зачитал последний абзац:
«На основании запроса от Экономического Совета N12234, согласно решению Главного Координационного Совета Конфедерации от 2383.23.7 Николас Штерн назначается помощником космоштурмана первого класса на пассажирский лайнер „Филатис“ транспланетного концерна „Девон интернейшинал“. Решение Совета должно быть приведено в действие на протяжении трех недель с момента выдачи диплома».
Закончив чтение, ректор посмотрел на Николаса, с трудом сохранявшего спокойствие: еще бы такая удача! «Девон интернейшинал» была настолько мощной и развитой компанией, что в последние время успешно конкурировала с такими китами индустрии как «Харвестер» или «ФТК». Попавший на подобную должность в «Девон», при соответствующем рвении мог рассчитывать на безбедную жизнь и неплохую карьеру, а если компания сохранит темпы развития, то его ждало и вовсе безоблачное будущее. Очевидно, все это настолько явственно проступило на физиономии Николаса, что ректор с добродушной усмешкой похлопал его по плечу, и крепко стиснул дрожащую от волнения руку.
— До сего момента тебя вели мы. Теперь только от тебя зависит, какой будет твоя судьба. Я надеюсь, что тебя не оставит удача и ты не раз получишь возможность продемонстрировать, что не зря учился все эти годы! — дружескую усмешку сменила строго дозированная официальная улыбка. — Успешной вам службы помощник космоштурмана первого класса Николас Штерн.
— Благодарю вас, сэр, — срывающимся от волнения голосом ответил Николас, стараясь не запрыгать от восторга. Обернувшись в сторону зала, он заметил в задних рядах счастливое лицо своей матери и сияющую от восторга сестру. Бентаре неторопливо вложил ему в руку диплом; члены ректората щедро отсыпали поздравления и напутствия счастливой службы. Все это заняло минут десять и когда, наконец, Николас соскочил с помоста и зашагал к своему месту, ректор громко произнес следующие имя: Джеймс Ли Твист. Мгновенно среди всех выпускников воцарила тишина, только Артур что-то неразборчиво пробурчал.
Джеймс с Таней, Анастасией и Алексом восторженно наблюдали за триумфом Николаса и с нетерпением ждали его возвращения к ним, но стоило прозвучать имени Джеймса, как они моментально позабыли о нем.
Под затихающее эхо юноша поднялся с кресла, механическим движением поправляя воротник. За время учебы в Академии он привык к тому, что преподаватели и деканы не любили когда их заставляли ждать. Бледно улыбнувшись Тане и близнецам, Джеймс шагнул навстречу Николасу.
— Ты как? — едва слышно спросил Николас, обмениваясь рукопожатием с Джеймсом. — Порядок?
— Порядок, — тихо вздохнул Джеймс, пытаясь сдержать мелкую дрожь в руках. — Надеюсь, что порядок.
— Ну, тогда держись!.. — хлопнул по плечу Джеймса Николас и опустился в кресло.
Поднимаясь на помост и идя к ректору, Джеймс пытался вспомнить, когда он в последний раз трусил подобным образом. «Наверное, когда сдавал документы на поступление в Академию, пусть это было почти десять лет назад», — мысленно усмехнулся он, что совсем не соответствовало его внутреннему состоянию.
— Да, сэр, — по крайней мере, голос не дрожал.
— Ваш жетон, — прежним жестом протянул руку ректор. Джеймс, опуская жетон, вдруг заметил, что его дрожь ушла, вместе с нервотрепкой. Что портило ему настроение — это гнусное выражение Артура и Кетти. Переведя взгляд на куратора группы, Джеймс с чувством легкого отвращения заметил такую же сильную неприязнь на ее лице.
— Ваш номер?
— 25.48
Незаметно вздохнув, Джеймс посмотрел на галерку. Там он заметил сидящего отца Артура Крайса в форме космоштурмана, а двумя рядами ниже родителей Николаса и Тани. На мгновение глаза Джеймса увлажнились, когда он вспомнил своих родителей, погибших через пару месяцев после того, как он поступил в Академию, но внезапно раздавшийся под ухом изумленный голос ректора прервал его печальные воспоминания.
