А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


— Тебе следует знать, что мне еще хуже, любовь моя. Но не в этом дело. Ты должна дать обещание выйти за меня замуж. Я не согласен ни на что другое. Судьбе не надо сопротивляться. Скажи «да».
Слезы наполнили ее глаза.
— Рэм, ты должен понять. Есть по крайней мере сотня причин, по которым я не могу выйти за тебя замуж.
— И все они перекрываются лишь одним важным доводом: ты должна. — Она уныло понурила голову. Он приподнял ее подбородок и мягко коснулся губами ее губ. — Давай, шакар, пойдем переоденемся. Нам обоим нужно освежиться.
Они прошли в молчании по коридору и остановились перед ее дверью. Мери вытащила из кармана ключ и повернулась к Рэму:
— Мне… мне расхотелось купаться. Зайди, пожалуйста, ко мне. Я… я хочу тебя.
Ей было очень нужно, чтобы он вошел. Она боялась оставаться одной, но рассказать ему все она не осмеливалась.
— Ты выйдешь за меня?
— Рэм, я не могу. Это невозможно. Но я не хочу спать одна. Ты мог бы…
Он прикрыл ей рот двумя пальцами и медленно покачал головой:
— Не сегодня, любовь моя.
Мери открыла дверь, скользнула внутрь и осторожно закрыла ее за собой. С минуту она стояла в темноте, не отпуская ручку.
Времени остается все меньше и меньше. Еще несколько дней, и все. Она уедет. Мери отгоняла от себя прочь мысль о том, что она никогда больше не увидит Рэма, но та лезла ей в лицо, как назойливая муха.
Ее рука нащупала на стене выключатель. Свет не зажегся. Наверное, лампочка перегорела.
Ветерок приподнял край шторы, и в слабом лунном свете она увидела силуэт.
Мери застыла.
Страх проник во все ее поры.
Глава 23
О, как это прекрасно — быть с тобой у этого пруда,
Поросшего лотосом,
И подчиняться твоим желаниям…
Прыгнуть в воду
И плавать обнаженной перед тобой…
Из песен Нового Царства, 1550 — 1080 гг. до Рождества Христова
Рэм стоял у двери каюты Мери. Руки он держал в карманах джинсов — для надежности, чтобы не поддаться искушению постучать. Чтобы сдержаться, ему потребовалось собрать в кулак всю свою волю.
Прошлая ночь была всего лишь началом. Надо перенести страшный голод, который сводил судорогой низ живота. Сегодня, когда они стояли на палубе, он знал, что если позволит себе расслабиться, то потеряет все. Какие доводы нужны еще, чтобы убедить ее?
Этот ее взгляд, когда она умоляла его войти, вконец расстроил Рэма. Как ему хотелось взять ее на руки и насладиться этой дивной женщиной, вдохнуть аромат ее божественного тела.
Рэма убивало ее упорное нежелание стать его женой, оно ранило его душу. Ведь он любил ее за пределами разумного. Их свела судьба, и они должны быть вместе. Надо сделать так, чтобы она поняла. Надо.
Шум в каюте Мери прервал его размышления. Оттуда донесся слабый вскрик, а потом глухой звук, как будто что-то упало.
Рэм громко позвал ее, она не откликалась. Он начал с нечеловеческой силой бить плечом в тяжелую дверь. Вскоре она затрещала и выломалась.
В неестественной позе, сгорбившись, на полу лежала Мери.
Мери открыла глаза и пару раз моргнула, пытаясь понять, что происходит. Где она? Ее память ничего не подсказывала. Она снова моргнула. В комнате была зажжена только одна лампа, и то где-то в дальнем углу. Она лежала в большой мягкой постели под великолепным балдахином из голубого шелка. Пододеяльник был из того же материала.
Как она сюда попала? Закрыв глаза, Мери попыталась заставить себя думать. И сразу вспомнила. Открытое окно! Кто-то был в ее каюте. Господи, ее похитили! И тут же сердце ее бешено застучало, во рту пересохло — в общем, знакомые симптомы. Но ей удалось довольно быстро успокоить себя. Нет, это не похищение. Она смутно помнит лица Рэма и Вэлком уже после силуэта. Мери попыталась сесть, но что-то держало ее ноги.
Она осторожно подняла голову и увидела Рэма, все еще одетого в джинсы и мятую рубашку. Он лежал поперек кровати, обняв одной рукой ее ноги. И крепко спал.
Стараясь его не потревожить, она стала подтягивать ноги.
Глаза Рэма немедленно раскрылись, и он вскочил:
— Тебе нельзя двигаться. Лежи. Как ты себя чувствуешь? Тебе что-нибудь нужно? — Он наклонился, всматриваясь в ее лицо. Глаза были усталые, грустные.
