А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 




Валентина Седлова
Семь-три. Оператор




«Седлова В. Семь-три. Оператор»: АСТ; М.; 2003
ISBN 5-17-017274-5
Аннотация

У нее очень необычная профессия — оператор Службы спасения. От скорости ее реакции порой зависит человеческая жизнь.
Она не причинила зла никому. Почему же именно за ней начинает охоту странный, явно безумный преследователь, которому, похоже, известно о намеченной жертве абсолютно все?!
Никто не поможет, никто не поверит — ни милиция, ни начальство. Никто — кроме настоящего мужчины, который полюбил ее всем сердцем — и, ничего не требуя взамен, готов рискнуть ради спасения любимой собственной жизнью…

Валентина СЕДЛОВА
СЕМЬ-ТРИ. ОПЕРАТОР

Описанные события в действительности никогда не происходили. Всякое совпадение имен, ников, позывных, в том числе номерных позывных операторов и корреспондентов, совершенно случайно.


С искренней признательностью всем тем, кто помогал в работе над этой книгой:
Марине Викуловой за рассказы на уютной кухне,
Андрею Кузину, Егору Фомину и Андрею Седлову за то, что взвалили на свои плечи бремя вычитки и корректуры.
Огромное спасибо вам и «семь — три»!


Операторам Службы спасения от благодарных корреспондентов

* * *

Доброе утро! Вас приветствует третья смена. В канале оператор четыреста два. Еще раз поздравляем наших именинников и желаем всем хорошего дня! …
У Кристины начался новый рабочий день. Только что отработала вторая смена, и их места в зале заняла третья смена. Ее смена. Кристина любила заступать на вахту первой и отвечать на приветствия корреспондентов, ведущих своеобразное соревнование: кто первым пожелает оператору доброго утра и спокойной смены. Последнее пожелание всегда было самым актуальным и, увы, трудновыполнимым. Для Службы спасения каждый день означал новые беды и людские печали. Экипажи спасателей выезжали на страшные аварии и бытовые травмы, вытаскивали из канализации застрявших бомжей, откачивали неудавшихся суицидников и делали прочую грязную, но такую необходимую городу работу.
Оператором Кристина стала случайно. Просто одна ее знакомая сказала о том, что собирается поступить на работу в Службу спасения, Кристина, неожиданно для себя заинтересовавшись ее рассказом, попросилась пойти вместе с ней. В итоге по результатам собеседования Кристину взяли, а ее знакомую — нет. У той не было высшего образования, а у Кристины было. Три недели напряженного обучения, сложные экзамены, и вот она в гарнитуре Си-Би связи слушает эфир и общается с корреспондентами. В принципе, Служба спасения была оснащена всевозможными видами связи, от раций в диапазоне УКВ и citizen band («гражданский диапазон», или Си-Би) до транковых, сотовых и даже спутниковых телефонов, не считая обычных городских. Но Кристина любила работать именно с эфиром. Пусть шумодав откручен до предела, и в ушах раздается постоянный треск и писк, пускай к тебе одновременно пытаются пробиться трое, а то и четверо корреспондентов, которые не слышат друг друга и мешают тебе расслышать хоть кого-то из них, — все равно: Кристина любила радиосвязь. Время от времени она, конечно, работала с сотовыми или городскими телефонами, но это было совсем не то. На нее сразу нападала непреодолимая сонливость, и Кристина под благовидными предлогами уходила обратно на эфир.
Те, кто давно знал ее, удивлялись столь странному выбору профессии. Кристина с детства была натурой творческой и изрядной чудачкой. К ней при желании можно было бы применить любые эпитеты от «богемной девушки» до «слегка ненормальной, как и все эти художники». Но Кристина с наушником и микрофоном, застывшая перед монитором с подробной картой города — это что-то явно не из той оперы.
Впрочем, Кристина сама толком не знала, кто она такая и чего хочет от этой жизни. Девушка, погруженная в свои мысли, живущая в мире своих грез. Современная спящая принцесса. Лишь с одним маленьким, но значимым исключением: сказочной принцессе был нужен принц, а перед ней такой проблемы точно не стояло. Ей всегда нравилось одиночество.
