А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


— Боб, я только что узнала, что ты дружишь с Фаризетти.
— Я дружу с ним уже двадцать лет.
— Почему я об этом не знала?
— Я тебе об этом не рассказывал.
— Но, Боб, об этом Фаризетти говорят ужасные вещи! Что он убийца!
— Не верь всему, что говорят, дорогая. Фаризетти милейший человек. — После этих слов Даркман с удовольствием переплюнул бы через левое плечо, не будь в салоне флаера Адольфа.
— Ладно, — отозвалась жена, — когда ты приедешь домой?
— Я тебе позвоню.
— Только обязательно.
— Обязательно. До свидания, дорогая. — Даркман отключил телефон.
Флаер спускался. За окнами показались верхушки деревьев и плоская крыша особняка Фаризетти. Пока машина еще не коснулась взлетно-посадочной площадки. Боб успел налить себе еще один бокал «Черного Саймона» и залпом осушить его. В животе заурчало. Алкоголь со стимуляторами, давал странную реакцию.
— Боб, хорошо, что ты смог приехать ко мне, — приветствовал главу Профсоюза докеров главный мясник Плобитауна. По этой фразе можно было подумать, что Боб, если бы захотел, мог и не приезжать. Фаризетти встретил Даркмана, стоя возле стола в своем кабинете. Лу, как всегда, улыбался. Он подошел к Даркману и похлопал его по плечам: — Молодец, Боб. Я смотрел твою речь по телевизору. Ты не разочаровал меня.
Фаризетти подвел Даркмана к дивану, усадил его и сам сел на другой край. Адольф, как обычно, устроился на стуле возле босса.
Прежде чем начать разговор, Фаризетти достал сигару и, прикурив от зажигалки, услужливо протянутой адвокатом, еще раз удовлетворенно улыбнулся.
— «Большой друг» — это ты хорошо сказал, Боб. Мне понравилось.
— Спасибо, Лу, — отозвался Боб.
— Когда я достану бомбу, эта фраза поможет тебе стать мэром. Я уже вижу заголовки газет: «Выберем Боба Даркмана — друга Луи Фернандо Фаризетти — владельца эпидетермической бомбы».
— А когда ты достанешь бомбу? — поинтересовался Боб.
Фаризетти перестал улыбаться. Он глубоко затянулся сигарой, выпустил облако сизого дыма и стал смотреть, как оно клубится под потолком, меняя свои очертания и расплываясь синеватым туманом по кабинету.
«Сволочь, — ожидая ответа, подумал Боб. — Специально тянет. Знает, что меня интересует только этот вопрос».
В повисшей тишине отчетливо послышалось урчание в животе Боба Даркмана. Чтобы хоть как-то сгладить конфуз, Боб закашлялся.
— С этим пока возникли некоторые сложности, — наконец ответил Фаризетти.
— Какие сложности? — спросил Боб, в его голосе прозвучали нотки беспокойства.
— В Грейфиксе мои люди потеряли след.
В животе у Даркмана заурчало сильнее. Бобу пришлось вновь фальшиво откашляться.
— Я вижу, ты простыл, — заметил Фаризетти. — Тебе вредно волноваться. Не думай об этом, Боб, все под контролем.
— Как я могу не думать об этом, когда от этого зависит моя карьера, мое положение, моя жизнь, в конце концов?
— Твоя жизнь? — Фаризетти пристально посмотрел в глаза Даркману, и Боб, содрогнувшись, вдруг понял, что его жизнь давно принадлежит не ему, а этому страшному человеку.
Боб Даркман почувствовал, как сильно галстук давит на шею. Он ослабил узел, но это мало помогло. В прокуренном подземном кабинете Фаризетти для Боба не хватало воздуха.
— Твоя жизнь зависит от бога. — Фаризетти отвел взгляд. — От бомбы зависит лишь, станешь ты мэром этого города или нет.
Когда Фаризетти отвел взгляд, Бобу стало легче. Он поправил галстук.
— Лу, но все-таки мне надо знать, каковы наши шансы.
— Они есть. — Фаризетти стряхнул пепел в подставленную Адольфом золотую пепельницу.
— Каковы они?
Фаризетти, словно не расслышав вопроса, с нарочитым удовольствием продолжал дымить сигарой. Он наслаждался не только вкусом табака, но и паузами в ведущемся разговоре. Наконец, Луи оторвался от сигары и, растянув губы в улыбке, обратил взор на Даркмана.