— Я чувствую себя прекрасно, — ответила она тихо, касаясь пальцами его щеки. — А вот ты выглядишь что-то неважно. Очень усталый вид. Где мы? Что случилось? Как это оказалось, что мы не на пароходе? Ты знаешь, последнее, что я помню, — это открытое окно и то, что свет в каюте не зажигался. Все остальное в тумане.
— В каюте тебя кто-то ждал. Насколько я понял, дело выглядело так: он привязал веревку к поручню на прогулочной палубе, спустился по ней к твоему окну и разбил его. Потом он ударил тебя, и ты потеряла сознание.
Она ощупала пальцами голову и обнаружила небольшую шишку.
— Хорошо, что я твердоголовая.
Рэм нахмурился:
— Это совсем не смешно. Просто чудо, что он тебя не убил. И все из-за меня. Я должен был тебя защищать. Господи, я чувствую себя полным идиотом. Мне не следовало оставлять тебя одну. Любовь моя, сможешь ли ты когда-нибудь меня простить?
И действительно, он выглядел очень расстроенным.
— Тут и прощать-то нечего. Как ты мог знать? — Она подалась к нему и поморщилась. Снова потрогала голову. — А что там у меня, сильно разбита голова?
— Да вроде бы не очень. Могло быть гораздо хуже. Скорее всего, он ударил тебя фонарем. Мы нашли его у окна. Возможно, он просто хотел испугать тебя, или рука сорвалась.
— Теперь я вспомнила. Я увидела его силуэт у окна и сразу же поняла, что он залез в окно по веревке, поскольку… — Она чуть не зажала рот рукой. Рэм сойдет с ума, если узнает, что мы делали с Вэлком.
— Поскольку что?
— Не имеет значения.
— Поскольку что, Мери?
— Поскольку… хм… поскольку дверь охранялась. Ну так вот, он направил свет прямо мне в глаза, а затем подошел. Благодарение небесам за мою быструю реакцию и уроки карате. Но мне кажется, я действовала не очень быстро. Ему удалось меня ударить. Но если бы свет не ослепил меня, я бы сделала этого подонка.
— Не надо хорохориться, Мери. Это была серьезная опасность. Я прошел через ад.
Она коснулась его щеки:
— Извини. Но совершенно очевидно, что он не хотел меня убивать. Я думаю, он ударил меня от испуга.
— Наверное, это я его испугал, когда вломился в дверь.
— Ты взломал дверь?
— Да. И почти обезумел, когда увидел тебя, лежащую на полу. Слава Богу, итальянец, который ухаживает за Вэлком, оказался врачом. Он сразу же осмотрел тебя и не нашел причин для серьезного беспокойства, но я вызвал по радио вертолет и отвез тебя в больницу в Луксоре, чтобы там сделали рентген. Признаков сотрясения мозга нет, так что они провели только успокаивающую терапию, а после этого я перевез тебя сюда.
— Куда это сюда?
— Это моя вилла. Мы в пригороде Луксора.
Она попыталась сесть.
— И как давно я здесь? Вэлком, наверное, сходит с ума.
— Шшш. — Он подложил ей под спину подушку и приласкал лоб губами. — Тебе не следует делать резких движений. По крайней мере, пока. — Он посмотрел на часы. — Сейчас десять часов утра. Я связался с пароходом и сообщил Вэлком, что с тобой все в порядке. Марк присмотрит за ней. Они причалят в Луксоре сегодня после полудня, и он проводит ее в отель. Тебе что сейчас подать, кофе или сразу полный завтрак?
— Завтрак, конечно. Но мне нужно вначале освежиться.
Рэм наклонился, чтобы взять ее вместе с одеялом. Она попыталась вывернуться:
— Я могу пройти в ванную сама.
— Не смеши меня. — Он решительно поднял ее и понес к арочным дверям.
— Рэм.
— Да, любовь моя.
— По-моему, я голая.
Он вздохнул:
— Я знаю. Поверь мне, я знаю. Это становится у нас уже доброй традицией: утром ты просыпаешься, и без одежды. — Он улыбнулся и поставил ее на ковер. — Но если ты беспокоишься обо мне, то напрасно. Мне это абсолютно не мешает.
Он показал ей, где что лежит из туалетных принадлежностей, и, убедившись, что с умыванием она может справиться сама, пошел распорядиться насчет завтрака.
Как только дверь закрылась, Мери осмотрелась. Это было что-то совершенно невиданное. Как в кино. Она провела пальцами по гладкой поверхности огромной мраморной полки с глубокими нишами. Мрамор был такого же нежного песочного цвета, как и ковер, в котором утопали ее пальцы. Вся арматура и все аксессуары сияли золотом и хрусталем.
