А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Мягкий ковер, застилающий пол, низенькие столики, кресла, небольшой автоматический бар с длинной стойкой и рядом высоких стульев, полки, полные книг и журналов, шкафчик для карманного чтеца, даже две картины на стенах. Все это, размещенное внутри серебристой машины, вызывало беспокойство и настороженность.
Кама заметила неуверенность Модеста.
- Ты впервые видишь такой самолет, правда? Не каждая воздушная машина должна походить на ступу или метлу ведьмы, - пошутила она, но выражение лица Мюнха оставалось серьезным и сосредоточенным. - До сих пор ты летал только на короткие расстояния, а это самолет дальнего радиуса. Правда, это не самое быстрое средство сообщения, зато очень удобное. Ну, иди! Не бойся.
- Почему ты думаешь, что я боюсь? - спросил он резко и шагнул внутрь кабины.
- Я не думала тебя обидеть. Просто мне показалось, что ты колеблешься... Если я тебе доставила неприятность, прости.
- Это ты... прости меня.
Он снял с плеча дорожную сумку и внимательно осмотрелся.
- Мы одни? - спросил он минуту погодя.
- Да, совершенно одни.
Она подошла к небольшому распределительному щиту в глубине кабины и нажала одну из кнопок.
На экране появилось лицо молодого мужчины.
- Вы готовы? - кратко спросил он.
- Да. Можешь включать. Когда мы пролетаем над Гималаями?
- Примерно в двенадцать двадцать всемирного времени.
- Будет что-нибудь видно?
- Во время полета над самыми высокими районами до захода солнца остается пятнадцать минут. Опустить машину для лучшей видимости?
- Об этом я и хотела просить.
- Принято. Есть еще какие-нибудь особые пожелания?
- Нет. Благодарю.
Человек на экране сделал какое-то незаметное движение, и почти в тот же момент раскрытая чаша входного купола начала медленно поворачиваться вокруг вертикальной оси.
Модест сделал шаг в сторону закрывающегося входа, но Кама подошла к нему и, взяв за руку, провела к ближайшему креслу.
- Сядем. Во время разгона лучше не ходить по кабине.
Купол закрылся. В кабине воцарилась тишина.
- Счастливого пути, - сказал юноша на экране и исчез.
Темный потолок центрального зала авиапорта сменило голубое небо. Кресла слегка задрожали, и почти в тот же момент серебристые машины, видимые сквозь прозрачные стены, поплыли куда-то вниз. Самолет набирал скорость.
Авиапорт исчез, уступая место разбросанным среди зелени промышленным сооружениям и далеким нагромождениям жилых массивов. Проплыла голубая лента Вислы и отдельные жилые здания, теряющиеся в тумане.
- Ну как? Ты рад? - прервала Кама молчание.
- Зачем ты солгала? - вместо ответа спросил Мюнх.
- Солгала? - недоуменно спросила она. - Я же тебе говорила, что этот полет необходим для твоего здоровья. Кроме того, ты познакомишься с новой страной. Ты хотел увидеть Индию... Туда мы и летим.
- Ты сказала, что мы одни...
- Но мы действительно одни!
- А он? - Мюнх показал на экран.
Кама улыбнулась.
- Это же только изображение. - Она встала с кресла и подошла к пульту. - Ты видел работника авиапорта в Варшаве. Кораблем управляет система автоматических приборов. Автоматов! Машин, работающих без помощи человека. Я когда-то тебе уже об этом говорила.
- Знаю, - не совсем убежденно кивнул он головой.
- Машины ведут корабль по заранее разработанной программе, а также в соответствии с приказами, поступающими с аэродромов.
- Но этот... человек... нас видит?
- Так же, как ты видишь меня, а я тебя, когда мы разговариваем по визофону.
- Я не об этом. Сейчас он нас видит?
- Нет. Но мы легко можем с ним связаться. Или же с кем-нибудь другим, добавила она, заметив отрицательное движение Модеста. - Например, с Гардой. Сейчас он, наверно, еще в Институте.
- Нет. Не надо! - в глазах Мюнха появилось беспокойство.
- Как хочешь. Может, ты устал? Тогда измени форму кресла. Достаточно нажать кнопку с левой стороны. Как у тебя в комнате.
- Нет. Мне не хочется спать.
- Дать тебе еще таблетку бодрящего?
- Нет. Не хочу, - ответил он, брезгливо поморщившись.
Кама с беспокойством смотрела на него. После возвращения из Рима он стал очень нервным и даже агрессивным.
- Скажи, - спросил он снова, - они могут нас видеть? Наблюдать за нами? Слышать, когда мы этого не знаем?
- Кто?
- Ну, те... управляющие полетом. По визофону...