Когда-то давно врачи расценили ее молчаливость и замкнутость как болезненные, и едва не поставили страшный диагноз «аутизм». Что пережили тогда ее родители — не передать. Они таскались с маленькой Кристиной по лучшим специалистам в данной области, пока кто-то не успокоил их, сказав, что их ребенок — явно выраженный интроверт, только и всего. Чтобы хоть как-то привлечь ее внимание к окружающему миру, врач посоветовал рисование, лепку из пластилина, подвижные игры с ровесниками. С подвижными играми ничего путного не вышло, поскольку Кристина чуралась шумной ребятни и спокойно стояла в сторонке или копалась в песочнице, пока они носились по двору, а вот рисование неожиданно заинтересовало маленькую отшельницу. Первый набор акварельных красок Кристина изрисовала за месяц. Пришлось идти покупать новый. За акварелью последовала гуашь, за гуашью масло. Перед тем, как сесть за стол, Кристина надевала старую папину рубаху, перемазанную красками с рукавов до подола, затем доставала кисточки… и пропадала для остального мира часа на три-четыре. А под ее руками рождались райские птицы, диковинные цветы и растения, красивые люди и животные. Все, что Кристина рисовала, было красивым. Красота жила внутри нее, звучала тонким камертоном и наделяла свою обладательницу интуитивным понятием прекрасного.
Некоторые ее работы мама отнесла в детскую художественную школу. Преподавательница с изможденным лицом и желтыми от никотина пальцами, напоминающая изголодавшую мышь и больного хорька одновременно, скептически рассмотрела рисунки Кристины и с притворным участием в голосе протянула: «Ну, кое-какие данные у вашего ребенка, конечно, есть, но второго Васнецова из нее точно не выйдет. Для наивного искусства сойдет, а так…» На что мама ответила, что она лично считает эти работы весьма талантливо исполненными для пятилетнего ребенка. Тут преподавательница и поперхнулась. Она, оказывается, решила, что перед ней работы минимум десятилетней девочки, (пропустила весь разговор мимо ушей, как пить дать). Мама выяснила для себя все, что хотела, вежливо отказалась от предложения привести своего маленького вундеркинда на подготовительные курсы и покинула школу, имея в голове готовый план. В соответствии с планом она уже через месяц через знакомых нашла для Кристины наставника — мягкого и умудренного жизнью художника, который согласился раз в неделю навещать ее, смотреть работы, давать советы и отвечать на вопросы, если такие вдруг возникнут. Мама справедливо боялась, что классическая школа убьет в Кристине всякое желание творить, переведет его в ранг ремесленничества. Но рисование для Кристины было большим, нежели просто способ проведения досуга или будущая профессия. Это было ее окно общения с миром, и его ни в коем случае не следовало перекрывать неуклюжими попытками что-либо «улучшить». Только поддержать, ободрить, но не критиковать.
Наставник прекрасно понял замысел мамы и полностью оправдал возложенные на него надежды. Кристина привыкла к нему где-то месяца через два. Даже если она молчала и ничего не спрашивала, она не пропускала ни единого слова художника и внимательно прислушивалась к советам. А они были простыми: твори и пробуй новое. Видишь, птица кормит птенца? А представь, что ты сидишь на соседней ветке. И ты тоже птица. Как ты это увидишь? А теперь ты тучка, большая и белая. Ты хочешь напоить землю дождем, потому что ей жарко и хочется воды. Помоги земле.
Образы, которые он рисовал в воображении, были простыми, но волнующими. Они просили задуматься. Они заставляли почувствовать. И когда Кристина брала в руки кисть, она была где-то там, далеко, с тучами и птицами, с дождем и солнцем. Рука выводила картины сама по себе, словно перо самописца на приборе, отвечая на неведомые импульсы, рождавшиеся изнутри.
