А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Они сидели на ковре перед камином, в ее доме. Чейз разжег камин, чтобы разогнать ночную прохладу, принес свечи и напитки.
Наконец Кейт подняла глаза и увидела, что Чейз смотрит на нее с коварным и очень подозрительным огоньком в глазах. Он начал очередную партию. Карты с легким шелестом падали на ковер, молча моля Кейт взять их в руки и узнать свою судьбу.
— Твой ход, Кейт.
Усилием воли она заставила себя взять карты. И тут же поняла, что выиграла.
— Что… — Она прокашлялась и вспомнила, что, играя в покер, надо следить за своим лицом. — Каковы ставки на этот раз? У меня осталось только белье и платье.
— Пусть будет платье, — лениво протянул Чейз.
— Ладно, но пообещай, что подумаешь над моей просьбой оставить Шелби с девочкой в гостевом коттедже.
— Не умеешь ты блефовать, chere. Пришли хорошие карты? Ты мне напомни как-нибудь, я научу тебя не выдавать своих чувств, когда выпадает хорошая сдача. Но только не сейчас, — добавил он с кошачьей улыбкой. — Давай посмотрим, чем ты можешь похвалиться. Открываемся.
Деваться было некуда. Кейт молча разложила карты веером, пытаясь сдержать радость. Но тут Чейз торжественно открыл ей свои карты, и желудок Кейт подпрыгнул внутри и начал выделывать коленца.
— Четыре короля, — простонала она в изумлении. Потрясенная таким невероятным везением, она могла лишь молча сидеть и смотреть на карты.
Она поняла, что произошло, только когда Чейз протянул руку и коснулся тонкой бретельки ее платья. Потрясенная изысканно-эротическим ощущением его руки на своем плече, Кейт вздрогнула и отпрянула. Потом молча обругала себя. Какого черта она шарахается от Чейза? Она же не для этого согласилась на игру!
— Я честно выиграл, — хриплым шепотом сказал Чейз. — Но не собираюсь заставлять тебя делать что-то, что тебе не нравится. Тем более силой.
— О, Чейз, — с трудом выговорила Кейт. — Это были твои первые слова, тогда. Помнишь?
— Это было давно, — ответил Чейз. — Все изменилось.
Но только не для нес.
— Я помню все, как будто это было вчера. — Воспоминания до сих пор жгли ее душу. — Моя мать только что… сбежала. И когда мы поняли, что возвращаться она не собирается, отец просто пожал плечами и заявил: «Скатертью дорога». Я так и не смогла простить ему это.
— Да, ты тогда была еще та штучка, — согласился Чейз. — И решила тоже сбежать из города.
Он откинулся назад, в тень, и голос его стал глубоким, обволакивающим.
— Я помню темноволосую девчонку — кожа да кости, с царапиной на подбородке, которая зашла на пользующуюся дурной славой окраину города и потерялась там. Ты боялась каждого шороха и в то же время была готова сразиться со всем миром.
— Я не потерялась, — улыбнулась Кейт собственному детскому безрассудству. — Я просто была не в себе. Но ты и твой отец подобрали меня, накормили и мягко убедили вернуться домой. Никого добрее вас я, пожалуй, в жизни так и не встречала.
И с первого взгляда Кейт бесповоротно, безумно влюбилась в Чейза.
— А твоя мать так и пропала? Ты не знаешь, где она сейчас? — В хриплом голосе, донесшемся из тени, прорезалась нотка участия. — Ты могла бы нанять частных детективов, чтобы ее найти. Так поступили, например, душеприказчики моей бабки.
— Нет, это уже неважно, — ответила Кейт, но, когда что-то кольнуло в сердце, поняла, что безразличие ее, скорее, наигранное.
А потом от голоса Чейза повеяло холодом.
— Ну конечно, ты давным-давно опустила руки, перестала сражаться за то, что важно, так? — спросил он с неприкрытой усмешкой.
Кейт не сомневалась, что он говорит о той ужасной ночи, когда ее мир рухнул.
Но она не хотела говорить об этом. Не сейчас. Сегодня она мечтала ощутить прикосновение его рук, его губ. Она слишком долго ждала этого момента.
— Неважно, где сейчас моя мать, — вздернула она подбородок. — Если бы она любила меня, хотела меня видеть, то уже появилась бы. Но я выросла, и мне больше не нужна мать.
Повисла напряженная тишина, и Кейт встревожилась. О чем сейчас размышляет Чейз?
— Ты и про меня так думала, Кейт? Если бы я хотел видеть тебя, я должен был бы связаться с тобой? А тебе не приходило в голову самой попробовать найти меня?
