А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Могу и не успеть твою шею спасти. Так что не придумывай ерунды. Подожди, я со своими ребятами посоветуюсь, как бы нам это все обустроить. Я не хочу закон нарушать, лучше позже да лучше.Альбина ушла от него злая и расстроенная. Буквоедство Егорова могло на этот раз оказать плохую услугу и затормозить весь процесс. Если он пойдет официальными путями, то неизвестно еще, как повернется все дело и как поведет себя Павел.— Лаврентьева, подожди.Она обернулась на окликнувший ее голос. Ее догнал Юрчик, молодой помощник Егорова, недавно приступивший к нему на работу. Он оглянулся и засеменил рядом с ней.— Ты чего? — удивилась она.— Слушай, шеф со своими законами все дело затягивает. Но ты-то права — нам бы сейчас этого Пашку расколоть, и все на свои места встанет.— Ты что предлагаешь?— Хочешь, помогу тебе? Ну, сама понимаешь, как дополнительная услуга.— За отдельную плату, хочешь сказать? — усмехнулась Альбина. А парнишка не промах. За спиной у шефа решил подзаработать. — И чем ты мне можешь помочь?— Дам тебе его адрес. Ты же этого хочешь? К нему сходить?— А ты мне прикрытие организуешь?— Да, — не моргнув глазом ответил Юрчик, хотя плохо представлялось, какое из него выйдет прикрытие. Но Альбина уже вошла в азарт. А вдруг все получится? И они потом Егорову на блюдечке с голубой каемочкой преподнесут всю информацию, а уж он дальше разберется. Ну, чем она рискует? Не станет же Паша ее убивать? Зачем ему? Она ведь для него не угроза. Пока.
Павел жил в абсолютно непримечательной квартире в старом многоэтажном доме с воняющими подъездами. Взглянув на Альбину отсутствующим взглядом, он хотел было закрыть дверь, но она не дала, вставив ногу в дверной проем.— Поговорим? Или ты так и будешь прикидываться, что тебе память напрочь отшибло.— Ты о чем? — раздраженно проговорил он. Выглядел он так, словно его лихорадило. Заторможенный взгляд, глаза красные, слезятся, шмыгающий нос, к тому же постоянно дотрагивался до носа движением, которое не могла не узнать Альбина, повидавшая в своей жизни не одного опиюшника в состоянии кумара.— Что же ты так? — ласково сказала она. — Дотянул до такого состояния? Или ширево поздно привезли?Павел испуганно оглянулся на двери соседей.— Может, все же пустишь?— А на кой ты мне сдалась? Я занят.— Вижу, что занят. Не хочешь же ты, чтобы я сейчас на весь подъезд обсуждала твои проблемы? А проблемы у тебя, скажу сразу, немаленькие.Он отодвинулся, нехотя пропуская ее.— Чего хочешь?— Я сестра Даши Лаврентьевой, помнишь такую?— Нет.— Только вот не надо мне тут мозги пудрить. — Альбина осмелела, так как знала, что в таком состоянии Павлом легче манипулировать. — Все ты помнишь прекрасно.Павел взглянул на не неё плывущим взглядом и поплелся, пошатываясь, на кухню. Альбина, соображая быстрее него в данной ситуации, обогнала его, ворвавшись на кухню, где, как и ожидалось, на столе около плиты были заготовлены все необходимые принадлежности — шприц, жгут, ложка, чек, словом, она явно помешала процессу своим прибытием. Интересно, кого же он ждал, что с такой готовностью открыл дверь?В квартире стояла вонь от давнишней грязи и стухших продуктов. На фоне бедности и беспорядка выделялись ярким пятном видак относительно неплохого качества и телевизор. Все остальное казалось атрибутами фильма-чернухи о бедном наркомане, продавшему все на очередную дозу. Похоже, что Павел был как раз из числа таких.— Вот что, парень, я все про тебя знаю. Вопрос в том, хочешь ты один за всех отдуваться, или все-таки разделим все по справедливости.— Ннне понимаю, я ничего не понимаю, — лепетал Паша, двигаясь к столу.— Ладно, шмыгнись, я подожду.Он недоверчиво посмотрел на нее, но желание ввести очередную дозу превалировало над всем остальным. Альбина спокойно проследила, пока он заготовил все необходимое, набрал шприц, завязал жгут и вдруг внезапным движением выхватила шприц у него из рук и отскочила в сторону.