Огромное зеркало — метра три, если не больше — в резной золоченой раме. Кресло перед туалетным столиком было обито веселым муаром арбузной расцветки. Точно такими же были и стены. На мраморной полке среди флаконов и коробочек красного дерева стояла хрустальная ваза с розами.
Еще на полке стояли изящные золотые подсвечники. Но это, видимо, для вечера. Сейчас же комната освещалась дневным светом, проникающим через застекленный потолок. В каждом ее углу стояли в горшках какие-то незнакомые цветы с густой листвой. Мери с трудом удалось выполнить обычные утренние ритуальные действия, так она была поражена красотой и богатством этой комнаты. Если здесь такая ванная, то что же тогда ожидать от других комнат? Надо будет позже осмотреть весь дом. Мери почистила зубы и попыталась навести кое-какой порядок в спутанных волосах. Затем завернулась в большое купальное полотенце и поискала душ или ванну.
Ничего похожего нигде видно не было. Очень странно. Тут как раз раздался стук в дверь.
Она открыла. Вошел улыбающийся Рэм в тех же джинсах и рубашке, но босой. В руках у него был поднос.
— Я подумал, что, когда ты будешь принимать ванну, то, может быть, захочешь выпить чашечку кофе.
Она взяла с подноса чашку с дымящимся напитком и сделала глоток.
— М-м-м… это чудесно. Спасибо. Я хотела принять ванну, но не нашла ее.
— О, это очень просто. Нажми эту кнопку внизу.
Когда она нажала кнопку, стена пошла в сторону и открыла такую красоту, что у Мери захватило дух.
— Такое, наверное, есть только в гареме турецкого паши. Я просто не могу в это поверить.
В центре большого сада под высоким стеклянным потолком был устроен небольшой бассейн. Его стенки и дно были выложены цветной мозаикой. В бассейне плавали цветки лотоса, а окружен он был кадками с тростником и папирусом, какими-то кустами с широкими листьями и небольшими деревцами. Воздух был напоен ароматом экзотических цветов, к которому примешивалось тонкое благоухание пряностей.
Улыбаясь, Рэм подвел ее к бассейну. В дальнем его конце, вспенивая чистую голубую воду, журчал водопад.
— Только, прошу прощения, почему турецкого паши? Египетского, если на то пошло. И в этом гареме ты у меня единственная, шакар.
— Ты хочешь сказать, что это твоя ванна?
Усы Рэма чуть дрогнули. Он подвел ее к водопаду.
— Вон там, — он показал на противоположный конец, — бассейн с лотосами. А это, — он показал на меньшую секцию, куда падал бурлящий поток воды, — ванна. — Он кивнул в сторону:
— А там душ. Тебе здесь нравится?
— Еще бы не нравится. Это же чудо! Ты сам это проектировал?
Он кивнул:
— Весь дом работает на солнечных батареях, у нас в Египте много солнца. Здесь также свой источник воды, есть система очистки и фильтрации.
Он привлек ее к себе:
— Я могу тебя оставить одну на несколько минут?
— Я чувствую себя нормально, честно. Даже голова не болит. Только в этом месте слегка побаливает.
Как только он покинул комнату, она сбросила полотенце, ступила в ванну и окунулась в пузырящуюся теплую воду. «Здесь вполне могут поместиться полдюжины человек, и еще останется место, — подумала она, подставляя плечи под водопад. — Вот говорят: рай, рай. Вот он, настоящий рай».
Она села и принялась изучать стены. Они были расписаны в современной манере, яркими, сочными красками. Но сюжеты были выбраны из древней жизни — боги и богини, фараоны и их жены, просто люди, животные, утки, фелюги на Ниле.
По комнате были разбросаны низкие длинные диваны и маленькие столики. И опять к ней пришло странное чувство, что все это уже когда-то было, что она уже сидела однажды в таком бассейне. Столетия назад. Мери закрыла глаза, погрузившись в «воспоминания».
Возвратился Рэм и тихо поставил тазик с горячей водой и бритвенными принадлежностями на стеклянный столик рядом с бассейном. То и дело поглядывая на ванну, он снял рубашку и начал торопливо намыливать лицо. Посмотрел на руки, не дрожат ли, а то, пока бреешься, недолго перерезать себе горло. Эти пальцы еще ощущали бархатную нежность ее кожи, округлости ее тела, как будто он прикасался к ней только что. Но сейчас к ней прикасались капельки воды, которые нежно стекали по ее груди. Они, наверное, ласкают сокровенные места и там, в глубине. Он ревновал к ней эти капельки.
Рэм очнулся от размышлений и мысленно обругал себя.
Идиот, ей нужен отдых и уход. Держи себя в руках.
Ему удалось побриться за рекордно короткое время и незамеченным скользнуть в пузырящуюся воду.
