А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Как будто почувствовав ее внезапную усталость. Тор обнял ее за талию и прижал к себе.
Вилли провел их в моечную — огромное помещение, заполненное брокколи, кукурузой и салатом. Несколько коробок было сброшено с полок, а их содержимое валялось по всему полу.
— Это все?
Марко неловко топтался на месте.
— Не совсем, — буркнул он и многозначительно посмотрел на Андреа. — Может быть, вы останетесь здесь с Вилли, а я пока покажу все мистеру Торсену?
Она поборола искушение последовать совету Марко. Он явно пытается отстранить ее от дальнейшего осмотра, и наверняка у него есть для этого веская причина. Она сжала губы. Как владелец рынка, она не может взвалить все на плечи Тора, особенно учитывая тот факт, что его вмешательство в ее жизнь лишь временное явление. Нет, поправила она себя, она не взвалила бы все на его плечи, даже если бы он был ей настоящим мужем.
— Я ценю твою заботу. Марко, но мне бы хотелось самой все увидеть. — Она улыбнулась. — Я не рухну при виде небольших беспорядков, обещаю тебе.
Он кивнул с несчастным видом.
— Это наверху.
Она знала, чего ей ожидать, еще до того, как он открыл дверь в ее кабинет. И все же ее охватила невыразимая ярость, когда она увидела куски подтаявшего льда вперемешку с кукурузой, полностью завалившие комнату. Она отвернулась, следом за гневом на нее навалилась вся усталость этого изнурительного дня. Отшатнувшись назад, она попала прямо в руки к Тору. Пара напроказивших мальчишек здесь ни при чем. Разгром учинили намеренно. И рассчитан он на нее.
Слишком много всего, чтобы не рухнуть.
— Пойдем, — сказал Тор, сохраняя хладнокровие и крепко обнимая ее. — Мы уезжаем. Марко, вы можете убрать здесь все к понедельнику?
— Разумеется, мистер Торсен.
Тор поддерживал ее, пока они спускались по лестнице и шли к грузовой площадке. Она с жадностью глотнула свежего воздуха, слезы душили ее. Не произнеся ни слова, он схватил ее на руки и понес к машине.
— Не переживай, любимая, — шептал он ей на ухо. — Они этого не стоят. — Опустив ее на переднее сиденье, он сел за руль.
— Как можно так отвратительно поступить? — сквозь слезы проговорила она. — И зачем? Месть?
Он стиснул челюсти.
— Не знаю. Но клянусь тебе, я это выясню. Не волнуйся. Я обо всем позабочусь. — Он завел мотор и тронулся с места.
Невидящими глазами она вглядывалась в ночь. Тор обо всем позаботится. Именно это он обещал, и именно поэтому она вышла за него замуж, верно? Ей необходимо поставить Рынок Константина на ноги и поднять прибыль. Ей необходимо выполнить обязательства, заплатить долг банку и сохранить контракт Торсенов с Милане. И достичь этого она могла, только выйдя замуж за Тора.
Сегодня они напоролись на первый сучок, споткнулись о первую кочку. Задача Тора как раз и заключается в том, чтобы убирать сучки и сглаживать кочки. Незачем ей путать его заботу о бизнесе с заботой о ней. И уж конечно, незачем путать эту заботу с вниманием к ней, а тем более с любовью.
Но почему ее обуяло желание переложить все свои трудности на первого же человека, который предложил ей услуги? Джек Максвелл купил бы Рынок Константина. Может быть, его предложение» в чем-то оскорбительно, но ее и раньше оскорбляли — и ничего, она до сих пор жива. Конечно, если бы она продала рынок, Торсены потеряли бы контракт с Милане, а она потеряла бы Торсенов. Конкретнее — она потеряла бы Тора. Что очень скоро и так произойдет. Она оказывается в проигрыше независимо от своего решения.
Машина остановилась. Тор заглушил мотор. Очнувшись от размышлений, Андреа огляделась вокруг. Они не подъехали ни к дому его родителей, ни к гостинице. Она вообще не знала, куда они приехали.
— Где мы? — подозрительно спросила она. Не ответив, он вышел из машины. Потом открыл дверцу с ее стороны.
— Добро пожаловать домой.
Добро пожаловать домой. То есть к нему домой? Она отвернулась от него и уставилась в ветровое стекло, отказываясь двигаться. Она не выйдет. Искушение слишком велико, а ее сопротивление слишком слабо.
— Забудь об этом.
— Ты не можешь просидеть здесь всю ночь, — мягко сказал он.
— Могу.
— Сейчас пойдет дождь.
— Я люблю дождь.
— Я тоже. Но мне больше нравится смотреть на него изнутри.
Она едко улыбнулась.
