А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Борунь Кшиштоф
Восьмой круг ада
Кшиштоф Борунь
Восьмой круг ада
Так говоря, на новый свод взошли мы,
Над следующим рвом, и, будь светлей,
Нам были бы до самой глуби зримы
Последняя обитель Злых Щелей
И вся ее бесчисленные братья...
Данте Алигьери, "Божественная комедия",
"Ад", песнь XXIX
ПРОЛОГ
Лета господня 1593 богобоязннные жители Копдовихта тяжкому испытанию подвергнуты были. Зима в том году выдалась на удивление мягкая, уже на Трех Королей лужайки покрылись свежей зеленью, а на Обручение Пресвятой Девы солнце припекало словно в день Тела Господня. Говорили также, что сразу после Воскресения Христова птицы стаями бор Опатовский, позже Чертовым называемый, покидали, и был то первый знак, что некое зло там творилось.
Когда же свет, необычайный и красный, аки зарево пожара, над лесом появился, никто не отважился к бору оному подступить. Токмо один смельчак сыскался, и был то лекарь и алхимик Матсус Рылюс. Именно он на другой же день после того, как свет оный появился, к бору поспешил, дабы, как позже на пытках признал, верноподданнический поклон посланникам ада учинить. Но о мэтре Матеусе давно уже по углам шептались, будто был он со дьяволом в сговоре и токмо благодаря заступничеству пресветлого бургграфа, коему свинец в золото преобразить обещал, ранее на костре спален не был.
Однако же когда, несмотря на молитвы неустанные и звон колокольный, дьявол бор Опатовский покинуть не пожелал и даже, обнаглев, образ огромного, аки глава воловья, паука приняв, мирных жителей ночью, а то и днем наведывать почал, бургграф дале оттягивать не мог и Его Святейшеству Епископу вместе со отцами духовными свиток со просьбою о заступничестве выслать соизволил. Незамедля явился в Кондовихт отец Модестус, один из знаменитейших инквизиторов графства, коий не одного черта изгнал и множество ведьм, чародеев и еретиков на костер очищающий отправил. И теперь, выслушав свидетелей посещений дьявольских, а вечером собственными очами свет над бором Опатовским узрев, всю ночь в ревностной молитве, крестом пред алтарем собора Святого Иосифа лежа, провел, а наутро приказал оного мэтра Матеуса изловить и пред очи свои доставить.
Мэтр Матеус пытался вначале с отцом инквизитором в диспут вступить, отрицая, что в сговоре с сатаной был, однако же признал, что к бору Опатовскому хаживал и там преогромный и светящийся гриб, из земли выросший, видел и, тревогой охваченный, ушел. Дьявольские пауки копошились вкруг гриба оного, по воздуху, аки осы, летая, но ни один на лекаря внимания не обратил и кривды какой-либо протекции оному не оказал. И посему он, лекарь, еретически утверждал, якобы то не посланцы ада, а токмо неизвестные оку человеческому творения Природы. Однако же отец Модестус на эти хитроумные выверты внимания не обратил, а, наоборот, ясно указал, что Матеус Рылюс со дьяволами, несомненно, стакнулся, ибо иначе они не выпустили бы оного из Опатовского бора.
Признав тогда, что мэтр Матеус достаточно доказательств супротив себя нагромоздил, инквизитор Мюнх еще раз принялся его по-отцовски увещевать и просить, дабы тот в своих сговорах с дьяволом признался, иных сообщников либо же сообщниц черта назвал и бога о милосердии молил. Поелику же и это не помогло - с тяжким сердцем согласие на пытки дать вынужден был. Мэтр Матеус вину свою на муках признал, однако же сотоварищей либо сотоварок не назвал. Когда же пред судом предстал, начал запираться, еретические мысли возглашать и дьяволов оборонять так, что трибунал святой не мог иного приговора вынести, как только спалить его живьем и пепел по дорогам развеять.
Когда мэтр Матеус уже на плацу базарном у столба встал и палач огонь подложил, налетели оные дьявольские пауки из-за леса и, видно, хотели своего куманька вызволить, ибо долго над плацем кружили. Люд собравшийся, стража градская и даже сам бургграф со супругою в панику впали, в соборе Святого Иосифа укрылись, и токмо бесстрашный отец Модестус крестом святым чертей отгонял дотоле, доколе лишь пепел от Матеуса Рылюса остался, а дьявольские кумовья обратно в бор улетели.
