А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


— В чем дело, Надюша?
Лицо Надежды Леонтьевны порозовело. Она прильнула к мужу и тихо сказала:
— Милый, у нас, наверное, появится третий ребенок.
— Вот это да! — Алексей Васильевич сел. — И ты молчишь? Ну, мама, обрадовала ты меня! — Глаза его счастливо блестели. — Знаешь, если будет девочка, назовем ее Леной...
— А если мальчик, — перебила его Надежда Леонтьевна, — Петром.
— Согласен. — Алексей Васильевич опять лег на мягкую траву и задумался. Он вспомнил Петра Мочалова, годы войны, когда почти ежедневно ему, Купрейчику, командиру взвода разведки, приходилось рисковать жизнью. «А ведь следовало драться с врагом ради сегодняшнего дня!» — подумал он и неожиданно спросил:
— Надюша, а ты помнишь, как мы встретились на полустанке? Смотри, как бывает в жизни: люди могут друг друга искать годами, а встретиться совсем в неожиданном месте.
— Я тогда так растерялась, что потеряла способность разумно мыслить. Когда дотронулась до тебя, решила: пусть меня режут на мелкие кусочки, а мужа своего никуда не отпущу, никому не отдам... Но особенно мне тяжело было, когда фактически сама тебя погрузила в санитарный поезд и не узнала... а поняла, что это был ты, лишь тогда, когда поезд ушел. Знаешь, после того мне часто казалось, что я схожу с ума, особенно когда представляла себе, что творилось в тот момент у тебя на душе.
— Ничего, милая, все уже позади. Нам ведь в жизни повезло: мы не потеряли друг друга, выжили. Странно, чем дальше время отделяет меня от войны, тем крепче становится желание увидеть тех, с кем рядом воевал, пережил трудности...
Время уже подходило к полудню, когда они спохватились. Вернулись в дом. После обеда начали собираться в путь. Поезд из Гродно на Минск уходил поздно вечером, и Купрейчики не торопились.
Дети отпускали родителей без особой печали. Они понимали, что родителям надо уезжать, а у бабушки с дедушкой они будут жить привольно.
До небольшого поселка, откуда в Гродно шел рейсовый автобус, Купрейчиков везли на колхозном грузовике.
Алексей Васильевич быстро купил билеты на автобус и, вытирая со лба пот, предложил:
— До отхода автобуса еще больше часа. Давай пойдем в тенек.
Они прошли через маленькую пыльную немощеную площадь и присели прямо на траву. Было жарко и душно. На автобусной станции людей было немного, а улица, выходящая на площадь, — и вовсе пуста. Только лохматая собака, высунув язык, лежала в редкой тени у дощатого забора да куры копошились в дорожной пыли. Мимо Купрейчика медленно проехал грузовик. Он двигался осторожно, словно водитель боялся сильно напылить. Алексей Васильевич кинул на него скучающий взгляд и удивленно подумал: «Вот чудаки, такая жара, а они втроем в кабину забрались». Машина сделала левый поворот и остановилась у одноэтажного здания где размещалась сберегательная касса. Ехавшие в ней люди вошли в помещение, а Алексей Васильевич посмотрел на жену. Надежда Леонтьевна, полуоблокотившись на небольшой чемоданчик, смотрела в другую сторону. Он спросил:
— Пить не хочешь?
— Вот если бы студеной колодезной водички стаканчик, — мечтательно ответила она. — Давай подойдем к крайнему дому, видишь, журавль у колодца торчит? Попросим напоить нас.
Алексей Васильевич поднялся, помог встать жене и взял чемоданчик. В это время послышались резкие щелчки. Купрейчик подумал: «Словно выстрелы в помещении». Еще не зная, в чем дело, он тревожно посмотрел в сторону сберкассы. Оттуда вышел мужчина с сумкой. Он быстрым шагом направился к машине. Тут же из сберкассы вышли еще двое мужчин и тоже двинулись к машине. Первый мужчина уже сидел в кабине и нажимал на стартер. В этот момент из сберкассы выскочила женщина. Она, держась за стену, крикнула:
— Люди, на помощь! Это бандиты, они деньги забрали!
Один из мужчин повернулся и вскинул руку. Тишину вспорол резкий, оглушительный выстрел, и женщина, схватившись за грудь, упала у стены. Стрелявший бросился к машине и, вслед за своим напарником, сел в кабину. Машина заурчала и начала разворачиваться. Купрейчик выпустил из руки чемодан, взглянул на жену:
— Надюша, вызывай милицию, сообщи в поселковый Совет! — И бросился через дорогу. На автобусной остановке было человек десять, из них четверо мужчин. Пробегая мимо, Купрейчик крикнул: — Мужчины, за мной! — И, не оборачиваясь, побежал дальше.
