А-П

П-Я

 

Они состоят в основном из непосредственных молитв к Деве Марии. Едва ли какие из этих молитв в большем употреблении, как так называемые „Аве Мария“, „Радуйся, благодатная“, в которой после изложения отрывка приветствия Гавриила приложены слова: „Святая Мария, Матерь Божья, молись за нас грешных и ныне и в час нашей смерти. Аминь“. В другой молитве заложено обращение в таком виде: „Под твоим заступничеством и защитой вопием мы к тебе, о, святая Богородица, не отвергни нашу молитву в нашей нужде, но избавляй нас во всякое время от всяких напастей. О, прославленная, превознесенная, благодатная чистая Дева! Наша Госпожа, наша Посредница, наша Заступница…“ В другой молитве также говорится: „Будь благословенна ты, царица, матерь милосердия, благополучия нашей жизни и упования. К тебе взываем мы, грешные дети Евы, к тебе воздыхаем мы в слезах, в плаче и стенании в этой долине скорби. Да будут твои очи благосклонно направлены на нас, наша заступница…“ и т. д. Неоднократно она названа так: „Врата небесные“, „Яркая утренняя звезда“, „Убежище для грешников“. Эти и многие подобные выражения ясно доказывают нам, какое идолопоклонство творится в римской церкви с именем Марии и какое место занимает она в помыслах ее почитателей. Венок из роз или связка из маленьких бус или жемчужин, которые служат для подсчета молитв, состоят из пятнадцати десятков. Каждый десяток содержит десять „Аве Мария“, которые совершаются путем перебора пальцами бусинки или жемчужинки и отмечаются большой бусинкой, в конце же всегда произносится „светлейшая Матерь“. Римский требник, большой всеобщий молитвенник, из которого всякий священник должен ежедневно прочитать отрывок, в отношении Чистой Девы содержит следующие слова: „Когда поднимается штурм искушений, когда на тебя летят камни горестей и бед, смотри на звезду, взывай к Марии. Если ты окружен волнами гордости, честолюбия, страсти и зависти, смотри на звезду, взывай к Марии! Если гнев, или алчность, или похоть плоти смутят твой дух, то взирай на Марию. Если ты взволнован и в смятении от тяжести твоих грехов, озабочен осквернением твоей совести, испуган мыслями о правосудии и начал тонуть в море печали, в пучине сомнений, то вспомни о Марии — в печали, в горестях, сомнениях, думай о Марии, взывай к Марии“. Служение Марии мало-помалу заняло все богослужение христианства, так что кафедральный собор, да и каждая мало-мальски большая церковь имела свою отдельную капеллу в честь Марии. Из этих небольших ссылок и цитат ясно видно, что Мария рассматривается не только как заступница при ее Сыне, но как самый главный и высший предмет поклонения. И все же это лишь спокойные будничные пробы по сравнению с бурными рыцарскими преклонениями, которые можно встретить в некоторых песенниках и псалтырях в ее честь. Ей приписывались свойства божества, она представляется, как царица небесная, сидящая между херувимом и серафимом. Учение о непорочном зачатии было естественным следствием к этому все возрастающему поклонению. Это было возведено папой Пием Девятым в догмат веры римской церкви, вновь утверждено и принято всеми». [Миллер А. История христианской церкви. В 2 т. ФРГ, Biefild. GBV, 1994. Т. 1. С. 571—574]. Первого ноября 1950 года был принят догмат о телесном вознесении Девы Марии на небо. В 1964 году папа Павел Шестой объявляет Марию «Матерью церкви». С 1993 года ведется сбор подписей среди верующих к папе, с просьбой объявить деву Марию соискупительницей (!), т. е. фактически Богом. Поклонение святым является ещё одним фактором, заслоняющим от людей Бога. «Призыв к святым возник примерно в то же время, как и поклонение Марии, развился и созрел на той же почве. Между этими двумя явлениями фактически нет никакой разницы, только Мария гораздо выше возносится над всеми святыми и мучениками благодаря своей особенной святости и великому влиянию на небе. Почитание, которое оказывали в первые столетия христианства всем тем, кто был верным свидетелем Христа и принял ради Него мучения, вне сомнения, было вероятнейшей причиной обычая призывать имя святых и умолять их о заступничестве. Из этой легко объяснимой склонности постепенно выросло суеверное почитание святых, а затем и определенное обожествление их. Переход от почитания к поклонению очень прост и естественен. Поэтому наставление апостола: „Дети, храните себя от идолов!