А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Поскольку в те времена наибольшим спросом на местном рынке пользовался именно длиннорогий скот, компания Маккензи процветала. За несколько лет отец и дед вывели уникальную породу, но, поскольку мой отец ничего не смыслил в маркетинге, ему не удалось даже окупить затраты.
— Нужно время и деньги, чтобы выгодно продать призовое животное.
— У отца не было ни того, ни другого, и в этом была его беда. За нашего бычка на конном заводе удалось бы выручить целое состояние, если бы отец выкроил время и нашел деньги на его раскрутку. Вот почему в колледже я так тщательно изучала маркетинг. Надеюсь, смогу научиться на его ошибках.
— Ты очень умная.
Сидни спросила, собирается ли Монтана продолжать работу на ранчо Большого Дедди после того, как оставит пост управляющего.
— Думаю, да. В конце концов мне придется взять на себя управление одной из отцовских инвестиционных компаний, но мне всегда хотелось управлять собственным ранчо.
— Когда ты планируешь начать работу на своего отца?
— Вообще-то никаких определенных сроков нет.
Каждый из нас начинает на ранчо Большого Дедди и через несколько лет так или иначе двигается дальше.
— Какие у тебя планы?
— Улучшить генофонд скота Брубейкеров. Я имею в виду повышение рождаемости, улучшение качества мяса, ну… и все такое. Я сейчас выращиваю несколько голов специально для этих целей.
— Звучит так, словно у тебя вся жизнь тщательно распланирована.
Он взглянул на нее с высоты своего роста, сохраняя на лице загадочное выражение.
— Не совсем.
Они прошли еще несколько миль, прежде чем Сидни перевела его через ручей на другую тропинку.
— Как звали вашего бычка? — поинтересовался Монтана, когда они подошли к противоположному скалистому берегу ручья.
— Роджер Рэмджет.
— Дурацкая кличка.
— Мы назвали его в честь персонажа мультфильма. — Она пропела несколько строчек из песенки Роджера Рэмджета и улыбнулась, — У отца было отличное чувство юмора.
— Как у тебя?
Сидни рассмеялась.
— Полагаю.
На пути им попалось поваленное дерево, почти наполовину перекрывавшее ручей. Сняв сандалии, Сидни ловко добежала до середины ствола, села на него и свесила ноги в ручей. Монтана снял ботинки, закатал брюки и полез следом.
— Так значит, Роджер Рэмджет, ну и ну! Я никогда о таком не слышал.
— Услышишь о его потомстве. Думаю, новый владелец сократил его имя до Роджер Ай. На каком-то сайте в Интернете есть его фотография. Это отличное животное с прекрасными рогами. А знаешь, какой он милый? Ест с руки.
Монтана улыбнулся ее энтузиазму.
— Постараюсь купить его отпрысков на аукционе.
— Я тоже. Когда-нибудь куплю одного из его детенышей и начну все заново. Но сначала мне нужно сохранить за собой землю. Я же не могу разводить стадо в городской квартире.
— Ну, если стадо не слишком большое…
Она улыбнулась ему в ответ и в который раз подумала, до чего же Монтана красив. И мил. Делль была просто дурой.
— Знаешь, мне хочется поцеловать тебя прямо сейчас, — сказал Монтана, — но, боюсь, мы оба закончим тем, что упадем в ручей.
— Тогда пошли на берег, — ответила Сидни.
Глава 8
Монтана стянул с себя футболку и швырнул ее в корзину для белья. Сегодня они с Сидни провели вместе замечательный день, и он продолжался бы и поныне, если бы в гостиной не сидел сейчас «мистер нянька», жадно поглощавший кофе. Монтана медленно подошел к окну, из которого открывался вид на пруд.
Стояла знойная ночь. Отражение полной луны поблескивало на гладкой поверхности воды. Мелкая рыбешка то и дело выпрыгивала с тихим плеском, отчего по воде расходились широкие круги. Казалось, что капли лунного света разлетаются вокруг, как искры от упавшего подсвечника. Нежное ночное пение сверчков и легкий ветерок, шелестевший сухими, как папирус, листьями, создавали идеальную атмосферу для прогулки с Сидни.
К сожалению, это несбыточная мечта. Во всяком случае, сегодня. Текс восседал у них на кухне, попивая сваренный Сидни кофе и поедая печенье. Монтана удалился в свою комнату под предлогом того, что хочет переодеться, но в действительности ему просто надо было остыть. Еще минута в обществе Текса, и он схватил бы братца за грудки и всю душу из него бы вытряс.
Но Монтана сдержался, понимая, что Текс прав.