Кейт грустно покачала головой.
— Я была уверена, что ты не захочешь со мной говорить… что ты ненавидишь меня. Я… я тебя за это не виню, но я не могла… — Она замолкла и уронила голову на грудь, пытаясь сдержать набежавшие слезы.
Она совсем не так представляла себе этот вечер. Неужели они не могут на одну ночь забыться в объятиях друг друга?
— Я не считал… не могу… ненавидеть тебя, chere. — На мгновение голос Чейза стал глухим от переполнявших его чувств, и Кейт, страстно желая оставить прошлые ошибки позади, едва не выпалила в ответ правду о том, что произошло той ужасной ночью. Но, вовремя одумавшись, поняла — подобное признание навсегда оттолкнуло бы от нее Чейза. А ей так хотелось провести хотя бы несколько часов, несколько дней, с мужчиной, которого она любила.
И вот поэтому она ничего не сказала, а поднялась на ноги и спустила с плеч тонкие бретельки своего платья. Потом начала расстегивать молнию, но слишком поздно поняла, что руки у нее трясутся, и ей не справиться с застежкой. От сознания собственной неуклюжести у Кейт краска прилила к щекам. К тому же на ней было самое сексуальное белье из ее запасов, из черного кружева. Ведь Чейз сказал, что хотел бы сделать ее своей любовницей, и она страстно надеялась, что сегодня это случится, и приготовилась как могла.
Но Кейт не предполагала, что придется исполнять нечто вроде стриптиза. Она чувствовала себя порочной… распущенной. Эти ощущения были так несвойственны ее скучной жизни, что Кейт чувствовала, как теряет почву под ногами и остатки разума.
Она услышала какой-то шорох в окружавших ее тенях, и легкий ветерок скользнул по ее коже.
— Тебе помочь, chere? — Низкий мужественный голос Чейза вдруг донесся из-за ее плеча, а не из другого конца комнаты. От неожиданности у Кейт встали дыбом волоски на руках, а по позвоночнику побежали мурашки. Ей захотелось развернуться и взглянуть Чейзу в лицо. Внезапно стало очень важно видеть его глаза, пока она будет раздеваться.
Но сильные руки Чейза легли ей на плечи и заставили остаться на месте.
— Тихо, — сказал он негромко. — Я расстегну, ты только подними волосы.
Он убрал руки, но по-прежнему стоял так близко, что его горячее дыхание обжигало кожу Кейт. Желая, чтобы эта часть вечера закончилась как можно быстрее и Чейз наконец-то отвел ее в постель, Кейт незамедлительно подчинилась.
— Как мило, — прошептал Чейз ей на ухо, когда она дрожащими руками приподняла волосы с шеи. Его голос пробежал по ее нервам, как ток, и желание вспыхнуло ярче.
Тихо прожужжала молния, словно рой насекомых над болотом летним днем, и у Кейт слегка закружилась голова, когда гладкий материал платья скользнул по ее коже, по бедрам и шелковой лужицей улегся у ног.
Она стояла неподвижно, обнаженная, если не считать бюстгальтера без бретелек и узких трусиков, и молила небеса, чтобы Чейз коснулся ее. Кейт слышала его тяжелое неровное дыхание и знала, что он стоит и смотрит на нее. Она чувствовала его блуждающий по ее телу взгляд, опалявший кожу, как огонь.
Она услышала собственное дыхание, такое же неровное, как у Чейза, и все ее укромные места заныли, тоскуя по ласке, но Чейз не двигался с места.
Кейт обернулась, готовая, если надо, первой поцеловать его, но Чейз куда-то исчез. Там, где он стоял, метались только призрачные тени.
— Чейз?
— Игра окончена, — донесся голос из темного проема двери в другом конце комнаты. — Ты выиграла. Шелби и ее дочка могут оставаться.
— Но, Чейз… — Кейт попыталась разглядеть его силуэт.
— В старом доме достаточно места для всех. Я переезжаю сюда завтра.
— В мою комнату? — Кейт затаила дыхание. ожидая ответа.
— Посмотрим, — грубовато ответил Чейз. — Возможно, я не захочу спать со старыми призраками.
— А как насчет сегодняшней ночи, Чейз?
— Иди спать. Я устал от игр. Спокойной ночи, Кейт.
В приглушенном пламени свечей и камина Кейт увидела, как он развернулся и вышел из комнаты. Подавив рыдание, она упала на пол и обхватила себя руками.
Он не испытывает к ней никаких чувств! О господи! Жить с ним в одном доме и не спать с ним станет гораздо более тяжелым наказанием, чем быть выброшенной на улицу. Даже за сто лет Чейз не смог бы придумать лучшего способа отомстить.