- Нет. Правда, они могут с нами связаться, но мы тут же узнаем об этом. Впрочем, если ты так уж хочешь, можно перейти на условную связь. Достаточно нажать вот здесь, - она показала на один из клавишей. - Тогда связь будет производиться только с нашего согласия.
Мюнх поднялся с кресла и как-то неуверенно подошел к Каме.
- Так сделай это!
- Если ты так хочешь...
Она нажала кнопку.
Он долго смотрел на щит, потом вдруг повернулся и подошел к столику, около которого стояла его дорожная сумка. Поставил сумку на столик. Открыл и машинально закрыл. Некоторое время задумчиво играл длинным ремешком.
Потом, словно забыв, зачем поставил сумку на стол, подошел к ближайшей полке с книгами. Потянулся за одной, открыл ее, перелистал, захлопнул и поставил на место. Взял другую.
- Что ты ищешь?
Он не ответил. Отложил книгу на полку и подошел к бару. Коснулся рукой механического подноса со столовым сервизом. Взял вилку, отложил, потом нож...
- Может, ты что-нибудь съешь? Или выпьешь?
Он быстро отдернул руку, так что нож упал с подноса на пол.
- Самообслуживание в баре очень несложно. Достаточно сказать: "Блокада, прошу...", и сообщить номер блюда по меню. Автомат действует по сигналу голоса. Как некоторые автоматы на улицах. Например, я хочу мандаринового сока, - она взяла карточку и прочла: - "Мандариновый сок - 23". Значит, надо сказать: "Блокада, прошу 23".
В подносе с глухим шипением открылся клапан. На небольшой, напоминающей мольберт тарелочке стоял стакан с пенящейся жидкостью.
- Хочешь? - спросила Кама.
Он отрицательно покачал головой, но потянулся к подносу и взял тарелочку. С интересом рассматривал предмет, казалось, взвешивал в руке.
- Что тебя так заинтересовало? Обычная тарелка. С отверстием, чтобы удобнее нести, - объяснила она, но он ее не слышал. Он смотрел уже не на тарелку, а куда-то поверх головы Камы на противоположную стену, за которой виднелись темно-голубые бескрайние волны моря.
- Черное море! Я специально выбрала окольный путь...
Она подошла к окну и посмотрела вниз.
Тонкой белой линией горел на воде след водолета, мчащегося как лыжник по насту. Вдалеке две... три-четыре точки. Они кажутся неподвижными. Видимо, группа водно-воздушных яхт, стремительно скользящих над волнами.
Кама задумалась. Наверно, надо бы и Модеста взять на такую прогулку. Пусть видит, пусть наслаждается всем.
Она услышала за собой шум. Мюнх приближался к ней. Ее охватило какое-то непонятное беспокойство. Беспокойство усилилось. Она чувствовала, что должна повернуться... Сейчас же. Немедленно!
Но прежде чем она успела это сделать, над ее головой раздался свист, закончившийся оглушительным грохотом, словно обрушился потолок.
Перед глазами замелькали круги. Она почувствовала, что падает на пол, но не могла ничего поделать. Словно в каком-то кошмарном сне, она на мгновение увидела перед собой перекошенное лицо Модеста, потом его плечи.
Словно сквозь туман, она наблюдала, как Модест бежит к стойке. Хватает на бегу сумку, стоящую на столике, рвет ремешок...
Она прикрыла глаза. Пыталась понять очередность событий. Но мысли беспомощно рвались... Она провела по лицу рукой и, опираясь на другую, попробовала сесть. Еще одно усилие... Еще немного...
Вдруг какая-то тяжесть навалилась на нее. Она чувствовала, что ее хватают... тяжесть прижимает ее к полу... Что происходит?.. Она с трудом соображала: она в кабине самолета, летит с Модестом в Калькутту... Что он с ней делает? Зачем срывает телефонный браслет, выкручивает руки? Связывает ее?
Она пыталась вырваться, высвободить руки... Но сопротивление было уже бесполезно.
Модест схватил ее за плечи, поднял и бросил в кресло. Потом подошел к бару и принес стакан мандаринового сока.
Она почувствовала на губах прикосновение холодного стекла. Выпила несколько глотков освежающего напитка, и мозг начал работать живее.
Она уже почти полностью пришла в чувство, только очень ослабла, а утомительный шум в голове перешел в боль.
Мюнх стоял напротив и молча смотрел.
- Зачем? - с трудом спросила она.
Он проглотил комок, словно хотел что-то сказать. Однако промолчал, упорно глядя ей в лицо.
- Зачем ты это сделал?
- Ты знаешь...
- Ничего я не знаю. Не знаю.
Головная боль усиливалась.
- Мне плохо... Прошу тебя, развяжи мне руки...
- Нет!