— Хочешь получить назад? Поговорим, отдам!Глаза Павла налились яростью.— Отдай, сука, — прорычал он, кинувшись на неё. Дискоординация движений сыграла с ним злую шутку — он промахнулся и ударился головой об угол стола и потерял сознание.Альбина растерянно смотрела на распластавшееся на полу тело. Нагнулась, пощупала пульс. «Живой», вздохнула она с облегчением. Вызвав Юрчика через систему вызова, она, беспокойно оглядываясь на дверь, связала, как могла, руки Паши ремнем, сняла с него жгут. Юрчик все не появлялся и она выглянула в подъезд, где он, по идее, должен был ждать ее сигнала. Юрчик стоял у двери, держа в руках сотовый телефон.— Ты чего не идешь? Ничего себе, прикрытие!— Да я тут Палыча вызывал, — хлопая глазами, пролепетал Юрчик. Похоже, он просто струсил.— Егорова?— Ну да, я же не знаю, что там у тебя произошло. Вдруг — беда какая.— Так, если беда, ты первым делом должен был бы сюда ломануться, а ты шефу названиваешь.—Он лучше меня разрулит. Уже едет. Так что там у тебя?— Спасибо, что спросил, — съязвила Альбина, — пошли, подстрахуешь.Юрчик нехотя поплелся за ней. Увидев на полу Пашу, он побледнел.— Мертв?— Живой, просто башкой стукнулся. Сейчас очухается, как раз будет в нужном состоянии.— А если не очухается?— Очухается, — уверенно сказала Альбина, убеждая прежде всего саму себя. — Он несильно ударился.— А тебе палец в рот не клади. — хмыкнул Юрчик, стягивая ремень на руках Павла потуже. — А если бы он тебя убил?— Не в том состоянии. Уже перешел лимит времени.На самом деле Альбина сильно перетрусила, подумав, что, пожалуй, переоценила свои возможности.Пока они ждали приезда Егорова, Павел начал шевелиться.— Очухивается вон. — процедила облегченно Альбина. — Теперь он все расскажет, только дозой перед глазами не надо забывать вертеть.— Жестоко, — присвистнул Юрчик. — А вдруг коньки отдаст?— Не отдаст. Ему до этого еще далеко. Быстрее все выложит, чем сдохнет. Скоро ломка начнется и он об этом прекрасно знает. — Альбина ткнула Павла кончиком ботинка и тот пошевелился, отрыв глаза. Уставился на заветный шприц в руке Дормич.— Отдай машинку, — прошипел он.— Отдам. Только сначала расскажи нам, где кассета.— Пошла ты…— Хорош гнать тут! — Альбина вынула шприц и положила большой палец на поршень. — Хочешь, чтобы я вылила все? Я могу! Только ведь знаешь, что через несколько часов с тобой ломка вытворять начнет. Ты этого хочешь?Она слегка нажала на поршень и капля желтой жидкости упала с иглы на пол. Павел застонал.— Так где кассета?— Какая кассета? Я ничего не знаю. Это вообще не я!!! Отдай машинку, ну, отдай!— Не ты? А кто? — включился Юрчик. Похоже, что парень в самом деле вот-вот все расскажет. — Кто, выкладывай? Меняев, Шилин, Тамлович, кто еще? Кто из них? — Он перечислил всех из той группы любителей поиздеваться. Павел явно выбивался из их компании сыночков богатеньких папаш, похоже, что его уже давно зацепили на наркоте и этим держали.— Если сам знаешь, чего пришел? — прохрипел, закашлявшись, Павел.— А хотим от тебя все услышать. — Альбина выдавила еще одну каплю, капнув её на губы Павла. Тот жадно облизал каплю и замотал головой, как безумный.— Да, они это все! Они, гады! Они этих девок делали, а я только снимал за бабки! Я тут не при чем! Сволочииииии!!!! — завыл он. — Отдай баян!!!!!— Что снимали? Что??? — заорал Юрчик ему в лицо. Паша беспокойно заерзал на полу — явный признак того, что ломка начала проявлять свои первые симптомы. И хотя до настоящей ломки оставалось еще несколько часов, Паша знал, какой ад ему грозит.— Порнуху. — выдохнул он. — Насиловали баб и снимали! А ваша баба сопротивлялась, вот и избили её. А я только снимал, я только…Альбина поднесла шприц к его вене и ввела иглу.— Слушай меня внимательно, — по слогам проговорила она Паше в лицо. — Если ответишь, введу дозу. Где Даша? Где та девушка, которую мы ищем?— Не знаю, — еле выговаривая слова произнес Паша. — Ей Богу не знаю! Все говорят, что умерла!