Второй страстью Кристины были куклы. Куклы — это ее подруги, ее наперсницы незамысловатых детских тайн. Никакие другие игрушки не трогали ее сердце так, как куклы. Она каждой придумывала имя, записывала в специальный блокнотик даты их «дней рождения», сама придумывала и шила им наряды из пожертвованных мамой лоскутков и тесьмы. У каждой куклы была своя история и свой характер. Куклы разговаривали друг с другом, иногда ссорились, обязательно мирились, попадали в больницу, выздоравливали, в общем, вели довольно активный образ жизни. Единственное, что они никогда не делали — это не выходили замуж. Куклы-мальчики играли с куклами-девочками, ходили к ним в гости, но никогда не становились их мужьями. Мама как-то раз спросила Кристину об этом. Та долго думала и ответила: «Зачем им женится друг на друге? Они и так все вместе. А женятся — будут порознь». Логика Кристины отличалась странностью, но что-то в этом определенно присутствовало. Мама решила, что всему свое время. А пока действительно рано об этом задумываться.
Когда пришла пора идти в школу, беззаботное детство Кристины закончилось. Казалось, каждый день нес с собой новые беды и огорчения. Учиться ей в принципе нравилось, но вот если бы учеба еще проходила не в стенах этих казематов, а дома! Отстраненную молчунью не любили одноклассники, не всегда понимали учителя. Они пытались сделать Кристину одним из винтиков машины образования, а она упорно не желала вписываться ни в какие рамки. Училась средне, иногда даже на тройки. Хотя объективно могла бы быть отличницей. Но для этого надо было быть первой во всем и всегда, даже тогда, когда не хочется. А это был не ее стиль. Зачем кричать о себе? Кому надо — тот заметит.
Помимо школьных проблем, прибавилось и хлопот по дому. У нее появился маленький братишка, и теперь мама не могла уделять Кристине столько времени, сколько раньше. Да и братик требовал свою долю внимания. Папа дома появлялся очень поздно, он работал на двух работах, чтобы семья ни в чем не нуждалась, и очень уставал. Поэтому на старшую дочь легло нелегкое бремя домашнего хозяйства. Она готовила, стирала, мыла, подменяя маму везде, где только могла. Мама называла ее «моя главная помощница» и «моя ласточка», а больше Кристине ничего и не требовалось. Ее труд ценят, о ней не забывают — значит, все в порядке.
А когда выдавались свободные минутки, Кристина снова садилась рисовать или играть с куклами. Причем, года шли, а пристрастия так и не думали меняться. Даже в пятнадцать она все еще могла усадить перед собой целлулоидную, тряпичную или фарфоровую любимицу и о чем-то с ней «говорить», беззвучно шевеля губами. Родителей это не могло не тревожить, и они, скрепя сердце, попытались познакомить Кристину с сыном одного из сослуживцев отца. Увы, ничего из этой затеи не вышло. Ребята были слеплены из разного теста и совершенно не поняли, зачем их посадили за один стол, и чего от них хотят. После этого родители уже не пытались найти Кристине друга, положившись на провидение.
Когда встал вопрос о высшем образовании, Кристина сначала попыталась поступить в «Суриковку». Но отсутствие академической подготовки сыграло злую шутку, и на рисунке с натуры она провалилась. Мертвый гипс не мог ее вдохновить. Она его не слышала. А вот в архитектурный прошла, как ни странно, на ура, хотя строительство никак нельзя было назвать ее коньком.
К тому времени отец уже вовсю поднимал собственный бизнес, и настолько преуспел в этом, что, посовещавшись, родители купили Кристине отдельную квартиру, чтобы она могла наладить свою личную жизнь. Войдя в свою квартиру, Кристина поняла: вот оно, то, о чем так долго мечтала. Она любила родителей, но иногда их бывало много, и она уставала от их проблем и от них самих. Подросший брат тоже вечно теребил ее и имел скверную привычку врываться в комнату без стука в самый разгар размышлений или работы. А здесь она была одна, и никто не мешал заниматься тем, что ей нравится. Перво-наперво она закупила моющих и чистящих средств, с помощью которых выскребла квартиру до блеска. Потом расставила по местам вещи, прислонила к стене мольберт, рассадила в открытом шкафу кукол, и стала жить.
Прошел год, потом еще один, и еще. Родители поняли, что личной жизни у дочери как не было, так и нет. Ее брат-лоботряс только что кое-как разобрался с девочкой, сделавшей от него аборт, вечерами пропадал в непонятных компаниях, а Кристина вела монашеский образ жизни. И, похоже, ничуть от этого не страдала. Мама переживала, что любимая дочка так и останется старой девой, но ничего реально изменить могла, тем более что все ее силы уходили на заботы о сыне.