- Но... Мне же... Это бессмысленно. Что ты делаешь?!
Он опять поднес к ее губам стакан с соком.
Она отрицательно покачала головой.
- Вот здесь, - она показала глазами. - В кармане на груди. Микроаптечка. Плоская коробочка. Дай мне таблетку. Голубую.
Он поспешно, а одновременно как бы со страхом, сунул руку к ней в кармашек и достал коробочку.
Он выполнил приказ, и в отверстии показалась голубая таблетка.
- Ну, дай мне! А потом сока.
Он стоял в нерешительности, глядя на таблетку.
- Прошу тебя, Мод!
Он подозрительно взглянул на нее и вдруг резким движением бросил микроаптечку на ковер.
- Что ты делаешь?! - испуганно воскликнула Кама.
Но он принялся изо всех сил топтать коробочку ботинками.
Разноцветные таблетки рассыпались по полу среди осколков сломанного телефонного браслета.
Только теперь она полностью поняла опасность. Усилием воли она пыталась побороть растущее беспокойство и заставить мозг работать как можно четче.
- Модест! - воскликнула она, стараясь придать голосу по возможности решительный, а одновременно спокойный тон.
Он застыл на месте.
- Модест! - повторила она. - Развяжи мне руки!
Он сделал движение в ее сторону, словно собирался исполнить приказ, но остановился на полушаге.
- Нет! Если сумеешь, освободись сама! Сумеешь?
Она молчала, инстинктивно чувствуя, что от ответа зависит многое. Но солгать она не могла.
- Не можешь освободиться? - начал он с явным удовлетворением. - Не можешь? А где твои покровители? Вызови их на помощь! Ну! Вызывай! схватил он ее за руку.
- Что ты хочешь делать? - спросила она, пытаясь сохранить спокойствие.
Он серьезно взглянул ей в глаза.
- Я хочу... спасти тебя!
- Меня? Не понимаю.
- Хочу спасти твою душу. Еще не поздно. Что ты так на меня смотришь? Ты, наверно, и сама не знаешь... Ты не можешь быть действительно... такой... Это он говорит твоими устами! Но я опережу его!..
- Кого?
- Не притворяйся, что не знаешь, о ком я говорю. Скажи! Признайся во всем! Скажи всю правду. Сейчас же! Пришел твой час предстать пред Высшим Судией... Бог милосердный...
- Слушай, Мод! Зачем ты угрожаешь? Что ты от меня хочешь? Какой правды?
- Ты знаешь!.. Тебе меня не обмануть! Я все понял. В твоем теле... сидит зло. Только в нем... Ничто уже не спасет твоего тела! Но душа бессмертна! Ее нельзя загубить! Заклинаю тебя именем господа нашего! Помоги мне изгнать сатану из тела твоего. Спаси душу свою.
- Но...
- Повторяй за мной: "Во имя отца и сына..."
- Но, Мод! Я же тебе уже не раз объясняла...
- Ну и что?! Я так и знал! Ты не можешь молиться!
- Могу, но ведь дело не в том, чтобы я повторяла слова молитвы! Тебе кажется, что я посланница ада. Ведьма. Дьяволица. Это неправда. Я такой же человек, как и ты! Как остальные люди на Земле!
- Лжешь! - порывисто прервал он. - Ты обманывала меня! Было время, когда мне казалось, что ты ангел... Но я ошибался. Это была ложь! Ты притворялась, чтобы одурманить меня... Заковать в адские цепи! Чтобы я думал о тебе и забыл о боге! О цели, которой обязан служить!
Опираясь связанными руками, она села и опустила ноги на пол.
- Успокойся, - сказала она, возвышая голос. - Я никогда тебя не обманывала. Ты хочешь знать все? Так я тебе скажу. Нет ни ангелов, ни дьяволов! Что бы ты ни делал, где бы ты ни искал, нигде их не найдешь!
- Лжешь! Я был в чистилище! Я видел!
- Я говорила тебе уже: вероятно, ты столкнулся с представителями какой-то иной цивилизации, посещавшими Землю. Какие-то существа, населяющие иные миры...
- Твоими устами опять говорит он! - со страхом крикнул Мюнх. - Изыди! Изыди!
- Чего ты от меня хочешь? Чтобы я подтвердила все твои вымыслы? Представления давно минувших времен? Именно это было бы ложью!
Она соскользнула с кресла и встала, но он подскочил к ней, схватил за плечи и бросил на колени.
- Молись! Проси о прощении! Господь милосерден... Я хочу тебе добра. Не принуждай меня...
- Опять грозишь?
- Не грожу, а прошу... Я не хочу этого, - он закрыл лицо ладонью. - Но я не могу иначе...