Он видел, что машина не смогла сразу развернуться. Водитель начал сдавать назад, этим и хотел воспользоваться полковник, но не успел. Машина развернулась и, ревя мотором, уже двигалась навстречу. Из кабины грохнул выстрел, но свиста пули Купрейчик не услышал: «Наверное, в тех, кто за мной бежит, стреляет». Он не видел, что никто за ним не побежал. Люди на остановке оцепенели от неожиданности и молча смотрели на происходящее. Купрейчик не стал бросаться наперерез автомашине. Он понимал, что бандиты его просто-напросто раздавят колесами или же расстреляют в упор. Он сделал вид, что бежит к сберкассе. Но когда грузовик поравнялся с ним, Купрейчик резко бросился к нему и, воспользовавшись тем, что машина ехала не очень быстро, вцепился руками в задний борт и через несколько секунд был уже в кузове. Не мешкая, сразу же упал и быстро подполз к кабине, чтобы бандиты не заметили его. Машина, набрав скорость, уже ходко неслась по улицам поселка, оставляя за собой клубы пыли. Купрейчик оглядел кузов. Он был совершенно пуст, только несколько щепок отчаянно прыгали по доскам. Полковник был не только безоружен, но и практически беззащитен. Стоило любому из преступников внимательно осмотреть через заднее стекло кузов, как Купрейчик был бы замечен. Полковник приподнял голову и выглянул поверх борта. Машина уже выезжала из поселка. Купрейчик не мог разобраться, в какую сторону они едут. Прошло еще несколько минут, и надежды Алексея Васильевича на то, что у выезда из поселка он, возможно, сможет увидеть пост ГАИ, рухнули. Преступники, очевидно, продумали свой маршрут хорошо и двигались по дороге, на которой редко можно было встретить милицию. Алексей Васильевич напряженно думал: «Долго по дороге они, конечно, ехать не будут. Не идиоты же они, чтобы дать возможность засечь машину и организовать перехват. Наверняка где-либо бросят грузовик или же свернут в лес». Методично, стараясь не волноваться, он продумывал варианты действий преступников. «Было бы неплохо, если бы они решили подъехать к какой-либо железнодорожной станции, где можно бросить машину и уехать поездом. Они же понимают, что вот-вот будет объявлен их розыск и тогда каждый работник милиции будет искать эту машину».
Вскоре Купрейчик заметил, что по сторонам дороги замелькали верхушки деревьев. Прижимаясь к кабине, он, стараясь не быть замеченным через заднее стекло, выглянул: так и есть, машина, не снижая скорости, неслась по лесной дороге. Без груза ее сильно болтало, но за рулем, очевидно, находился довольно опытный водитель. Он не сбавлял газа и гнал машину на предельной скорости. У Купрейчика затеплилась надежда, что, возможно, преступники едут на свою потайную квартиру, а это значит, что он сможет их выследить, а затем вызвать помощь. Но вот грузовик резко сбросил скорость и повернул. По кабине начали хлестать ветви деревьев. Улучив момент, Купрейчик выглянул вперед и заметил, что едут они по узкой лесной тропинке. «Эта дорога не ведет к жилью. Значит, они решили машину спрятать в лесу. Но что же они будут делать дальше?»
Он понимал, что, когда грузовик остановится, находиться в кузове опасно. Кто-нибудь из грабителей, находясь на подножке, заглянет в кузов — и конец. Тогда он решил, что, как только грузовик начнет гасить скорость, он спрыгнет через задний борт и, спрятавшись в кустах, будет продолжать следить за ними. Сейчас главное точно определить, когда машина начнет притормаживать. Грузовик проехал не меньше двух километров, прежде чем Купрейчик почувствовал, что он сбавил скорость. Алексей Васильевич метнулся к заднему борту и спрыгнул на землю. Некоторое время он, не выпуская из рук верхний край борта, продолжал бежать за машиной. Он хотел убедиться, что водитель действительно тормозит. Да, машина останавливалась. Купрейчик отпустил борт и бросился вправо к кустам.
Машина стала, двигатель заглох, дверцы кабины открылись, и тут Купрейчик услышал веселый голос:
— Рванули, корешки! Порядок! Все прошло, как я и говорил.