Впрочем, старой девой Кристине уже не суждено было остаться. Дело в том, что однажды из чистого любопытства она попробовала сделать это. Парень с соседнего курса, уже полгода ходящий за ней по всему институту как тень, как-то раз набрался смелости и предложил встретиться. Кристина согласилась. После прогулки в Москве и посиделок в открытом кафе поехали к нему домой. Там все и произошло. Похоже, парень был очень удивлен, что он у Кристины первый. А она…
Она ничего не почувствовала. Нет, была положенная боль, некоторое возбуждение, судороги внизу живота. Но внутри была пустота. Ничего не изменилось с тем, как она стала женщиной. Ей был странен и смешон этот мужчина, пыхтящий на ее теле и пытающийся что-то получить от нее или что-то ей продемонстрировать. Поэтому когда все закончилось, она, побывав в душе и тщательно смыв следы страсти, сразу же поехала домой, оставив парня одного раздумывать, что же он сделал неправильно и где ошибся.
Больше она с ним не встречалась. Впрочем, как и с кем-либо еще. Прочитав несколько псевдомедицинских книг, она сама нашла себе определение: фригидная. Причем, от осознания того факта, что она — холодная женщина, Кристина нисколько не опечалилась. В одном из пособий для избавления от фригидности женщинам предлагалось мастурбировать. Одно это слово вызывало у Кристины приступ гадливости, а уж само занятие и вовсе представлялось чем-то грязным и противным. Уж лучше быть фригидной, чем грязной. Грязь она не могла терпеть так же, как и громкие крики или брань. Это выводило ее из себя почище, чем посещение зубного врача. Там хотя бы инструменты стерильны.
Благополучно окончив институт, Кристина встала перед проблемой: куда идти работать. Жила она безбедно (спасибо родителям), но если бы осталась сидеть взаперти в четырех стенах, они бы этого точно не поняли. Тут-то как раз и подвернулась эта знакомая, рассказавшая про Службу спасения.
О том, что с приходом на работу ее жизнь круто изменится, Кристина поняла сразу. Новые люди, новые задачи, и что самое главное — общение как вынужденная необходимость. Оператор должен обработать за сутки дежурства несколько сотен сообщений, и хочешь — не хочешь, а общаться придется. При этом весьма интенсивно, надо сказать. У Кристины поначалу даже язык во рту распухал и с трудом двигался. Под конец смены, если ее переводили на сотовую связь, стандартную фразу «Служба спасения, оператор четыреста два», она выговаривала с таким трудом, словно во рту была набита манная каша. Она соревновалась сама с собой, спрашивала у себя, сможет ли продержаться в таком режиме еще хотя бы неделю? А месяц? А два месяца выдержит? Потом вроде бы стало полегче, она втянулась и уже не воспринимала работу, как добровольную каторгу.
Да и с коллективом интересная история приключилась. После обучения Кристина попала в третью смену (всего их было четыре). Девчонки некоторое время присматривались к новенькой, иногда поправляли, если она допускала какой-нибудь промах, учили маленьким хитростям по работе, о которых не рассказывали в учебно-методическом центре, но в целом отнеслись к ней очень благожелательно. И никто так и не узнал, что Кристину они приняли быстрее, чем она их. К своим коллегам она окончательно привыкла где-то лишь через полгода совместной работы, только тогда они перестали быть ей внутренне чужими. Держаться на расстоянии здесь было нельзя, немыслимо. Только вместе, только единой командой, единой семьей. Сложная задача, особенно если всю жизнь привык жить в молчаливом одиночестве.
С приходом в Службу спасения с Кристиной произошла еще одна история, короткая и непонятная. Настолько нелогичная, что Кристина о ней никогда никому не рассказывала — все равно бы не поверили. А произошло все так. Возвращаясь как-то раз с учебной шестичасовой практики, она решила, что общественный транспорт подождет до следующего раза, а она сегодня поедет на частнике. Должны же быть в жизни незапланированные праздники!
Ее подвез парень на стареньком «Опеле», которого она поймала с первой же попытки. Назвать его разговорчивым было сложно, но за время поездки он выведал у Кристины практически все, что его интересовало.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30