- Значит, если я не скажу того, что ты хочешь услышать, ты вынужден будешь меня убить? - спросила она напрямик.
Он поднял на нее глаза и смотрел долго, словно собираясь с мыслями. Когда, наконец, заговорил, его голос был спокоен. Но в его тоне было что-то страшное.
Кама представила себе в этот момент, что должны были переживать люди, которых он преследовал четыре века назад. Она почувствовала, что ее начинает тошнить.
- Не понимаешь? - спросил он. - Да, пожалуй, ты не понимаешь... Смерть тела - это не все. О душе надо заботиться! Ты должна признаться перед смертью... Очистить душу! Ты должна покаяться...
Она с трудом скрывала страх. Украдкой взглянула на хронометр, расположенный над контрольным пультом. С момента старта прошло всего пятьдесят минут. Она понимала, что обязана выгадать время, затянуть разговор. Взывать к его совести было бессмысленно. Нужно было изменить тактику, перейти в наступление.
- Значит, так, - иронически начала она, - смертный приговор уже вынесен. Я должна умереть. Вероятно, охотнее всего ты спалил бы меня на костре. Как ведьму. И сколько же ведьм ты уже сжег?
- Зачем тебе знать?
- Я думаю, это будет нелегкая работа, - с сарказмом бросила она. - По многим причинам. Во-первых, негде, да и не из чего соорудить костра...
Она осеклась, потому что Мюнх отвернулся, подошел к полке и взял с нее толстый том.
- Проклятые книги... - процедил он, блестя глазами.
Несмотря на трагизм положения, она иронически усмехнулась и отрицательно покачала головой.
- Нет. Тебе не сжечь ни меня, ни книг! Все это не горючий материал. Кроме того, откуда ты возьмешь огонь? Не говоря уж о том, что, разжигая костер в кабине, ты сгоришь вместе со мной. А это уже самоубийство... Ты неудачно выбрал место и средства. Надо было поискать другого случая!
- На Земле всюду они... Тут мы одни... Ты сама сказала... Впрочем, если бы ты могла, ты наверняка не ждала бы. Но ты не можешь. Здесь тебе никто не поможет.
- Слушай, Мод, почему ты так упорно твердишь, что не хотел бы делать мне зла? Может, только потому, что сам никогда не занимался пытками? За тебя это делали другие, правда? По твоим приказам. Но сам ты никогда не пачкал рук. Я понимаю твои сомнения...
Книга с грохотом упала рядом с креслом.
- Ведьма, - пробормотал Мюнх сквозь зубы, - ведьма!
На секунду ей показалось, что он кинется на нее, но он снова взял себя в руки. Подошел к окну, опустился на колени и начал молиться.
Кама смотрела на часы. Как медленно ползут цифры в секундном окошечке!
Если бы только удалось освободить руки!
Однако каждое движение причиняло сильную боль. Чем, собственно, он ее связал? Она осмотрелась и заметила лежащую около стула дорожную сумку. Ремешки были отрезаны! Рядом на полу блестел стальной клинок. Если бы только достать нож...
Осторожно, как можно тише, она передвинула колено, потом другое. Снова движение, еще одно и еще... Постепенно она приближалась к стойке, то и дело беспокойно посматривая на молящегося инквизитора.
Наконец добралась до цели. Наклонилась и осторожно, на ощупь начала искать на полу нож. Вот он!
То ли шум привлек внимание монаха, то ли он просто кончил молитву, но, когда она уже взялась за ручку ножа и попыталась перерезать путы, Модест вскочил и бросился к ней. Молниеносно вырвал у нее из рук нож, схватил ее и повалил на пол.
После этого резкого нападения, то ли стыдясь собственной грубости, то ли под влиянием какого-то нервного импульса, он кинулся перед девушкой на колени и мягко, словно прося прощения, провел пальцами по ее волосам.
Она задрожала. Он резко отдернул руку и, скрывая от нее лицо, быстро встал с пола.
Ей почудилось, что в его глазах заблестели слезы.
- Мод... - просительно прошептала она.
Их взгляды встретились.
- Не смотри на меня так! Не хочу! Не хочу! Не могу! - выдавил он.
- Развяжи мне руки! Прошу тебя, Мод!
Он опять наклонился над ней, коснулся пут, но тут же со страхом отскочил.
- Что ты со мной... сделала! Ты! Ты!..
Он не докончил. Стиснул руки и, прижимая их ко лбу, начал громко молиться дрожащим, прерывающимся голосом:
- Господи! Слаб я... Дай мне силы!.. Помоги мне! Позволь не чувствовать... не видеть... Я обязан... обязан...
Его голос делался все тише.
Он долго стоял неподвижно, закрыв глаза и низко склонив голову. Наконец выпрямился и осмотрелся, словно чего-то искал.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11