“ (1 Иоан. 5:21) — весьма актуально и важно! Как раз перед этим он говорит о нашем положении и благословениях во Христе, когда пишет: „Сын Божий пришел и дал нам (свет и) разум, да познаем Бога истинного и да будем в истинном Сыне Его Иисусе Христе. Сей есть истинный Бог и жизнь вечная“ (1 Иоан. 5:20). Если мы имеем в Нем жизнь вечную и относительно нашего положения перед Богом становимся Едины с Ним, то единственным Объектом нашего поклонения должен быть лишь Он Один! Всякий другой объект есть идол! Из вышеназванных малых начинаний из-за лукавства священников развивалась великая и влиятельная система, которая принесла церкви огромную прибыль и обогащение, деньги и власть. Паломничество с деньгами, покаяниями и добровольными жертвоприношениями являло собой огромную часть этой системы. В первые времена христианства существовал обычай проводить богослужение на могилах святых и мучеников с особой торжественностью и пышностью. Когда же сгустился мрак и усилился дух суеверия, этого было уже недостаточно. Уже в четвертом столетии начали строить великолепные церкви на некогда простых, невзрачных могильных камнях, те или иные реликвии святого, в чью честь воздвигалась церковь, украшали внутренность здания, в которое вносились драгоценные сосуды. Обычно утверждали, что останки чудотворных святых нужно погребать под главным алтарем и что заступничество таких святых имеет особенную власть и силу. Это привлекало тысячи и тысячи, чтобы увидеть чудеса, которые совершались здесь, или же заручиться заступничеством этого святого и почерпнуть пищу для своей души. Если путешественники или паломники были недостаточно щедры в своих дароприношениях, то возникало опасение, что их дело не будет воспринято этим святым. В течение шестого столетия возникли бесчисленные религиозные стремления в честь святых и введены бесчисленные праздники и торжества, чтобы они всегда проводились в воспоминание. Обращение к святым в конце концов превратилось в такой всеобъемлющий обычай, что возникла опасность из-за множества забыть кого-либо из них. Календарь был так переполнен именами, что если восставал новый святой, то ему едва могли найти место, не отняв его у прежнего святого. Восток и запад соревновались между собой, чтобы умножить число имен святых. Однако запад признавал лишь небольшое число святых востока. Восток, со своей стороны, также отвергал многих святых западных церквей. Из этого множества святых мы можем воочию убедиться в распространении всеобщего идолопоклонства. Города, церкви, монастыри, ордена конкурировали между собой, кто из них привлечет к своим святым гробницам больше паломников. Слава какого-либо нового святого надолго останавливала посещение прежних мест, соответственно, отнимала их прибыль и доходы. Священники были поставлены перед необходимостью возобновить паломничество к святым и начинали измышлять новые и новые истории чудотворения, чтобы привлечь внимание народных толп. Сердце человека неизменно. Хотя мы живём в так называемом просвещённом веке, во многих местностях суеверие осталось таким же великим, как и во мрачные времена средневековья. Со дней Оригона, который впервые заговорил о почитании святых, до настоящего времени, таким образом, за период примерно в полтора тысячелетия, существует обычай призывать святых и совершать паломничества в посвящённые им церкви, монастыри или места, это совершается как в греческой, так и в римской церкви. Можем ли мы удивляться тому, что магометане считают всех христиан идолопоклонниками? Многие из нас знакомы с именами святых, которых можно было бы назвать „общепринятыми святыми“, как, например, первых отцов церкви, а также святых покровителей различных стран. Насколько простирается католическое христианство, едва ли найдётся одна страна, община или личность, которые не имели бы своего заступника перед Христом, Который есть Единственный Заступник и Посредник перед Богом и человеком. Многие католики избирают себе заступником того, день поминовения которого совпадает с их днём рождения. Этот святой затем рассматривается как особый защитник какой-либо личности или общины, так что заступнику-покровителю приписывается едва ли не меньше власти и силы, чем Богу. Думают, поскольку они сами были людьми и все ещё сохраняют симпатию к людям, то они менее вызывают страх и более доступны, чем Христос, влияя на Него во благо той местности или человека, которые находятся под их защитой. Тем не менее их представляют переменчивыми и легко уязвимыми. Их заступническому ходатайству приписываются богатый урожай, победа в бою, избавление от бедствий и затруднений, сохранность в пути и тому подобное. Если же случаются несчастья, страдания, болезни и тому подобное, то полагают, что святой обижен и должен быть умилостивлен. Чтобы достичь этого, украшают его могилу, оказывают большие почести его реликвиям, возлагают на его алтарь более драгоценные, чем до сих пор, жертвоприношения». [Миллер. Указ. соч. Т. 1. С. 574—576]. «В долгий тысячедвухсотлетний период времени, протекавший с воцарения Константина до Реформации Лютера, поклонение святым и мощам исказило чистую и цельную простоту христианской религии, и некоторые признаки испорченности можно заметить даже в первых поколениях, усвоивших и лелеявших это вредное нововведение. Духовенство знало по опыту, что мощи святых были более ценны, чем золото и драгоценные каменья, поэтому оно старалось размножать эти церковные сокровища.