— А ну-ка, иглу вытащи из вены!Голос Егорова прозвучал неожиданно резко и громко. Ворвавшись в квартиру, он моментально оценил ситуацию, на языке вертелось тысяча ругательных слов в адрес Альбины и Юрчика, но, похоже, времени на выяснение отношений не было.— Ты что, хочешь чтобы тебя обвинили в краже и сбыте наркотиков? — заорал он на Альбину. — Совсем с ума сошли тут? Лес валить охота?Это уже относилось и к Юрчику. Тот резко сник, вся бравада куда-то улетучилась.Альбина послушно вытащила иглу из вены и отошла в сторону.— У нас все записано, шеф, — проговорил скороговоркой Юрчик. — Все показания. Теперь спокойно можно ментам данные передать. Все основания для открытия дела есть.Альбина кивнула в подтверждение его слов и выложила на стол диктофон. Теперь Егоров может ругаться на них, сколько угодно. Главное дело сделано.Пока они разбирались между собой, вызывали скорую и оперов, она отошла к окну, отключившись от громкого голоса Егорова, объяснявшего кому-то из знакомых по телефону ситуацию. Похоже, это и есть вся правда. Даша стала жертвой группы извращенцев, наверняка, её запугали, она не перенесла случившегося и… Что она с собой сделала, уже не узнаешь. Но в живых её наверняка нет. Если бы кто из них заметил её живую, непременно разнесли бы эту новость — ведь она являлась свидетельницей. Одной из многих, впрочем.Вытянув конец нитки, распутать клубок не составило труда. Дело не получило огласки, так как оказались втянутыми многие громкие фамилии, но виновных все же наказали, хотя и не в полной мере. Нашли кассеты с записями, свидетелей, жертв. Но никто из них после исчезновения Даши о ней ничего не слышал. Пропала бесследно. Надежды отыскать её не было никакой.
Альбина съездила в деревню и рассказала родителям о расследовании.— Я не смогла найти её, но смогла наказать виновных, — вздохнула она им. — Надеюсь, это успокоит её.— Жива они или мертва, ты сделала что, смогла, Катюша. Не терзай себя больше этим. — Антонина прижала её к себе и они вместе заплакали, каждая о своем. Глава 13 В лаборатории все только и говорили об этом деле, поражаясь настойчивости Катерины.— Ты, конечно, молодец, — даже Людочка не могла не признать своего восхищения. — Провернуть такое! Уважаю, Лаврентьева, ничего не скажешь!С этого момента отношения с коллегами у Альбины изменились коренным образом. Марина Степановна уже в открытую дружила с ней, Молчанова тоже восприняла её, как личность, словом, воцарились мир и спокойствие. Одна Горячева иногда покусывала Катю, получая не меньше в ответ, но появлялась она так редко, что погоды это не делало. Шеф, памятуя отказ Лаврентьевой встретиться с ним во внерабочей обстановке, обиду таки затаил, но внешне ничем этого не проявлял.Пару недель затишья Альбина спала сном младенца, подумывая уже о будущем, о судьбе имени Альбины Дормич, о новой карьере. К концу второй недели сон повторился. Опять все то же самое. Тоскливый образ. Руки, тянущиеся к ней. Невыносимая боль.Когда она проснулась, хотелось перерезать себе вены немедленно. Внутренняя боль была просто нестерпима. И еще она четко поняла — это не Даша. Это Катерина. Это она терзает её. И наказание виновных в смерти Дашуты ничего не изменило.
Мертвая Катя по-прежнему не хотела отпускать её от себя. Но почему??? Хотелось кричать и царапать стены. Альбина вытащила фотографию Катерины и стала внимательно смотреть на неё, словно пытаясь заговорит с ней, услышать ответ на своей вопрос. Ты мертва, но не хочешь смириться со своей смертью, шептала она. Почему? Ведь ты сама выбрала умереть. Сама… Что же тебя держит здесь, среди нас? Выбрав смерть, почему ты не уходишь?Тут Альбина задумалась. А ведь она не знает подробностей смерти Катерины — ни дня точно не знает, ни как это случилось. Проделав такой огромный труд, она ни на миллиметр ни приблизилась к разгадке. Штопарь не дал ей ни малейшего намека, где искать. Почему Катя умерла, если была не готова к смерти? Если оставила что-то недоделанное на Земле? В какой-то момент у Альбины появилась совершенно сумасшедшая мысль, которую она хоть и отгоняла, как совершенно безумную, но избавиться от неё не могла. Она засела в мозгу глубокой острой занозой. А вдруг именно в этом кроется та тайна, на которую намекал Штопарь? Ведь больше ничего знаменательного в жизни Катерины она не раскопала. С Дашей сделано все возможное. Планируемый скандальчик с трусливым Леонидом можно было не принимать в расчет. От такого мелкого выяснения отношений душа Катина вряд ли покой приобретет. Нет, тут что-то более важное должно быть. Более значительное.