— Боб, видишь те книги с позолоченными переплетами в шкафу напротив? — Фаризетти показал рукой с зажатой между пальцами сигарой на книжный шкаф, стоящий напротив дивана. — Это Большая медицинская энциклопедия — очень интересная книга. Мне доставляет огромное удовольствие рассматривать ее цветные картинки. Хочешь, можем сейчас посмотреть вместе, тогда, Боб, ты поймешь, как повезло тому, чьей фотографии нет в этих книгах. Это раритетное издание, очень редкое и дорогое, раньше принадлежало одному профессору, которого как-то застрелил неизвестный. — Фаризетти выдержал паузу и повернулся к Даркману. — Ты спрашиваешь меня, каковы наши шансы? — спросил он и пренебрежительно отмахнулся: — Какая разница.
Услышав последние слова своего «большого друга», Боб потерял дар речи. Его лицо вытянулось в недоумении. Неужели он оказался жертвой обмана?
Фаризетти дал время, чтобы Даркман до конца смог прочувствовать сказанное.
— Боб, ты доверился мне, как больной, ложась на операционный стол, доверяется хирургу. Он знает, что операция может закончиться неудачей. Но, Боб, я отличный «хирург». Наша «операция» пройдет успешно, — Фаризетти сделал затяжку и выпустил дым в потолок кабинета, — а если и нет, то больной все равно бы умер.
— Тебе хорошо рассуждать — это не ты баллотируешься на пост мэра, — подсевшим голосом заметил Даркман, а про себя добавил: «Сволочь».
— Ладно, Боб, как со своим другом, — Фаризетти сделал акцент на слове «друг», — и чтобы успокоить тебя, я поделюсь с тобой некоторой информацией… Я знаю, кто спутал нам все карты и испортил игру.
— Я тоже это знаю, — недовольно проворчал Даркман, — это Скайт Уорнер и Дерк Улиткинс.
— Нет, дружище Боб. — Фаризетти перевел взгляд с сигарного дыма под потолком налицо Даркмана и улыбнулся: — Это Иван Штих.
Даркман в удивлении даже широко открыл рот. В животе у него вновь громко заурчало.
— Да, Боб, это Император, — сказал Луи.
— Но тогда все пропало!
— Наоборот.
— Лу, что ты хочешь этим сказать?
— Теперь мы знаем, кто наш противник, и сможем устранить эту помеху.
Боб Даркман замолчал, не веря в то, на что намекает сидящий рядом человек. В животе Боба творилось невесть что, но он перестал обращать на это внимание.
— Ты, кстати, не знаешь, что говорят в новостях, какие планы у Штиха на ближайшие дни? — как бы между прочим спросил Фаризетти.
— На эту неделю у Нового Императора намечено посещение музея истории, галереи изобразительного искусства, Плобитаунского театра балета и концерта рок-группы «Бешеная игуана», — ответил Боб Даркман, вспомнив, о чем говорили в новостях.
— Отлично, Боб, ты мне очень помог. — Фаризетти улыбнулся. — Так что, Боб, — сказал он, — занимайся своим делом, а я в ближайшие дни решу нашу проблему с Иваном.
Луи Фернандо Фаризетти вытянул руку с сигарой перед собой и посмотрел на Адольфа. Адвокат после услышанного разговора еще не пришел в себя и не сразу понял, что от него хотят. Он замельтешил, хватая со стола то коробку с сигарами, то пепельницу, то зажигалку. Наконец, догадавшись, адвокат протянул боссу пепельницу.
— Вопрос с Новым Императором я решу сам, — сказал Фаризетти, прежде чем затушить в пепельнице не скуренную еще и до половины сигару, с силой раздавив ее о золотое дно. Он стряхнул с пальцев табачные крошки. — А Скайтом Уорнером займется Ральф Гантер.
Фаризетти поднялся. Боб с облегчением подумал, что разговор окончен и что он может быть свободен. Он поднялся тоже и хотел было уже идти к дверям, но Фаризетти остановил его:
— Подожди, Боб! Я еще не сказал, зачем я позвал тебя.
— Да? — Даркман в нерешительности остановился, пытаясь сообразить, что еще придумал этот страшный человек.
Фаризетти направился к столу и, наклонившись, извлек из ящика белый полиэтиленовый пакет с эмблемой мясокомбината. Пакет был тяжелым, Боб понял это по тому, как растянулись под тяжестью содержимого его ручки.
Взяв пакет, Фаризетти подошел к Даркману.
— Боб, у друзей принято оказывать друг другу знаки внимания, — сказал Луи. — Я решил сделать тебе подарок. — Он оттянул ручки пакета в разные стороны, чтобы Боб смог разглядеть его содержимое.
Даркман увидел большие красные куски, плавающие в пенящейся крови. Из пакета на него нахлынул дух парного мяса.