— Я и так внутри. Он сдвинул брови.
— Ну, это ненадолго.
Он наклонился и расстегнул ремень безопасности. Сильный рывок выдернул ее из машины прямо в его зовущие объятия.
— Я не могу ночевать здесь! — запричитала она. — Это твой дом. А у нас с тобой соглашение. Он был терпелив.
— Любимая, ты в шоке — свадьба, прием, потом этот разгром на рынке. Тебе станет лучше дома. — Он тихонько потянул ее за руку. — Пойдем.
— Нет. — Она скрестила руки на груди и упрямо уставилась на него исподлобья. Она не пойдет с ним в его дом. Однако ей совсем не улыбался и ночлег на чердаке ее офиса. Она вздрогнула. Гостиница — лучше не придумать. — Гостиница — лучше не придумать, — сообщила она ему.
Он попытался вразумить ее.
— Уже поздно. У нас нет с собой вещей. Мы устали и скоро промокнем насквозь.
— В гостиницах привыкли к поздним, уставшим и промокшим посетителям без вещей. — фыркнула она. — Бьюсь об заклад, они в основном только таких и видят.
Он стиснул зубы. Она сильно сомневалась, что у него осталось еще терпение уговаривать ее или вразумлять. Следовательно, если судить по выражению его глаз, ему остается только ее убить.
— Иногда действие приносит гораздо лучшие результаты, чем слова, — буркнул он. — Похоже, с тобой по-другому нельзя.
Явно приняв решение в пользу ненанесения увечий, он наклонился, перекинул ее через плечо и понес. Крепко обхватив ее колени, он нес ее, отчаянно протестующую, в приземистый дом типа бунгало.
— Вот, теперь мы вдалеке от дождя и соседей — и нам гораздо удобней, — сказал он и поставил ее на ноги. — Разрешаю тебе спорить сколько твоей душе угодно.
Она шумно вздохнула.
— С превеликим удовольствием! Ты…
— Я собираюсь принять душ, выпить, сделать пару телефонных звонков — и отправиться в постель. — Он развернулся и исчез в длинном коридоре.
Она не верила своим ушам и глазам.
— Как ты здорово обращаешься со своей женой во время брачной ночи! — крикнула она, не подумав.
Он вернулся, уже раздетый по пояс.
— Я с превеликим удовольствием буду обращаться с тобой как с женой во время брачной ночи. — Он указал на дверь. — Вот спальня. Я скоро приду к тебе.
Она упрямо покачала головой.
— Наше соглашение, — прохрипела она. Он двинулся к ней, и она зажмурилась в испуге. О Боже, она разозлила этого человека. Теперь он захочет ее целовать, трогать, делать с ней что-то чудовищное и восхитительное.
Он приподнял ладонью ее лицо.
— Посмотри на меня, любовь моя, — тихо приказал он.
Вся дрожа, она разлепила ресницы и бросила на него опасливый взгляд. Он не выглядел взбешенным. Он не выглядел даже расстроенным. Он выглядел… Черт бы его побрал, он выглядел просто доброжелательным! — Да?
— Тебе нечего бояться. Я не забыл о нашем соглашении. Просто привезти тебя сегодня сюда показалось мне лучшим выходом. Ты не должна быть одна, а к родителям возвращаться как-то не хотелось. Если ты предпочитаешь поехать к себе, я тебя отвезу.
Глаза ее расширились. На чердак? Он ее уж точно убьет, если узнает о чердаке.
— Нет-нет. Не хочу.
— Прекрасно. У меня есть свободная спальня. Ты можешь спать там. Что же касается моих намерений, то могу повторить. Я бы хотел принять душ. Мне нужно позвонить Райнеру и решить еще пару проблем по телефону. Неплохо было бы выпить, желательно что-нибудь покрепче. После чего я собираюсь забраться в постель и заснуть. — Его пальцы еще на секунду задержались на ее щеке, потом он опустил руку. — Вот и все. Предлагаю тебе сделать то же самое.
И это называется — он охвачен огнем неудержимой страсти. Она почувствовала, как все внутри у нее упало.
— Ты прав, — пробормотала она. — Прошу прощения за то, что я вышла из себя.
— Ничего страшного. День был длинным и изматывающим. — Она сморгнула, а он вздохнул, потирая заросшую жесткими волосами грудь. — Тяжелее, чем я ожидал. Может быть, ты примешь душ первой? Я пока позвоню Райнеру.
Она кивнула, злясь на свою впечатлительность, но еще больше злясь на то, что не может оторвать взгляда от гипнотизирующего движения его руки на груди. Это все, должно быть, от недосыпания. Ей рассказывали невероятные истории о людях, которые долго не спали. Она стала считать, сколько времени провела без сна. Сейчас, должно быть, больше часа ночи, а она на ногах с шести утра. Может ли такое быть, если не спать восемнадцать часов? Она неохотно решила, что все-таки не может.