В то время весь вечер и всю ночь в колокола звонили и во всех церквах народ господа бога нашего молил дать ему победу над сатаной, а когда начало светать, двинулась к бору Опатовскому процессия. Вел ее отец инквизитор в сопровождении приора, всех отцов и братьев ордена. И чем глубже в бор заходили, тем больший всех страх охватывал, однако же большинство дошло до поляны, о коей Рылюс суду говорил. И истинно, не покривил душой чернокнижник: стоял там оный гриб дьявольский, из земли как бы выросший. Отец Модестус наказал всем остановиться, а сам токмо со крестом и кропильницею смело на поляну вышел, знак святой муки господней к оному чертову диву обратил и, восклицая "Изыди", черта изгонять почал.
Страх охватил верующих, ибо разверзлось чрево гриба оного и вылетели оттуда два дьявольских паука и к отцу инквизитору по воздуху устремились. Тут страх всех зело сильный обуял, что черти отца Модестуса на части раздерут, однако же устоял святой отец и даже начал продвигаться шаг за шагом исчадиям ада насупротив, литанию громко возглашая, и дьяволы не токмо не могли его испугать, но и сами понемногу к оному чреву разверстому заотступали. Отец инквизитор шел за ними и был уже почти на расстоянии броска камня от дива адского, когда из-под гриба выползла туча бурая, огромная и отца Модестуса охватила.
Кинулись верующие бежать. Никто никого не удерживал, такой страх людей обуял. Да и не диво, ибо тут же вихрь адский в лес ударил, а потом разнесся далеко сначала свист дикий, а за ним грохот непрестанный, словно бы сто громов ударило в поляну дьявольскую.
Ни один из бегущих обернуться не посмел, но те, кто в городке остался, видели, как в оный момент над бором огромное растущее облако вознеслось и в небесах исчезло, оставляя только длинную светлую полосу, видимую еще в полдень, когда звонили к обедне.
Отец же Модестус не вернулся. Сначала говорили, что сам Люцифер завлек инквизитора в ад, но отец епископ заверил, что, видно, святой муж после изгнания им чертей был в награду живым на небо вознесен.
Лишь спустя много лет первые свидетели отважились в Опатовский бор углубиться и к адской поляне приблизиться.
Единственным следом дьявольского посещения остался там неглубокий, но длинный ров, лесным молодняком поросший.
1
День был теплый и солнечный. Прозрачная вуаль тумана, покрывавшая утром горы, уже совсем рассеялась, и только на самых высоких пиках Карконоши висели в воздухе одинокие облака, похожие на хлопья ваты. От обсыхающего после вчерашней грозы леса шел аромат влажной хвои.
Стеф Микша поставил селектон в траву и, присев на замшелый камень, разложил карту. Поиски, которые он вел с самого рассвета, не дали результатов, хотя он тщательно прочесал весь район, очерченный радарными засечками. Вероятно, в замеры вкралась ошибка.
Микша как раз вычерчивал на карте новые границы поиска, когда шелест листьев и хруст ветвей привлек его внимание.
В первый момент метеоритолог подумал, что у него за спиной пробирается какой-то зверь. Он встал, оглянулся, потом сделал несколько шагов к ближайшим зарослям и остановился.
Из кустов глядели два человеческих глаза.
- Эгей! - окликнул Микша, немного удивленный неожиданной встречей.
Ветки снова зашумели, и перед Микшей появилась странная фигура с волосами, спадающими на плечи, и давно не стриженной темной бородой. На мужчине была длинная, почти касавшаяся земли, одежда, черный плащ. Широкий, сползший с головы капюшон, толстый шнур, опоясывавший одежду, и сандалии на босу ногу дополняли этот необычный наряд.
"А этот еще откуда взялся?" - подумал метеоритолог. Объяснение удивительного маскарада, по его мнению, могло быть только одно: где-то поблизости снимали костюмированный телефильм. Ему тут же пришло в голову, что среди участников съемочной группы могут оказаться случайные свидетели полета болида и они помогут ему более точно определить место падения метеорита. Поэтому, не откладывая дела в долгий ящик, он тут же приступил к "допросу".
- Я Микша, метеоритолог. Ищу метеорит. Ты случаи ни не видел? Он упал вчера вечером во время грозы. А ты давно тут бродишь?
Незнакомец молчал, уставившись на астронома глазами, полными удивления и беспокойства.
Микша тоже непонятно почему почувствовал себя не в своей тарелке.