Проводить время наедине с Сидни было небезопасно. Особенно до тех пор, пока он окончательно не разберется в своих чувствах к девушке.
Из гостиной доносились звуки их оживленной беседы, отчего давление у Монтаны стало повышаться. На него с поразительной четкостью снова нахлынули воспоминания о Пите и Делль. Два года назад он стоял на этом же самом месте и так же слушал. Его слух улавливал шепот, смех, любовные поддразнивания. И вместе с воспоминаниями пришла боль. И сомнения.
Сможет ли он вновь поверить женщине? Монтана облокотился на подоконник, прижался лбом к прохладному оконному стеклу и задумался о Делль.
Яркая одежда, великолепно уложенные волосы, пышная фигура, потрясающие глаза и пухлые губы.
Казалось, она была воплощением всего того, что ему нравилось в женщинах. Да, она была настоящей красавицей, но только снаружи.
А что Сидни? Сидни, если хотела, могла выглядеть так же прекрасно, но по-другому. Когда она не пыталась строить из себя подростка, готового с безумной скоростью скакать на лошади, то была самим совершенством, являя собой образец грации и стиля.
В отличие от Делль ее, похоже, не интересовала материальная сторона жизни. Превыше всего для Сидни была семья, даже если состояла из дальнего родственника или престарелого соседа.
Сидни совершенно не была похожа на Делль.
Делль в жизни не стала бы так трудиться, чтобы восстановить честь умершего отца. Она давно уже продала бы собственность и потратила деньги на себя.
И что он нашел в Делль?
Монтана снова услышал звонкий смех Сидни и флиртующий голос Текса. Когда, интересно, этот идиот уберется восвояси, с досадой подумал он. На мгновение ему вдруг захотелось выйти в гостиную, чтобы бросить брату в лицо обвинение в том, что он пытается ухаживать за Сидни. Больше никому не удастся одурачить его. Особенно в том, что касается отношений с женщиной.
Наклонившись вперед, он оперся локтями о колени и потер рукой шею. Кажется, история повторяется. Если его брат закрутит роман с Сидни, он последний узнает об этом. Из груди Монтаны вырвался глубокий стон. В последние дни у него в голове была такая каша, что, казалось, он никогда не разберется со своими проблемами.
Разговор в гостиной тем временем подходил к концу. Монтана все еще слышал голоса, но вроде бы Сидни желала Тексу спокойной ночи. Прислушавшись, он понял, что Сидни приступила к ежевечернему ритуалу: закрыла окна и двери, выключила стерео и погасила свет, почистила зубы и приняла душ.
В какой-то момент Текс постучал в дверь ванной и попросил дать ему подушку и одеяло. Сидни предложила поискать их в бельевом шкафу. Похоже, его младший брат вознамерился провести здесь ночь.
Монтана бросился на кровать и поднял глаза к потолку, по которому метались ночные тени.
Сидни разбудил странный звук: как будто кто-то стучал в окно ее спальни. Спросонья моргая, она села на кровати и протерла глаза. Вглядевшись в темный квадрат окна, она различила темные очертания мужчины. Первым порывом девушки было закричать благим матом и броситься за помощью в спальню Монтаны. Но тут же стало ясно, что ночным гостем был не кто иной, как сам Монтана. Что, интересно, он там делает в такой час? По всему видно, что сейчас только слегка за полночь.
Откинув одеяло, Сидни выскользнула из кровати и подбежала к окну. Она отодвинула щеколду и распахнула рамы.
— Мы бежим, чтобы тайно пожениться? — шутливо спросила она.
— Вижу, тебя эта идея привлекает. — На его губах заиграла мальчишеская улыбка.
— Если это предложение, то тебе следует получить еще несколько уроков.
Его теплый смех раздался совсем близко от ее уха, потому что в этот момент Монтана просунулся в окно и потерся носом об ее шею.
— Еще несколько уроков? Отлично. Когда начнем?
— Монтана, не то чтобы мне не нравилось это ночное явление, но я умираю от любопытства. Что ты здесь делаешь? Вряд ли сейчас утро, ведь за окном темно. Залезай, пока тебя не съели заживо комары.
— Ммм, — прошептал он, беря ее лицо в ладони и нежно целуя в губы, — не искушай меня. Я не могу допустить страшного скандала, который неминуемо учинит офицер Текс, если узнает, что я был здесь с тобой, как бы невинно я ни вел себя.
Сидни улыбнулась ему в ответ.
— Если мы не собираемся убегать и ты здесь не для того, чтобы похитить мою добродетель, тогда почему ты пришел?
— Блины.
— Блины? В полночь?