— Что такое? — в растерянности он смотрел то на свой экран, то на Джеймса. — Коллеги, посмотрите, я в замешательстве… — ткнув пальцем в клавиатуру, он повернулся к экрану за спиной. Джеймс автоматически повернулся, проследил за его взглядом и, когда до него дошел смысл написанной информации на спроецированном экране, — просто остолбенел; судя по шуму в зале, там были поражены не меньше. Все смотрели на большой экран, где горели числа: 1.02.25.48.
В первые секунды Джеймс не мог понять ничего, но затем внезапно в голове все стало на свои места: 1 — условное обозначение Военного Совета, 02 — практически высочайший приоритет. Это означало, что запрос был оформлен Военным Советам, который, в принципе, не должен был иметь ни малейшего отношения к ВАК. От подобного поворота событий его моментально прошиб пот, и вновь проснулась неприятная дрожь в руках, зато хоть какое-то удовлетворение доставила физиономия Крайса и этой светловолосой стервы Кетти.
— Какой у вас был средний бал по аттестации? — вновь прервал его мысли ректор.
— Э..э, 93, сэр.
— А по пилотажу истребителей? — вмешался второй проректор.
— Сто пять.
— Сколько?
— Сто пять баллов, сэр.
— По двухсот балльной системе? — уточнил ректор.
— Нет, сэр, по сто двадцати балльной, и был вознагражден изумленным взгляд Бентаре. Недоверчиво глядя на него, ректор на минуту задумался, а затем обратился к матери Кетти, чье лицо выражало едва ли не большую растерянность, чем лицо ее дочери.
— Вы куратор этой группы?
— Д..да, сэр.
— Почему мне не было сообщено про его успехи в области пилотажа истребителей, как я того требовал?
Побагровев, она опустила голову, старательно избегая его взгляда. Бентаре криво усмехнулся и повернулся к своему компьютеру. Набрав код дешифровки, он подхватил выползший диплом и медленно несколько раз прочитал последний абзац; вокруг царила мертвая тишина, а Джеймс, ошеломленный случившимся, ждал развязки. Наконец, просмотрев диплом в последний раз, Бентаре спросил Джеймса, не поднимая глаз:
— Тебе известно о происшедшем в секторе Фито-12?
— Да, сэр, известно.
— Тогда тебе должно быть известно, что сектор Дакота окружен с трех сторон войсками противника? — на этот раз он посмотрел Джеймсу прямо в глаза; находящаяся в состоянии легкого шока аудитория сидела без единого звука.
— Да, сэр, это мне извест… — ответил Джеймс, так же пристально глядя на ректора. И внезапно в голове появилась невероятная догадка, от которой у него на миг помутнело в глазах. — Сэр, вы хотите сказать, что меня назначают… назначают?.. — едва двигая побелевшими губами, выдавил из себя юноша.
Испустив короткий вздох, ректор поднял диплом и, как того требовала традиция, зачитал последний абзац:
«На основании запроса Военного Совета N2945, согласно решению Главного Координационного Совета Конфедерации от 2383.7.25, выпускник Высшей Академии Космонавигации Джеймс Ли Твист направляется на обучающую базу системы Мотор. После завершения курса адаптационного обучения Джеймс Ли Твист будет направлен в сектор Дакота для прохождения действительной военной службы на боевой базе „Гетман Хмельницкий“ в звании младшего лейтенанта вооруженных сил Конфедерации. Решение Совета должно быть приведено в исполнение в течение пяти дней с момента получения диплома».
Сказать, что зал был шокирован, — значит, ничего не сказать. Подобного здесь еще не происходило с тех пор, как Академию возглавил Бентаре — солдат для боевых баз всегда набирали в специальных военных училищах и летных школах, а из Академии Космонавигации еще ни разу не забирали выпускника на фронт. Даже сам ректор выглядел озадаченным, не говоря уж об остальных членах правления, а в зале — те вообще перестали что-либо понимать. Джеймс же смотрел прямо в глаза ректору, пытаясь свыкнуться с тем, что ему сообщили: он отправляется на место боевых действий Конфедерации и Империи Килрач. И не просто на военную базу, а на легендарный «Гетман Хмельницкий», свыше десятка лет ставившую палки в колеса всем планам килрачей в том регионе.