А самое главное — что бы он ни делал, как бы ни относился к ней, Кейт не могла разлюбить его. Она осуждена на вечные муки и не в силах что-то изменить.
Чейз уселся на высокий табурет у бара в прокуренной таверне, положил локти на стойку и заказал бутылку бурбона. Таверна скоро закрывалась, но Чейз решил, что прихватит спиртное с собой. Потому что сегодня он решил напиться до бесчувствия.
Первый глоток обжег ему горло и желудок, но Чейзу была приятна боль. Он вообще заслуживал того, чтобы гореть в аду.
Он не мог выбросить Кейт из головы. Десять лет он мечтал об этих темных глазах, горящих огнем страсти. Он хотел насладиться ее телом так, чтобы сводило внутренности, гладить фарфоровую кожу, длиннные-длинные ноги…
Но он не собирается делать что-то против ее воли.
И каким он был дураком, когда решил, что сможет раздразнить ее и просто переспать с ней. Его чувства к Кейт никогда не были такими поверхностными. И теперь он окончательно убедился, что дело серьезно.
Чейз потянулся за бутылкой, налил еще и выпил, даже не почувствовав вкуса.
— Собираешь перепить своего отца, Северин? Чейз повернулся и сфокусировал взгляд на старом бармене, а узнав его, оскалился и прищурил глаза.
— Роберт Гудри? А я думал, ты уже давно переселился на кладбище. Оставь меня в покое.
— Ну точно, — усмехнулся в ответ бармен. — Чарлз Северин говорил также. Как дела?
— Отстань.
Бармен несколько секунд пристально смотрел на Чейза.
— Сынок, у тебя, похоже, те же проблемы, что и у отца. Потерянная любовь. Но приходить сюда и заливать горе алкоголем — это последнее дело.
— Я здесь не поэтому, — проворчал Чейз, но кое-что в словах Роберта задело его. — А ты ведь знал моего отца? В юности?
— Верно, — улыбнулся бармен. — Умный был парень. Его мать рано осталась вдовой, и он стал главой семьи. Работал и учился одновременно. Его здесь почти все любили.
— Так что же стряслось? Почему он начал пить?
Роберт грустно покачал головой.
— Он очень сильно любил твою мать, и когда она умерла от родов… Чарлз… в общем, он не смог жить без нее.
Да, конечно, подумал Чейз. Отец обожал мать. Он не был жесток, он ни разу вслух не упрекнул Чейза в том, что тот, — причина смерти своей матери, но иногда у Чейза возникало ощущение, что отец не мог смотреть на сына, не выпив как следует.
Он снова потянулся за бутылкой, но помедлил. Выпивка не помогла отцу справиться со своими проблемами и равным образом не поможет и ему.
Проклятье!
Он поднялся на ноги и положил на стойку несколько купюр.
— Роберт, спасибо за урок. Я пошел.
— О, сынок, я много чего могу тебе порассказать. Ты приходи, послушаешь.
Чейз покачал головой и усмехнулся.
— Но только не сегодня.
Он развернулся, чтобы уйти, но Роберт положил руку ему на плечо.
— У тебя проблемы, сынок? Тебя околдовали, я же вижу.
— Околдовали? — Внезапно по спине Чейза побежали мурашки, но он тут же отругал себя за глупость. — Ты о чем?
— Магия, — прошептал Роберт. — В тот миг, как ты дотронулся до кармана, тебя окутал золотистый туман. Вокруг тебя творится волшебство, будь поосторожней.
Чушь, конечно, но Чейз немедленно еще раз коснулся цыганского подарка. Но он не почувствовал ничего необычного — просто золото и драгоценные камни. Он слишком долго прожил в этих краях, чтобы знать — магия не имеет над тобой силы, если ты сам в нее не веришь.
А Чейз не верил.
Он пожелал бармену спокойной ночи и вышел на улицу. Денек был долгий и трудный, а завтра ему предстоит переезжать и заниматься еще тысячью дел.
Сжав зубы, Чейз пытался побороть муторное ощущение, будто он только что угодил в зыбучий песок, который грозит поглотить его.
И во что он только ввязался?
Старая цыганка отодвинулась от стола и выругалась сквозь зубы.
— Так значит, ты не веришь в магию, молодой Северин? Как опрометчиво с твоей стороны.
Она провела рукой над хрустальным шаром и сложила руки на груди. Ей очень хотелось плюнуть на Чейза и оставить его один на один со своими призраками. Пусть мучается всю жизнь.
Но в ту секунду в ее голове прозвучал голос цыганского барона, который требовал исполнить его волю. Если она ослушается, отец не успокоится — и не даст покоя ей.