— Сейчас не полночь.
— А сколько времени?
— Почти пять.
— Правда? — В крайнем удивлении она сделала шаг назад и нахмурилась. — Пять утра? Но ведь сегодня воскресенье!
— Шш. — Он кивнул в сторону двери. — Текс.
— Прости, но сегодня воскресенье.
— Знаю, но я подумал, что если мы выберемся отсюда пораньше, то сможем вместе позавтракать, а потом покататься. У меня в грузовике есть все, что нам может потребоваться в течение дня. Днем я хотел сходить с тобой на родео.
Девушку окатила волна предвкушения. Она уже сто лет не была на родео. Сидни без звука исчезла в недрах шкафа и через секунду начала выбрасывать свои вещи в окно.
Монтана рассмеялся.
— Буду расценивать это как согласие с твоей стороны. — Он поднял с земли ее одежду и сумочку с туалетными принадлежностями и принялся засовывать все в рюкзак, который приземлился поверх горы вещей.
— Стоит тебе только произнести слово «родео», прошептала она, — и я твоя. Если только… — она помолчала и выглянула из окна, — ты не имеешь в виду «Родео Хаус», ибо в таком случае на меня не рассчитывай.
— Тебе повезло. «Родео Хаус» не открывается к завтраку.
Сидни высунулась из окна и широко развела руки.
— Тогда я целиком принадлежу тебе.
— А я… — с глубоким вздохом он обнял ее за талию, вытащил на руках из окна и тихонько прошептал:
— ..тряпка.
— Что-что?
— Счастливчик. Мне страшно повезло.
Грузовик Монтаны был припаркован прямо напротив дома. Стараясь издавать как можно меньше шума, они закрыли дверцы кабины и, откинувшись на сиденья, вздохнули с облегчением.
— Подай мне ботинки, — прошептала Сидни.
— А почему ты шепчешь?
Сидни хихикнула.
— Не знаю.
— Мы в безопасности. Нас никто не услышит. Иди ко мне.
Она скользнула в его объятия, и, когда теплые губы Монтаны слились с ее губами, почувствовала себя так, словно вернулась домой. Как будто все эти годы жила, будучи половинкой чего-то великого, а вот сейчас вместе с этим мужчиной стала наконец единым целым.
Где-то на задворках ее сознания мелькала мысль о том, насколько любовь к Монтане вписывается в ее планы относительно ранчо. Он нужен своей семье, а все ее устремления связаны с собственным домом.
Тая в его объятиях, Сидни прогнала прочь тревожные мысли. Надо решать проблемы по мере их поступления. А сейчас она постарается продлить волшебное чувство, рождавшееся между ними всякий раз, как они оказывались вдвоем.
Монтана довольно вздохнул и сжал ее лицо в ладонях.
— Ты превращаешь мои мозги в глину.
Сидни рассмеялась.
— Мне нравятся твои глиняные мозги. — Ее руки обвили его шею.
Через несколько мгновений он пробормотал:
— Как меня зовут?
Из ее груди вырвался смешок.
— Как какой-то штат к северу отсюда. Кажется, Оклахома?
Он отодвинулся и заглянул в ее глаза.
— Наверное. — Бросив быстрый взгляд за окно, он вдруг с расстроенным видом ударил по рулю.
— Что случилось?
— Одна из наших нянюшек пожаловала.
Смех замер у нее в груди.
— Который из них?
— Фаззи, быстро прячься.
Сидни сползла с сиденья и притаилась на полу.
Монтана раскрыл воскресную газету и бросил поверх ее головы.
— Прекрати смеяться, иначе мы попадем в беду по твоей вине — приказал он, сам едва сдерживая улыбку, и открыл окно. — Эй, Фаззи, как чувствуешь себя с утреца?
— Отлично, просто прекрасно. Ты чего-то рано встал для воскресного утра. Еще даже церковь не открылась.
— Точно, но у меня на сегодня другие планы.
Фаззи облокотился рукой о дверцу грузовика, решив немного поболтать с Монтаной.
— Ясно, а куда собираешься?
— Э… да вот решил на родео съездить.
— Рано ты собрался.
— Хочу занять хорошее место.
— Ясно. Составить тебе компанию?
— О… ну, я… ты понимаешь.
— Ото, все отменяется! Я только что вспомнил, что сегодня после занятий в воскресной школе я встречаюсь с Этта-Мэ и мы идем на выставку поделок.
Газета снова зашевелилась, потому что Сидни уже просто корчилась от смеха. Монтана сгреб с сиденья ее одежду и ботинки и сбросил все ей на голову. Сидни хрюкнула.