— Это особая вырезка, Боб, — сообщил Фаризетти. — Она сделана еще у живой коровы. Такого свежего мяса ты не купишь нигде в Плобитауне. Это тебе, Боб. Угости этим мясом свою семью: жену, детей. Это мясо не может не понравиться.
Боба Даркмана от вида мяса, от приторного запаха крови и спертого воздуха кабинета замутило. В животе заурчало с новой силой.
— Слышу, тебе нравится мой подарок. — Улыбаясь, Фаризетти протянул мешок Даркману. — Держи, Боб, и когда будешь есть это мясо, вспоминай своего «большого друга».
— Спасибо, Лу. Теперь я, пожалуй, пойду, — пробормотал Даркман и, покачиваясь, с мешком в руках направился к выходу. Когда он уже взялся за ручку, чтобы открыть дверь, Фаризетти вновь окликнул его.
— Боб!
— Что? — из последних сил отозвался Даркман.
— Тебе нужно выспаться — ты плохо выглядишь.
— Спасибо, Лу, — согласился Боб и наконец все-таки вышел вон из кабинета своего друга.
Глава 17. БЛОС
— Это черт знает что, отмечать подобным образом свой день рождения! — Начальник Главного бюро регистрации прибытия транспортных судов (ГБР) полковник Вильям Хендершот ехал на переднем сиденье электрокара по центральному проходу космопорта спутника Блос. Настроение у полковника было на редкость скверное.
За низенькой белой машинкой с маленькими колесиками, которой управлял помощник Хендершота майор таможенной службы Эрнест Дюпрэ, катились три крохотных прицепчика, до отказа заполненные парнями из ОМСБОНа (Отряд Межгалактической Службы Безопасности Особого Назначения). Высокие, широкоплечие амбалы, одетые в камуфляжные комбинезоны, громоздились на тележечках плотной пятнистой массой, ощетинившейся стволами карентфаеров «Комбат ультра». Под тяжестью оэмэсбоновцев маленькие колесики жалобно скрипели, а двигатель электрокара предупреждающе гудел, работая на пределе своих возможностей.
— Жена приготовила мой любимый яблочный пирог. Я был уже на пороге шатла, отправляющегося к Плобою, когда меня поймал помощник Леона Смайлза, — в расстроенных чувствах сетовал полковник. — Видите ли, секретные службы проводят специальную операцию! Знаю я их специальные операции. Ничего подобного, просто Смайлз решил, поймав какого-нибудь незадачливого контрабандиста, поднять себе рейтинг. Так вот что я тебе скажу, Дюпрэ, — Смайлзу это не поможет. Он никогда не победит на выборах, раз так относится к людям.
Электрокар выехал в просторный зал четвертого грузового бокса спутника Блос. Здесь шла сортировка контейнеров с межгалактического звездолета, прибывшего два дня назад. Звездолет был настолько велик, что не только не мог совершить посадку на планету, но и не поместился бы ни в один из доков спутника Блос. Поэтому громада была пришвартована к внешнему причалу, и сейчас роботы-погрузчики через стыковочный трап перетаскивали привезенный товар в недра четвертого грузового бокса, чтобы затем по частям переправить рейсовыми шатлами на планету. Под сводчатым потолком бокса уже выросла стена из сотен разноцветных контейнеров.
— Вот полюбуйся, Дюпрэ! — Хендершот показал рукой в направлении кипящей работы. — Сотни звездолетов, тысячи тонн грузов в день туда и обратно, как мне одному уследить за таким товарооборотом? Это не под силу простому смертному. Да ты и сам прекрасно меня понимаешь.
Эрнест Дюпрэ действительно прекрасно понимал своего начальника: остаться на работе в свой день рождения — это черт знает что.
— Служба безопасности распоряжается таможенным управлением, словно это их подотдел! — не успокаивался Хендершот. — Какое они имеют право указывать мне, что делать?! Я работаю совершенно в другом ведомстве. Помощник Смайлза Миррэр Войт, когда говорил со мной, ссылался на государственные интересы. Так вот что я скажу: никакие это не государственные интересы. Это сугубо личные интересы Леона Смайлза, который мечтает о том, чтобы в кресле мэра оказалась его задница.
Дюпрэ свернул на площадку грузового лифта. Электрокар слегка тряхнуло на зазоре между полом кабины и площадкой бокса. Пятнистая масса ОМСБОНа по очереди колыхнулась на каждой из трех тележек сзади.