Алексей Васильевич по-пластунски перебрался к следующему кусту и увидел грабителей. Они все трое стояли у радиатора, и полковник смог их хорошо рассмотреть. Один из них — высокий, худой, в темной кепке — стоял с обрезом в руке. Второй — рыжеволосый, с заросшим рыжей щетиной лицом — держал брезентовую сумку. Третий — в черной куртке, облокотившись рукой на радиатор, говорил:
— Теперь вы поняли, что не зря мне доверились. Башней-то вон целая сумка. Ради таких денег стоило трех баб на тот свет отправить. — Он повернулся к тому, который держал сумку: — А ты, кореш, молодец! Быстро успокоил ту, которая выскочила. Я уже думал, что ей каюк, сам же две пули всадил в нее, а она, падла, живучей оказалась и даже за нами выскочить успела. — Он сделал несколько шагов и сел на землю. Рядом пристроились и оба его дружка. Он словно дожидался этого, потому что сразу же предложил:
— Ну что, давайте посчитаем, за что потрудились.
Они раскрыли сумку и высыпали прямо на траву деньги. Их было много, в пачках и отдельными купюрами. Преступники, склонившись, начали считать. Купрейчик лихорадочно думал, что можно предпринять. «Если побежать к дороге, — думал он, — то могу не успеть обратно, да и где гарантия, что я быстро наткнусь там на людей? Нет, надо оставаться здесь, возможно, они решат ехать на этой же автомашине. Тогда я снова вскочу в кузов». И Алексей Васильевич остался на месте. Постепенно, слушая разговор грабителей, Купрейчик мрачнел. Оказалось, что они друг с другом познакомились совсем недавно и, что хуже всего, не знали даже фамилий. По всему было видно, что главарем у них был тот, который был одет в черную куртку. Он и говорил больше всех. Вот и сейчас он сказал:
— У нас с вами имеется триста сорок восемь тысяч сто шестнадцать рублей. Делаем так: мне — двести тысяч, остальные — вам пополам. Годится?
Партнеры молчали. Тогда он добавил:
— Что приутихли? Идея же моя, план — я разрабатывал, да и машину добыл тоже я. Поэтому и предлагаю разделить башни по-честному. Если согласны, то сразу же после дележки разойдемся каждый своей дорогой.
— Как говорится, — проговорил рыжеволосый, — разойдемся как в море корабли. — Он взглянул на третьего. — Ты согласен?
— Что нам спорить. Согласен, делите! — и он, оставив обрез на траве, придвинулся поближе к деньгам.
Купрейчик понимал, что, если сейчас не предпринять что-либо, преступники разделят между собой деньги и разойдутся. Ищи их тогда. Считай, что государственные деньги пропали. Внимание Алексея Васильевича все больше привлекал одноствольный обрез ружья, лежавший на траве. «Пожалуй, если я выскочу, то успею схватить его».
Купрейчик понимал, что этот шаг поставит его в сложнейшее положение. Обрез был сделан из одноствольного охотничьего ружья, а это значит, что в нем только один патрон. А у других двух преступников — пистолеты. Силы явно неравные. Но разве мог он, полковник милиции, бывший разведчик, не раз смотревший смерти в лицо, допустить, чтобы преступники, убившие людей, вот сейчас, на его глазах, разделили между собой деньги, принадлежащие государству, спокойно ушли?
Купрейчик, вскочив на ноги, бросился к обрезу. Схватил его и громко крикнул:
— Ни с места! Руки вверх!
51
КАПИТАН МИЛИЦИИ СЛАВИН
Славин впервые увидел море. Огромное, ласковое, теплое. Оно влекло к себе, манило разгоряченное солнцем тело. Голоса сотен отдыхающих смешивались с криком чаек, шумом плавно набегающих на песчаную отмель волн. Покой и чувство безмятежности охватили Владимира Михайловича.
Он стоял у каменной балюстрады и не мог оторвать глаз от раскрывшейся перед ним синевы. Да, Славин впервые увидел море и сейчас думал, что он таким себе его и представлял, тайком не раз мечтал о встрече с ним. И вот эта встреча состоялась, но связана она была с работой, и Владимир Михайлович заставил себя оторвать глаза от набегавшей на нежный песок волны и посмотреть туда, где через небольшую площадь виднелось двухэтажное здание, у которого стояли две милицейские машины. Там размещался отдел милиции. Славин улыбнулся загорелому, совершенно голенькому малышу, стоявшему недалеко от него, и направился к милиции.
После яркого солнца внутри помещения было сумрачно. В небольшой комнате находились три работника милиции и двое гражданских — молодой и пожилой мужчины. Они оба были одеты в черные костюмы. Разговор шел на повышенных тонах. Но о чем спор, Славин понять не мог, он не знал грузинского языка. Владимир Михайлович смущенно остановился у двери, ожидая, пока старший лейтенант с красной повязкой дежурного на рукаве обратит на него внимание.