- На съемку прилетел? - спросил он спустя минуту, хотя совершенно не сомневался, что перед ним актер или статист.
- Откуда ты, господин? Кто ты? Скажи мне, прошу... - дрожащим голосом отозвался незнакомец. К огромному удивлению Микши, слова эти он произнес по-латыни. Правда, это не был язык Овидия, тем не менее в нем звучал отголосок каких-то давних времен.
- Шесть часов назад я сел неподалеку отсюда, на поляне. Я ищу метеорит... Он вчера упал где-то тут, - ответил Микша на интерязе, но по выражению лица незнакомца можно было легко догадаться, что тот не понимает. "Не понимает интеряза? Странно. Взрослый человек, житель Земли, не знает международного языка!"
- Откуда ты, господин? - повторил незнакомец по-латыни.
- О небо, да сверху же! Шесть часов назад... там, на поляне. - Тут Микша сделал движение рукой, изображая посадку. Увы, его знание латыни было не столь основательным, чтобы бегло пользоваться этим языком.
На лице незнакомца отразилось возбуждение.
- Хвала господу нашему на небеси! - воскликнул он взволнованно. Колени у него сами собой подогнулись, и он повалился в траву к ногам метеоритолога.
Микша, решив, что незнакомцу дурно, достал из сумки плоскую бутылочку с подкрепляющим напитком и, слегка подтолкнув бородача, прижал флакон к его губам. Тот с трудом сделал несколько глотков, и в его глазах засветилось удивление.
"Бедняга, - подумал Микша. - Видно, он был где-то поблизости от места падения метеорита. Шок. Может, он голоден и ослаб?"
Астроном вытащил коробочку с регтоном и подал бородачу таблетку. Незнакомец подобострастно принял ее.
Бодрящее средство подействовало быстро. Бородач явно ожил, немного осмелел и то и дело с каким-то радостным ожиданием поглядывал на Микшу.
- Хвала господу! - прошептал он.
- Хвала господу! - повторил Микша, думая, что незнакомец, вероятно, употребляет это выражение взамен приветствия.
- Господин, возьмешь ли ты меня с собой? - спросил бородач, умоляюще глядя на астронома.
- Возьму, - сказал Микша, кивнув головой, и одновременно подумал, что, конечно же, не оставит его тут, в лесу.
- Откуда ты взялся? - спросил он по-латыни. - Заблудился?
Глаза незнакомца потухли.
- Не знаю, господин, заблудился ли... - тихо ответил он. - Всегда, как умел, я старался служить во славу господа всеведающего...
- Да, да, - успокоил его Микша. - А может, ты помнишь, где был, прежде чем оказался здесь?
Незнакомец задрожал. В его глазах снова появился страх.
- Был... Я был... в пекле... - с трудом прошептал он. - Господин, будь милостив к грешнику...
- Ты видел огонь? - подхватил Микша, подумав, что незнакомец действительно был свидетелем падения метеорита. - Где это произошло?
- Не знаю, господин... Дьяволы, образ пауков приняв, мучали мою душу несчастную... Видно, согрешил я зело, поверив в силу свою, а не в могущество всевышнего. Но бог милосердный...
Было ясно, что дальнейшие расспросы ни к чему не приведут. Бородач упорно возвращался к своим бредням. Тут прежде всего нужен был врач.
То, что незнакомец знал средневековую латынь и был в курсе религиозных представлений того времени, не вызывало особого удивления Микши. Сейчас, когда обязательный рабочий день сократился до трех часов, люди порой занимались самыми необычными вещами. Если он сам когда-то пытался переводить Овидия, почему бы этому человеку не изучать историю христианской религии? Впрочем, могло быть и так, что под влиянием нервного потрясения бедняга продолжал играть роль, предназначенную ему сценарием. А может, он просто психически болен и его надо как можно скорее передать медицинскому центру?
Микша уже собирался подать сигнал связи на ближайший пункт медицинской скорой помощи, когда случайно взглянул на часы, и ему в голову пришла новая мысль: Кама должна быть сейчас в институте. Почему бы не попросить ее помочь найти врача, который займется незнакомцем? Или, может быть, она сама захочет его исследовать. В конце концов психиатрия - ее специальность. Впрочем, лучше поставить ее перед свершившимся фактом. Сто двадцать километров - это всего полчаса полета...
- Ну, пошли! Полетим! - астроном взял незнакомца под руку и повел к тропинке.
- Хвала господу!
- Хвала, хвала...