— Если я сегодня не успею на семичасовой шатл и не попаду домой, Смайлз лишится моего голоса на выборах. Хотя, если честно, я за него так и так не проголосовал бы. — Хендершот. не вставая с сиденья, нажал кнопку спуска. Площадка лифта медленно поползла вниз. — Куда катится общество, если самым прибыльным бизнесом стал импорт туалетной бумаги? Это ненормально, Дюпрэ, мы экспортируем звездолеты и компьютеры, а нам шлют туалетную бумагу. И если раньше, когда приходил космический корабль с грузом гигиенических прокладок, я знал, что там либо наркотики, либо оружие, то сейчас все поменялось местами.
Лифт остановился, и Дюпрэ аккуратно вывел электрокар в широкий коридор, одна из стен которого представляла собой сплошной иллюминатор. Майор вдавил педаль, и машина прибавила в скорости, преодолевая смотровую площадку.
За толстым стеклом взору открывалась великолепная картина, поражающая своей красотой. Внизу, чуть слева, виднелся гигантский шар планеты Плобой. Одна ее часть, освещенная лучами солнца, светилась голубоватым сиянием, а другая, погруженная во мрак ночи, переливалась наподобие россыпи звезд огнями городов. Всю остальную видимую область пространства покрывал черный океан космоса, по которому плыли различные космические корабли, орбитальные станции и заводы.
— Знаешь, зачем Смайлзу понадобилась система наблюдения за человеком? — спросил Хендершот, совершенно не глядя на открывшуюся в иллюминаторе картину, так как за многие годы работы на спутнике Блос красоты космоса ему успели порядком надоесть — Я скажу тебе, Дюпрэ, она нужна Смайлзу для того, чтобы не работать. Никаких следственных мероприятий, никаких экспертных оценок. Нажал кнопку и сразу все знаешь, кто что сделал, что говорил, с кем встречался. Профессия следователя исчезнет. Нужны будут лишь вот такие, — Хендершот кивнул в сторону оэмэсбоновцев, катящихся за электрокаром на тележечках, — которые умеют только стрелять и надевать наручники.
В этот момент ползущий по коридору электрокар нагнал бородатый мужчина в синем кителе капитана торгового звездолета. Мужчина поравнялся с полковником, сидящим на сиденье электрокара, и пошел рядом.
— Господин Хендершот, — обратился капитан к начальнику Главного бюро регистрации, — почему приостановили погрузку моего звездолета? Я должен уже как пять часов быть в пути!
— А это, любезный, вы обращаетесь не по адресу, — ответил Хендершот.
— Как? — не понял мужчина.
— В задержке погрузки вашего звездолета виноват не я, а Леон Смайлз.
— Каким образом?
— Точно таким, каким я торчу сейчас здесь и выслушиваю ваши претензии, вместо того чтобы сидеть у себя дома за праздничным столом и есть яблочный пирог.
Капитан в недоумении на секунду остановился, и электрокар на несколько метров уехал вперед. Но мужчина вскоре вновь нагнал его.
— При чем здесь яблочный пирог, черт побери! — вспылил он. — У меня контракт!
— А у меня служба, черт побери! — в ответ закричал на капитана Хендершот. — Идите разбирайтесь с помощником Смайлза. Его зовут Миррэр Войт, и он сейчас у главного диспетчерского пульта в десятом блоке.
— Я разберусь. Я обязательно разберусь, — пообещал капитан и, ускорив шаг, обогнал электрокар с Хендершотом.
— Все куда-то торопятся, спешат, — глядя, как удаляется синий китель капитана, заворчал Хендершот. — У всех дела первоочередной важности, контракты. Только у меня одного как будто нет совершенно никаких дел! У меня сегодня день рождения, но всем на это совершенно наплевать! Однако я же не ворчу и не порчу жизнь другим только из-за того, что мне приходится в такой день торчать на работе. Ведь не порчу же?!
— Нет, шеф, — отозвался Дюпрэ, поворачивая к пассажирскому терминалу.
В просторном зале скопилось множество народа. Здесь были граждане не только Плобоя, но и других государств межгалактического Союза. Туристы с кинокамерами на шеях и рюкзаками на плечах; коммивояжеры с баулами, до отказа набитыми различным товаром; миссионеры из далеких миров в причудливых одеяниях; кого здесь только не было.
Люди в изнеможении от долгого ожидания толпились возле пропускных пунктов. Из двадцати сейчас работало только три. И если раньше человек на каждом из двадцати проходил поверхностный досмотр, то сейчас на оставшихся трех проверяли всех без исключения, от грудных детей до дряхлых старцев. Тех, кому посчастливилось и наконец подошла их очередь, подвергали тщательному досмотру, просили предъявить документы и багаж, вывернуть карманы, и, пока работники таможни рылись в белье пассажира, его внешность сверялась с фотографиями разыскиваемых Пьера Хилдрета, Скайта Уорнера и Дерка Улиткинса.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49