Но если она будет колдовать для такого упрямца, то может расстаться с собственной жизнью.
Пассионата издала невнятное восклицание, потом поднялась на ноги и вздохнула. Убрала магический шар в карман и приготовилась к еще одной прогулке по болотам. Этого-то она как раз не боялась — заросли, черная вода и москиты были ее старыми друзьями. Лунный свет ждал и обещал новые чудеса и тайны. Молодой Северин встретил достойного соперника.
— Ты ввязался в спор со мной, — прошептала Пассионата. — И я собираюсь выиграть.
ГЛАВА ПЯТАЯ
Чейз ехал, направляясь к Оук-Холлу, но когда он вынырнул из тени увешанных испанским мхом деревьев, перед глазами появилась старая рисовая фабрика.
Чейз поморщился, словно откусил гнилое яблоко. Притормозил машину и остановился, чтобы приглядеться.
В детстве фабрика напоминала ему гигантский улей, шумный, полный суеты. Она была центром деловой жизни не только города, но временами и всего округа. Чейз помнил, как грузовики круглые сутки доставляли сюда необработанный рис, а потом морские баржи развозили уже отшлифованное зерно по всему миру.
Но сегодня, солнечным воскресным утром, фабрика казалась пустой и заброшенной.
Давно, когда всеми делами заправлял дед Кейт, город процветал, но потом он умер — Чейз был еще подростком, — и управление взял на себя его сынок. И все пошло наперекосяк. Город, который Чейз любил и ненавидел, теперь ветшал на глазах, но он не испытывал ни капли удовлетворения от этого факта. Наоборот, ему было грустно.
И с Кейт все отнюдь на просто. То при виде у Чейза все внутри каменело, а иногда один взгляд Кейт заставлял его кровь кипеть. Она задевала самые сокровенные струны его души, и Чейз не знал, что с этим поделать.
Но уничтожить целый город, только чтобы услышать ее мольбу, означает сравняться с таким человеком, как Генри Белтрейн. А его Чейз откровенно презирал.
Значит, легких решений не будет.
А насчет фабрики еще надо подумать, стоит ли браться за ее восстановление. Конечно, когда дело доходило до обанкротившихся казино и ресторанов, Чейз проявлял почти магические способности, но сейчас иной случай.
Чейз завел машину и медленно двинулся дальше. Хватит на сегодня мыслей о делах. У него есть еще одна забота — сегодня он сделает шаг, о котором мальчишка с окраины даже и мечтать не мог.
Он переезжает в Оук-Холл, тем самым претендуя на положение самого богатого человека в городе. Правда, в глубине души Чейз понимал — перемена адреса еще не означает, что он в мгновение ока заслужит почет и уважение, к которым так стремился. Но он отмахнулся от этой мысли — сегодня его день, и отступать назад уже поздно.
Через несколько минут Чейз подъехал к особняку, глубоко вдохнул свежий весенний воздух, открыл дверцу и вышел из машины.
Он дома.
Вытащив багаж с заднего сиденья, Чейз отбросил раздумья и открыл себя новым ощущениям. А ведь было время, когда его арестовали бы, если бы отец Кейт застал его на своей территории. Чейзу тогда приходилось совершать чудеса героизма, чтобы увидеться с Кейт.
Он поставил чемоданы, чтобы постучать, и заметил, что некоторые доски расшатались и краска отслаивается от стен. Чейз пригляделся и увидел паутину в темных, замусоренных углах веранды.
Очевидно, за домом некоторое время не приглядывали. Мгновенная вспышка гнева на Кейт угасла так же быстро, как возникла. Такое небрежение явно началось еще во времена Генри Белтрейна, так что нечего винить ее в этом. За ней числятся куда более серьезные грехи.
— Добро пожаловать, Чейз, — произнес женский голос, но это была не Кейт. Чейз обернулся и увидел молодую женщину лет двадцати пяти, с пепельными волосами и серыми глазами. На руках она держала годовалого ребенка, и ее мягкий взгляд мгновенно вернул Чейза в школьные годы.
— Привет, Шелби, — пробормотал он. — Давненько не виделись.
Женщина посторонилась, чтобы дать Чейзу пройти.
— Десять лет. Это моя дочь, Мэдлин. Мы тебя ждали.
— Привет, Мэдлин, — сказал Чейз серьезной голубоглазой малышке и снова повернулся к ее матери. — Кейт говорила, что вы живете в одном из гостевых коттеджей. Ты разведена?
Шелби коротко рассмеялась, развернулась и направилась к главной лестнице.
— Северин, ты всегда переходишь прямо к делу, да?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11