— Так значит, на выставку поделок?
— Да, там будут всякие украшения и безделушки, сделанные из пряжи и разноцветных ниток. Это, конечно, скучно, но зато там можно перекусить, так что я согласился пойти.
— Ну что же, Фаззи, жаль, что ты не можешь поехать со мной, — Монтана завел двигатель, — но я тебя понимаю. Как можно отказать женщине?
Фаззи рассмеялся.
— Ты чертовски прав. Желаю тебе хорошо поразвлечься на родео. Кто знает, может, тебе там попадется хорошенькая девушка.
— Только на это и надеюсь.
Помахав рукой, Фаззи отошел от машины.
— Спасибо, Фаззи, ты мне улучшил настроение.
Громкий смех Сидни раздался, как только Монтана свернул на покрытую гравием дорогу. Взглянув в зеркало заднего вида, он сказал:
— Если странное выражение на лице Фаззи имеет под собой какую-то основу, то, думаю, он слышал твой смех.
В полдень они уже сидели на трибунах под открытым небом. Эта площадка для родео находилась примерно в часе езды от Далласа. Сидни была бесконечно рада тому, что Монтана все это устроил.
Она любила родео больше всего на свете, но в последнее время ей никак не удавалось туда выбраться.
Знакомые картины и ароматы вызвали в душе девушки целый поток воспоминаний о старших классах школы. Запахи грязи, навоза и старого дерева смешались с запахом жареных ребрышек. Зрители рассаживались по своим местам, держа в руках пакеты с поп-корном, сахарную вату, хот-доги, напитки и фотоаппараты, чтобы заснять самые яркие моменты.
Возбужденные ребятишки показывали пальцами на разодетых ковбоев, которые вели под уздцы разукрашенных лошадей, на спинах которых восседали нарядные принцессы родео. Какой-то малыш в восторге прошептал: «Так вот, оказывается, как это все происходит внутри радио».
Копыта лошадей взметали клубы пыли на арене, пока комментатор не призвал всех зрителей встать во время исполнения государственного гимна. Когда затих последний аккорд, шторм аплодисментов ознаменовал начало представления.
— Интересно, что сейчас делает Текс? — задумчиво произнес Монтана, когда они уселись и устремили глаза на арену.
Сидни хихикнула.
— Скорее всего, думает, как бы незаметно заминировать мое окно. — Сидни запустила руку в пачку поп-корна. — Знаешь, когда-нибудь он прекратит нас преследовать, и тогда жизнь станет менее захватывающей.
— О… — Монтана пристально посмотрел на нее, я бы так не сказал.
Сидни почувствовала, что скрытый смысл его слов заставил ее покраснеть, но, к счастью, в этот момент на арене появился бык. Все затаили дыхание, гул толпы стих, так что слышно было, как лязгнули запоры клетки, выпуская громадное животное, которое взрывало копытами песок на арене, разбрасывая его в стороны, как метательные снаряды. Бык лягался, вертелся на месте, пытаясь сбросить наездника, болтавшегося у него на спине, как однорукая тряпичная кукла.
Восемь секунд показались зрителям восьмьюдесятью. Наконец свисток объявил о конце первого заезда, и ковбой, задрав с победной улыбкой подбородок, спрыгнул со спины быка.
У него все получилось.
Щелкнули вспышки фотоаппаратов, зрители заглянули в программки, и все дружно вздохнули с облегчением.
— Ты тоже этим занимался? — спросила Сидни.
— Было дело.
— Я люблю родео, но никогда не могла понять, почему мужчинам нравится этим заниматься.
— Потому что они мужчины.
Сидни рассмеялась.
— Ладно, это я понимаю. Но, когда ты один раз победил быка и искупался в лучах славы, зачем продолжать дальше? Ведь это жестоко.
— Это как наркотик.
— Ты привык к боли?
— Нет, к подъему сил. Мне кажется, родео дает отличную встряску нервам. Ты знаешь, что, когда открывается клетка, пути назад нет. Ты выходишь на арену, где, вполне возможно, тебя ждет смерть. Если сможешь перейти эту черту, ты победил.
Сидни закатила глаза.
— Действительно мужской подход. Только не стоит слишком далеко заходить.
— Ты же женщина.
— Знаешь, — она задумчиво пожевала поп-корн, раньше подобная характеристика обижала меня, но сейчас я принимаю ее с гордостью. Становлюсь мудрее. — Она улыбнулась. — Кроме того, по-моему, быть женщиной гораздо приятнее, чем мужчиной.
— Уж я-то точно рад, что ты женщина, — Монтана чмокнул ее в кончик носа.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15