— Андреа? — Не нотка ли раздражения прозвучала в его тоне?
— Все в порядке, — заверила она. — Я еще не заснула. Сейчас пойду приму душ.
Может быть, он ничего не понял, но виду не подал.
— Вот и правильно, — согласился он с чрезвычайно серьезным выражением лица. — Увидимся утром.
Она глубоко вздохнула и поплелась в сторону предложенной спальни. Открыла дверь и заглянула внутрь. Очень мило. Комната была небольшая, окрашенная в приятные голубые и золотые гона. Превосходная комната для ее несуществующей свадебной ночи. Сморгнув набежавшие слезы, она прошла в ванную. Разделась и встала под горячую струю.
Как приятно смыть всю усталость и боль сегодняшнего дня! Если бы она могла смыть и сердечную боль. Но она уже знала, что эта боль бывает написана несмываемой краской.
Она вытерлась большим пушистым полотенцем и посмотрела на груду одежды у своих ног. Неплохо было бы надеть пижаму — или хотя бы ночную рубашку, но она не осмелится просить еще о чем-нибудь Тора. Решив обойтись без просьб, она собрала одежду и прошла в комнату.
К ее восторгу, на кровати была разложена белая, простого покроя рубаха. Она бросила свою одежду и приложила нежный шелк к телу. Розовая кожа просвечивала сквозь тонкую материю. Без сомнения, рубаха Тора. Такая огромная, что можно не сомневаться, кому она принадлежит. Она сунула руки в рукава и улыбнулась. Какой заботливый жест.
Пугаясь в широченной рубахе, она закатала манжеты. Размер, в общем-то, никакого значения не имеет. Она слишком измучена, чтобы ей было не все равно, слишком измучена, чтобы вообще соображать. Сладко зевнув, она забралась на кровать и натянула простыню до самого подбородка.
Итак, свадебная церемония завершена. Жаль, что проблемы испортили праздник. Вдруг глаза ее широко раскрылись. Жаль, что ее проблемы все испортили. Она села, лоб перерезала морщина. Она обвиняла Тора, что он ставит бизнес на первое место, а ведь он все время занимался ее бизнесом и ее проблемами. Ужасно. Она свернулась калачиком под простыней, чувствуя досаду и вину. Невыносимо ужасно.
Андреа шевельнулась и оглядела темную комнату. Она точно не знала, что именно ее разбудило, может быть, какой-то необычный звук. Через некоторое время она поняла, что сон исчез. Она снова услышала шум и на этот раз распознала звяканье стекла. Откинув простыню, она на цыпочках вышла из комнаты. В конце коридора светился одинокий огонек, дверь была открыта, и она пошла к ней.
— Top? — позвала она, прикрывая глаза от света.
— Не можешь уснуть? — Его усталый голос прозвучал со стороны дивана в гостиной. — Я тоже. Давай ко мне. — Он сдвинулся, и она, мгновение поколебавшись, пристроилась рядом, положив голову ему на плечо.
Потом посмотрела на бокал у него в руке.
— Что ты пьешь?
— Апельсиновый сок. Хочешь?
— Спасибо. — Она сделала большой глоток. — А почему тебе не спится? Из-за рынка… — она помолчала, думая о том, стоит ли ей заводить этот разговор, и опасаясь его, — или из-за нашей женитьбы?
— Из-за того и другого.
— О! — И этим все было сказано.
Он взял у нее из рук бокал, одним глотком осушил его и поставил на столик позади них. Потом выключил настольную лампу, и комната окуталась приятным полумраком.
— Я мог бы убить Хартсуорта за то, что он сделал.
Она беспокойно шевельнулась.
— Ты уверен, что это его рук дело?
— А ты разве нет?
Она нисколько не сомневалась.
— Я уверена.
— Вот и я тоже. — Она почувствовала, как он весь напрягся. — Больше он такого не сделает. Я об этом позаботился.
Она судорожно сглотнула.
— Как?
— Наверное, будет лучше, если ты не узнаешь. Главное, что я ясно высказался для всех остальных. Больше они тебя и пальцем не тронут.
— Ты хочешь сказать, не тронут Рынок Константина.
Он пожал плечами.
— Это одно и то же.
— Нет. Эго не одно и то же. Константин — это бизнес, а я , — Моя жена, — перебил он ее, чуть повысив голос. — Сегодня я стоял перед священником и клялся защищать тебя. Именно это я и собираюсь делать.
— Я хорошо помню слова о любви и доверии. — Она нахмурилась, стараясь вспомнить все, что говорил священник. — Откуда взялась эта защита?