Альбина вскочила и схватила телефон.— Аня? Аня, это я. Да, да, все нормально. Мне твоя помощь нужна срочно. Ну, до завтра подождет, да. Я приеду к тебе в институт. Не волнуйся, это не меня касается. Ну, хотя и меня тоже, да. Извини, что разбудила.
Только после этого она смогла уснуть, проспав почти до одиннадцати дня. К Анне Себастьяновне она подъехала уже к обеду и позвала её перекусить в ближайшем кафе, чтобы поговорить вне больничных стен.
— У тебя что-нибудь случилось? — Анна внимательно разглядывала Дормич. Выглядела та неплохо, свежо и подтянуто, но её что-то явно беспокоило.— Да, много всякой всячины. Затянула я, видимо, со своей второй жизнью, — невесело усмехнулась Альбина.— Что ты хочешь сказать?Анна насторожилась, неужели опять не справляется и о суициде думает?— Да нет, не волнуйся, — заметила Альбина беспокойный взгляд психолога, — ты не то подумала. Просто, я никак не разберусь, чего хочу. А еще эта история…— Какая история?— Ну, помнишь я тебе про сон рассказывала, когда еще таблетками траванулась.Анна кивнула.— Ну вот, меня тогда один сон зацепил, и так и не отпускает.— Тревожный сон? Повторяется?— Не хочу тебя втягивать в это, Аня. Не обижайся. Все так запутано. Вот распутаю, а потом можно уже и на сцену выходить.— И когда ты планируешь открывать свое имя?— Скоро, скоро. Думаю, уже очень скоро. Одну вещь еще выяснить осталось. И в этом ты мне можешь помочь, Аня.— Как?— У тебя есть доступ ко всем архивным документам. Разузнай подробности смерти Лаврентьевой. Все, что сможешь. Это очень важно.— Что именно важно?— Например, от чего она умерла и еще…— Да?Альбина запнулась. Она не была уверенна в том, что именно она хочет найти.— В общем, все, что получится, Аня. Сможешь?— Хорошо. Если тебе это поможет, я сделаю.Просьба Анну удивила. Вроде бы Альбина уже смирилась и адаптировалась к новому состоянию, зачем ей ворошить смерть несчастной девушки? Но если ей психологически необходимо, то пусть так и будет.Разыскать сопроводительные документы на Лаврентьеву и получить доступ к ним не составило большого труда — следовало лишь запастись разрешением Булевского, спуститься в архив и найти нужную ячейку. Архив находился в подвале и освещался довольно тускло. Анна присела за столом и начала листать сшитые страницы, щурясь от напряжения. То, что было записано в ожоговом центре, её не очень интересовало. Можно не читать, она все это знала практически наизусть. Куда любопытнее была подшитая выписка из центра экстренной помощи, где Лаврентьева, в общем-то, и умерла. Листая подробные записи, она вчитывалась в описание состояния пациентки сразу после поступления, диагноз, ход операции… Через пару минут Анна Себастьяновна уже мчалась к телефону, зажав в руках архивные записи. Тетя Дуся, охранявшая архив, крикнула ей вслед, что документ перед выносом надо записать в журнал, но Полякова словно не слышала её, ошеломленная прочитанным.Альбина примчалась через час. Новость казалось невероятной. Прав был Штопарь, ох как прав. Что же он сразу-то ей не сказал? Столько времени потеряли… И сны все эти, все правда! Потому и не прекращались! Ах, Катерина, наворочала дел. Как же теперь это все расхлебывать?Алтбине не терпелось своими глазами прочесть то, что Анна пересказала ей по телефону.— Аня, мне необходимо встретится с тем врачом, который все это записал.Анна завела её к себе в кабинет и уселась напротив, дав ей время внимательно разобрать врачебные каракули.— А что тебе это даст? Ты хочешь еще что-нибудь выяснить?— Конечно! Необходимо потянуть ниточку до конца, так просто я не успокоюсь.— Может, ты подумаешь все же, а надо ли тебе это? Что ты собираешься делать, когда найдешь концы? Это же безумная ответственность, это человеческая жизнь!Анна была не менее взволнована, чем сама Дормич. Но она все же пыталась предусмотреть все шаги наперед, не давая эмоциям наломать дров. Альбину можно было понять, но как бы она потом не пожалела о своей поспешности.— Тебе бы со своими проблемами справиться, а ты уже готова в чужие нос сунуть.— Как ты сказала — в чужие? Да, видишь ли, получается, что не совсем чужие мне проблемы Лаврентьевой. Я как бы жизнь с ней делю теперь.— Нет, ты не права. Ты просто в роль чересчур вошла. Ты не делишь с ней жизнь, ты адаптируешься к своей новой жизни, но при этом воспользовалась её окружением для смягчения новых ощущений.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32