Славин почувствовал легкое прикосновение к своему плечу и сразу же услышал, как кто-то по-русски вежливо сказал:
— Позвольте, пожалуйста.
Владимир Михайлович понял, что он стоит на проходе, и поспешно сделал шаг в сторону. Мимо него прошел мужчина, одетый в светлую рубашку с короткими рукавами. Он подошел к дежурному и спросил:
— Где материал для меня?
Старший лейтенант, не переставая что-то объяснять посетителям, достал из выдвижного ящика тоненькую папку и протянул ее вошедшему.
— Двух мужчин обворовали в санатории. Начальник звонил, сказал, что скоро будет. — Он протянул большой журнал. — Распишись, что получил.
Мужчина в светлой рубашке повернулся к Славину лицом, и Владимир Михайлович чуть не вскрикнул. Перед ним стоял Антон Крайнюк. Боевой друг и товарищ, с которым они вместе сражались в одном партизанском отряде, а затем служили в отделе по борьбе с бандитизмом. Они расстались в сорок пятом, когда раненный в одной из операций Крайнюк попал в госпиталь, а Славин уехал на учебу в офицерскую школу. Время, расстояния, бурные послевоенные годы разлучили бывших друзей. И вот Славин видел живого и невредимого Крайнюка перед собой. «Одет в гражданском, — думал Владимир Михайлович, рассматривая Крайнюка, — материал о краже получает. Значит, так же как и я, в уголовном розыске работает». Крайнюк, не обращая внимания на громкий разговор, начал листать бумаги, находившиеся в папке. Постепенно картина спора стала проясняться и для Славина. Получалось, что спорил со старшим лейтенантом только молодой мужчина. Второй, постарше, скорее всего находился в милиции по другому вопросу и с интересом слушал громкий темпераментный разговор. Славин же продолжал смотреть на Крайнюка. «Как Антон изменился за эти годы! Интересно, узнает ли он меня?»
Крайнюк наконец оторвался от бумаг, взглянул на молодого парня и обратился к дежурному:
— Послушай, Джемал, о чем вы спорите?
— Да ты посмотри на этого человека! — возмущенно заговорил старший лейтенант. — Видишь ли, вчера он, чтобы угостить своих друзей шашлыком, взял в какой-то отаре барана. А сегодня пришел и требует, чтобы мы нашли ему хозяина отары. Он, понимаешь ли, хочет заплатить за барана. А где я ему найду этого хозяина, если он даже не помнит, в каком месте забрал этого чертового барана. Был пьян! Тоже мне пояснение. Когда я пять литров выпью, я все равно не забываю, где нахожусь, и на чужих баранов не зарюсь. А он и сегодня навеселе. Пришел в милицию и ругает нас, что мы плохо работаем, раз не знаем, у кого из жителей, а может быть, в каком-нибудь колхозе Абхазии барана в отаре не хватает. Пристал ко мне, ругается... Оскорбляет...
— Как оскорбляет?
— Говорит, что я тоже из той отары.
Крайнюк улыбнулся:
— Что, узнал?
— Да ты что? — вскипел и без того горячий старший лейтенант. — Я тебе что, баран?
— Не кипятись, Джемал, я же пошутил, — улыбнулся Крайнюк и обратился к молодому мужчине: — Идите, дорогой, домой. Придите в себя, успокойтесь и принимайтесь за розыск хозяина отары, из которой вы одолжили барана.
Молодой мужчина безнадежно махнул рукой, повернулся и, направляясь к дверям, по-русски сказал:
— Не хотят понять честного человека, а еще милиция.
Когда он подходил к дверям, Славин уловил запах спиртного и подумал: «Надо же, в такую жару пить!» Капитан перевел взгляд на Крайнюка и чуть не расхохотался. Антон, выронив из рук папку и широко раскрыв глаза, смотрел на него. Славин улыбнулся:
— Что так смотрите на меня, товарищ Крайнюк?
— Володя? Славин!
Крайнюк бросился к Славину, и они крепко обнялись. В дежурке стало тихо. Все с удивлением смотрели на эту сцену.
— Славин, черт, дружок ты мой! — говорил Крайнюк, сжимая в железных тисках своего боевого товарища. — Пойдем ко мне в кабинет, поговорим.
Они вышли в коридор, а навстречу им — подполковник милиции. Он вел под руку того же молодого человека, который совсем недавно требовал от дежурного найти хозяина украденного им накануне барана.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48