Наступило долгое молчание.
— Он говорил по-норвежски, — кратко ответил Top. — Защищать и… э-э, заботиться. Как-то так. Легкая улыбка коснулась ее губ.
— Понятно. Ты, видимо, забыл мне перевести этот кусочек.
— Видимо, забыл. — Он пошевелился и покрепче прижал ее к себе. — Я думал о том, где мы будем жить. Я хочу, чтобы ты переехала сюда.
Как ей на это ответить? Как-нибудь небрежно. Сказать что-нибудь смешное, милое — и безопасное.
— Забудь об этом.
Ему не стало смешно, и слова эти не прозвучали ни мило, ни безопасно.
— Не забуду! Ты тоже стояла перед священником и тоже давала клятвы.
— Я никогда не обещала…
— Жить со мной. Обещала. Ну да. Правильно.
— Обещала? Когда?
— Вначале и перед самым концом.
— Самый подходящий ответ изо всех, когда-либо мною слышанных. Попробую догадаться. Это говорилось по-норвежски, и ты и эту фразу забыл мне перевести.
— Точно. Любовь и доверие, защита и жизнь вместе до самой смерти, и так далее, и так далее. Вот так и говорилось.
Лгун.
— Я не могу.
— То есть — что значит не можешь?
— Ты должен был предупредить меня сразу. Видишь ли, я уже давала клятву, гораздо раньше. Он оцепенел.
— Какого черта! Что ты мне здесь рассказываешь!
— Я поклялась покойной тете… э-э, Матильде. Я обещала ей никогда не жить с мужчиной во временной связи. Наша связь временная. Поэтому я не могу жить с тобой. Извини, но клятва есть клятва.
— Ты это на ходу сочинила. — Он перекатился на нее, вжав ее в подушки дивана. — Здесь слишком темно. Мне не видно твоих глаз. Но если бы я их увидел, они сказали бы мне, что ты лжешь.
Она не могла произнести ни слова, каждый дюйм ее тела вопил о тревоге.
Он порывисто выдохнул:
— Ладно. Сдаюсь, можешь оставаться у себя. Пока.
— Ого! Благодарю.
— Однако честно предупреждаю. Как веревочке ни виться, а конец будет. Настанет день, когда ты размотаешь ее до конца. И вот тогда я тебя поймаю, свяжу по рукам и ногам — и привезу домой. — Высказав эту угрозу, он обхватил ее руками и, перевернув на себя, крепко прижал.
— Что ты делаешь? — в ужасе затрепыхалась она.
— Если сегодняшняя ночь — единственное, что я получу, то я хочу ею насладиться. Постарайся заснуть, любовь моя, потому что ты ко мне приклеена до утра.
Ну что за человек! После минутного размышления она свернулась калачиком в его объятиях, загадочно улыбаясь. Если она приклеена, то зачем бороться? Она обняла его за талию. Придется ей пострадать. Улыбка стала шире. Ей даже может понравиться такая мученическая жизнь.
Глава 7
Андреа проснулась под мерный стук дождя в мягком утреннем свете. Она заморгала сонными глазами, взглядом охватывая гостиную. У противоположной стены внимание ее задержал стеклянный ящик с огромной моделью корабля викингов внутри. Модель была сделана очень искусно Неужели Тор сам это сделал? — изумленно подумала она. Нужно будет как следует рассмотреть. Но только не сейчас.
Ей было тепло и уютно и не хотелось даже думать о лишних движениях. Никакие силы на свете не заставят ее сменить положение. Никаким динамитом ее отсюда не согнать. — Железное тело под ней должно было бы казаться жестким и неудобным. Наоборот. Оно было теплым и податливым. От сильной груди, на которой покоилась ее голова, шея должна была бы одеревенеть. А у нее, убаюкивая, лишь отдавалось в ухе спокойное, равномерное биение его сердца. Жесткие волосы под ее ладонью должны были бы щекотать и колоть. Они и в самом деле немного щекотали. Но больше всего они соблазняли ее неодолимым желанием погладить грудь под ними.
Пальцы у нее задрожали, и, поддаваясь искушению, она нежно провела ладонью по рыжеватым волосам.
— Ты мне нравишься в моей рубашке, — пророкотал сонный голос у ее щеки, и рука у нее мгновенно оцепенела. — Я подсунул ее тебе нарочно.
Она сладко зевнула и потянулась, как будто только что открыла глаза.
— Благодарю. Буду тебе признательна до конца своих дней.
— А ты не собираешься спросить, почему я тебе ее подсунул?
— Нет — Она прильнула к нему покрепче, надеясь, что он заснет и она сможет продолжить свое скрытное изучение. Кто знает, выпадет ли еще такой шанс?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18