Они вышли из зарослей на поляну. Только теперь незнакомец заметил машину и как будто заколебался.
- Не бойся. Она поднимет нас обоих! - ободряюще улыбнулся Микша.
Они подошли к машине. Астроном поднял ветрозащитный колпак, выдвинул запасное сиденье.
- Сядешь здесь.
- Я верю тебе, господин...
Однако, несмотря на заверение, бородач нервно дрожал, когда Микша, усадив его в машину, застегивал пояс.
Ротор протяжно завыл, и гелиорот поднялся в воздух. Незнакомец судорожно сжал пальцы на рукаве комбинезона метеоритолога, а его губы беззвучно шептали молитвы.
Поднявшись на триста метров, Микша увеличил скорость.
Темное пятно леса, покрывающего склон Шреницы, спряталось за горами. Машина мчалась над цветной мозаикой домов зоны отдыха, разбросанных среди садов и лесных парков. Там и тут блестели светлые прямоугольники плавательных бассейнов и посадочные площадки аэробусов.
Сразу за Еленьей Гурой вышли на радиошоссе восток-запад, и Стеф передал управление службе движения.
В воздухе было полно машин. То и дело проносились огромные сигары аэробусов и пузатые веретена колеоптеров. Однако бородача изумляли больше всего не они, а летящие параллельно гелиороту Микши другие легкие машины. Сквозь их прозрачные ветрозащитные купола, напоминающие мыльные пузыри, подвешенные под вращающимися дисками роторов, были видны силуэты людей... На щеках у незнакомца выступили красные пятна, а полуоткрытый рот и блестящие глаза попеременно выражали то изумление, то немое восхищение. Казалось, весь мир перестал для него существовать.
Так они пролетели больше ста километров. Из-за горизонта начали появляться вершины стреловидных домов Радова. Теперь они летели над шахматной доской коллектора промышленных плантаций водорослей и огромными фабриками синтеза пищевых продуктов, с их будто вырастающими из-под земли высокими и стройными, наподобие карандашей - башнями абсорбции.
Промышленное кольцо, доставляющее огромному городу пищу, воду и кислород, уступило место жилым корпусам. Блестевшие на солнце радужными бликами строения вздымались все выше и выше. Пересеченные многоярусными улицами и тротуарами, они постепенно поглощали пространство и, наконец, заполнили его по самый горизонт.
Незнакомец теперь уже не смотрел на воздушные машины, пролетающие вблизи, а широко раскрытыми глазами пожирал эту новую картину.
Вдруг он резко схватил руку астронома и, с беспокойством глядя ему в лицо, спросил:
- Я... я... не умер?
- Я думаю, ты... был без сознания. Некоторое время. Но это не страшно...
- Так, значит, я живой человек?
- Наверняка! - подтвердил Микша, раздумывая над тем, куда клонит незнакомец.
- А кто ты, господин?
- Я уже говорил. Метеоритолог. Как бы тебе это объяснить? Я собираю такие... осколки небесных тел. Упавших с неба на Землю.
- Мне, господин, трудно понять, чем ты занимаешься на небе... - после минутного молчания начал бородач. - Скажи мне, если это можно, где я? На Земле или тоже на небе?
Микша с трудом подавил улыбку.
- Пока что мы... в воздухе! Но скоро спустимся на Землю.
- А это город?
- Город.
Лицо незнакомца расцвело.
- А это город... это город... о котором святой Иоанн Евангелист...
- Да! Да! - Микша не хотел продолжать разговор, потому что машина уже вышла на окружной путь и сигнальная лампочка показывала, что начинается посадка.
Под ними распростерлось огромное здание с блестящим посадочным эллипсом на крыше.
Незнакомец в каком-то радостном возбуждении принялся нараспев декламировать:
- "И вознес меня на великую и высокую гору и показал мне великий город, святой Иерусалим. Он имеет славу божию; светило его подобно драгоценнейшему камню, как бы камню яспису кристалловидному; он имеет большую и высокую стену, имеет двенадцать ворот, и на них двенадцать ангелов; стена его построена из ясписа, а город был чистое золото, подобен чистому стеклу, а двенадцать ворот - двенадцать жемчужин; каждые ворота были из одной жемчужины; храма же я не видел в нем, ибо Господь Бог Вседержитель - храм его..."
2
- Стеф!
Он очнулся. Пред ним стояла Кама Дарецкая, уже в плаще, готовая идти.
- Кажется, я заснул... - неуверенно пробормотал Микша и оглянулся.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11