Почувствовав толчок, Мери открыла глаза:
— Рэм! Что ты здесь делаешь?
— Я… хм, я здесь живу. Разве ты забыла?
— Но я имею в виду — в этой ванне.
Он улыбнулся:
— Ты в этой ванне, и я в этой ванне. Какое совпадение. И поскольку это все же случилось, позволь мне тебя помыть. Потом я сделаю тебе массаж и подам завтрак в постель. Я обещал доктору, что обеспечу тебе хороший уход.
— О Боже. Я не ребенок. Я могу вымыться сама. Меня никто не мыл, начиная с пяти лет.
— Ну и прекрасно. — Он взял флакон и наполнил ладонь жидким мылом. Пока он методически намыливал каждый квадратный сантиметр ее тела, лицо его было абсолютно бесстрастным. И только однажды — а может быть, дважды, — слегка дернулась скула и затрепетали крылья ноздрей, выдавая, что делается там внутри.
Мери эта ситуация откровенно забавляла. Она даже закусила губу, чтобы не рассмеяться. Ну кого, скажите на милость, обманет это сексуальное представление. Страдание было написано у него на лице.
Ее пальцы лениво двинулись в поход сквозь густые мокрые заросли у него на груди. Она добралась до золотого кулона, долго рассматривала его, затем посмотрела на свой:
— Они почти одинаковые.
Рэм улыбнулся:
— Я знаю. — Он сложил их вместе. — Эта пара образует единое целое.
— А такие кулоны часто встречаются в Египте?
Он покачал головой:
— Они очень древние. Очень. Насколько мне известно, эта пара уникальна. Другой такой не существует.
— С моим кулоном случались весьма странные вещи.
— Я знаю. — Он загадочно улыбнулся.
— А ты можешь мне что-нибудь разъяснить?
— Я думаю дать тебе возможность догадаться самой.
— Ах, ты задумал играть со мной в игры? — Ее рука скользнула под воду.
Он схватил ее за запястье и хрипло произнес:
— Не надо этого делать, любовь моя. — Затем распустил ее волосы и, когда их глаза встретились, мрачно добавил:
— Почему ты не решаешься сказать хоть слово?
Она хихикнула и невинно замахала ресницами:
— Moi ?
Он пропустил пальцы сквозь ее волосы, смочил длинные пряди под водопадом и мягко намылил ее голову.
— Скажи, когда будет больно.
Но ей не было больно.
— М-м-м… Это восхитительно. — Она закрыла глаза.
Он закончил мытье, подержал ее под струей воды, чтобы смыть мыло, а затем быстро выпрыгнул из ванны и обернул полотенце вокруг талии.
— Тебе есть, что прятать? — хихикнула она, наблюдая за его проворными движениями.
Не произнося ни слова, он помог ей выйти, быстро встряхнул ее волосы, затем вытер их, обернул мягким полотенцем и проводил ее к креслу перед туалетным столиком.
Она сидела в кресле и улыбалась. Он вымыл ей голову, почти как профессиональный парикмахер.
— Ты никогда не хотел стать парикмахером?
На сей раз он рассмеялся.
— Только для тебя, шакар, только для тебя. — Закончив ее причесывать, Рэм несколько секунд стоял молча. — Я хочу спросить тебя кое о чем. У тебя нет никаких соображений о том, кто мог ударить тебя ночью?
— Нет. А у тебя?
— К сожалению, тоже нет. Но когда я доберусь до этого сукиного сына, то ему несдобровать! Я его убью. Как он смел посягнуть на мое!
Мери поежилась:
— Ты всегда пугаешь меня, когда так говоришь.
Может быть, как раз это и выражает его настоящий характер? Может быть, за внешним шармом и нежностью скрывается безжалостный деспот?
— Извини, если я огорчаю тебя, любовь моя. — Он наклонился и пощекотал ее щеку. — Но прошлой ночью я умер тысячу раз, когда услышал твой вскрик и нашел тебя, лежащей на полу. Я так сильно тебя люблю, что схожу с ума, как только представлю, что кто-то может сделать тебе больно. Клянусь, что, пока живу, пока дышу, этого не сделает никто, и никому не удастся забрать тебя у меня.
Звук его голоса, его теплое дыхание смягчили Мери. Вновь ее наполнило знакомое, неописуемо сладостное желание.
Их глаза встретились в зеркале. Лучи солнца, попав на кулоны, вспыхнули. Он поднял руки и погладил ее шею и голые плечи.
Мери закрыла глаза и откинула голову назад. Его ласки были нежными, как легкий теплый ветерок. Рэм прижал к себе ее спину:
— Но мы будем вместе. Обязательно будем.
Она поднялась, повернулась к нему и протянула руки.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29