В памяти всплыл макет базы, когда-то висевший в его комнате: длинный и громоздкий трапециевидный корпус с вытянутым раздвоенным грузовым стабилизатором. Перед глазами промелькнули до мельчайших деталей знакомые истребители с военным гербом Конфедерации — меч под полумесяцем планет — на борту, и Джеймс представил, как он садится в подобный космолет, чтобы вместе с прославленными пилотами боевых звеньев, отправляется в бой против фанатиков — килрачей. На его лице как в зеркале отразилась вся гамма чувств, что не прошло мимо опытного взгляда экс-адмирала Бентаре, в прошлом когда-то начинавшего свою карьеру подобным образом на маленькой базе около Земли. Задумчиво покачав головой, он припомнил те дни и с симпатией посмотрел на взволнованного юношу: «Полон задора и, наверно, мечтает о сражениях», — мелькнула мысль и тут же пропала. Но теплое чувство осталось.
— Когда-то я начинал с такого же звания, правда, не в системе Дакота, — словно повторяя свои мысли, негромко, так чтобы расслышал только Джеймс, произнес ректор. — Ты знаешь, что впервые встретил килрачей лишь в сражении при Церере шестьдесят восемь лет назад?
— Нет, сэр, — оставил бесполезные попытки справиться со своим голосом Джеймс. — Мне не говорили об этом. Неужели это правда?
— Да, это правда. Я хотел бы поговорить с тобой после церемонии. Зайди ко мне в ректорат, я буду ждать тебя, — сказал Бентаре. Улыбнувшись, он положил руку на плечо юноше и повысил голос, говоря уже для всех остальных:
— Не скрою, запрос Военного Совета удивил меня. Среди нас нет таких, кто бы помнил о чем-то подобном за все время работы в Академии. Но… — отступив на вытянутую руку от Джеймса, он оглядел его с ног до головы, — …но решения Главного Координационного Совета не оспариваются. Поэтому я поздравляю вас с окончанием Академии и желаю успешной службы в войсках Конфедерации, младший лейтенант Джеймс Ли Твист.
Гася улыбку, ректор протянул Джеймсу руку. И Джеймс, охваченный бурей противоречивых чувств, с гордостью пожал ее:
— Благодарю вас, сэр.
Глава 2.

— Разрешите, сэр? — тихо пискнул коммуникатор на столе ректора Высшей Академии Космонавигации.
— Слушаю вас, — отвлекшись от созерцания целой кипы бумаг, ответил Роджер Бентаре.
— Пришел Джеймс Ли Твист. Он говорит, что у вас с ним назначена встреча. Пропустить его? — коммуникатор несколько искажал голос говорящего, но ректор почувствовал нотку заинтригованности в нем: известие о необычайном решении ГКСК и том, что один из выпускников Академии отправляется на легендарный «Гетман Хмельницкий» (который некоторые политики предлагали сделать военным символом Конфедерации), уже разнеслось по всей Академии. Сплетни, успешно действовавшие тысячу лет назад, с прежней эффективностью выполняли свою роль и в век технического прогресса, но это зависело скорее не от бездушных машин, а от практически не изменившейся за века человеческой природы. При мысли об этом старый экс-адмирал едва слышно рассмеялся.
— Сэр? — возглас из передатчика напомнил, что на другом конце линии дожидаются его ответа.
— Да, пропустите его. И не беспокойте меня.
— Слушаюсь, сэр…
Джеймс машинально пригладил волосы, и без того прилизанно лежавшие на голове, после повелительного кивка секретаря на пневмодверь кабинета ректора. В последний раз оглядев форму: нет ли где пылинки? — он решительно подошел к створкам двери и под любопытным взглядом секретаря коснулся блокирующей клавиши дверного замка. Зашипев, дверь разошлась в две стороны и сразу же закрылась за его спиной, стоило ему преступить порог.
Джеймс впервые был в кабинете ректора Академии и с интересом оглядывался по сторонам. Комната выходила окнами на западную сторону, и кроваво-красные лучи заходящего солнца бросали бурые блики на стены. Сам кабинет был обставлен крайне скудно, словно в подтверждение слухам про строгую и скромную жизнь главного администратора Академии. Вдоль стены по правую руку от входа располагались узкие полки забитые книгами, папками с документами, листами исписанного пластика; прямо напротив окна стоял массивный медного цвета стол, за которым восседал ректор, молча наблюдая за гостем.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42