Без всякого уважения к правде или правдоподобию оно стало придумывать имена для скелетов и подвиги для имён. Славу апостолов и святых людей… оно омрачило религиозными вымыслами. К непобедимому сонму настоящих и первобытных мучеников оно присовокупило мириады мнимых героев… Но распространение суеверий было бы менее быстро и менее успешно, если бы духовенство не прибегало для укрепления веры в народе, к помощи видений и чудес, удостоверявших подлинность и чудотворную силу самых подозрительных мощей». [Гиббон Э. Закат и падение Римской империи. В 7 т. — М.: Терра, 1997. Т. 3. С. 318—319].
В описании священников святые приобрели типичные черты языческих богов! «Такие низменные страсти, как гордыня, корыстолюбие и мстительность, казалось бы, должны быть недоступны для небесных духов; тем не менее, сами святые снисходили до того, что с признательностью одобряли щедрые приношения своих поклонников и грозили самыми страшными наказаниями тем нечестивцам, которые… не верили в их сверхъестественную силу». [Там же. С. 321]. И, наконец, вдумаемся в то, что возмутило даже атеиста Гиббона и что так часто не замечают люди или не желают замечать, что будет точнее: «Если бы в начале пятого столетия Тертуллиан и Лаптанций (деятели ранней христианской церкви. — А. О. ) могли восстать из мёртвых и присутствовать при праздновании какого-нибудь популярного святого или мученика, они были бы охвачены негодованием при виде тех нечестивых зрелищ, которые заменили чистое и духовное богослужение христианских конгрегаций. Лишь только растворились бы церковные двери, они были бы поражены курением ладана, ароматом цветов и блеском лампад и восковых свеч, разливавших, среди белого дня, роскошный, вовсе не нужный и, по их мнению, святотатственный свет. Если бы они направились к балюстраде алтаря, им пришлось бы проходить сквозь распростёртую толпу молящихся… в состоянии опьянения от фанатизма… Эти люди осыпали поцелуями стены и пол священного здания, а их горячие молитвы… были обращены к костям или праху святого, по обыкновению прикрытым от глаз толпы полотняным или шёлковым покрывалом… Один и тот же первообразный дух суеверия должен был… обманывать людей легковерных и действовать на чувства толпы… Самые почтённые епископы пришли к тому убеждению, что невежественные поселяне охотнее откажутся от языческих суеверий, если найдут с ними сходство… в христианских обрядах. Религия Константина (император Византии, при котором империя приняла в 4 веке христианство. — А. О. ) менее чем в одно столетие довершила завоевание всей Римской империи, но сами победители были мало-помалу порабощены коварством своих побеждённых соперников». [Гиббон Э. Т. 3. С. 322—323]. Да, верно пишет Гиббон, порабощены коварством, но прежде всего не группы людей, а сатаны. Не сумев уничтожить христианство силой, дьявол применил другую тактику, смешав его с язычеством. Распространяясь в разных странах, культ христианских святых соединился с дохристианскими верованиями. Отсюда берет своё начало почитание святых как покровителей ремёсел и различных сторон хозяйственной и бытовой деятельности — защитников от болезней, покровителей стран и городов, и т. д. Эта тактика, несмотря на то, что она расходилась с традиционными представлениями, была принята церковью. [Христианство: Словарь / Под ред. Л. Н. Митрохина. 1994. С. 248]. Только за первую половину 20 века было канонизировано (возведено в ранг святых) 82 человека и принято в «кандидаты» святых 859 человек. Чествование одних святых признано церковью необязательным, других — обязательным.
В средние века при монастырях создаются фактически фабрики по изготовлению мощей и «продукции» новых «святых». У простодушных и невежественных людей выманивали последние крохи за дозволение поклониться мощам. Сегодня прекрасно известно, как разыгрывались сцены чудес на могилах святых. Мы бы не хотели оскорбить чьих-либо чувств, но это историческая правда, факты, которые невозможно отрицать. На Руси этот процесс мало чем отличался от западного образца. На Русь христианство пришло из Византии уже в весьма искажённом виде, и Русь внесла в него свои национальные языческие праздники, обычаи и своих святых.
В заключение мы вновь хотим привести слова профессора Б. Н. Путилова: «Люди постоянно обращались к святым по самым бытовым поводам: за помощью в делах хозяйственных, семейных, общественных, надеясь на их участие в избавлении от болезней, разных бед и напастей. Постепенно сложился церковно-народный месяцеслов, где абсолютно органично соседствовали христианские и языческие представления о святых». [Путилов Б. Н. Указ. соч. С. 90]. Итак, поклонение Богу было фактически заменено на поклонение деве Марии и святым, имевшее, как мы видели, не только антибиблейскую сущность, но, порой, и откровенную спекуляцию, при которой, в частности, Бог изображался, как большой начальник, к Которому напрямую обращаться опасно, а лучше решить свои вопросы через Его любимчиков — святых, которых можно подкупить дарами, а говоря ещё откровеннее, просто взяткой.
? Прощение оптом и в розницу.
Принципы Божьего прощения, изложенные в Евангелии и сводящиеся к словам: «Жаждущий пусть приходит, и желающий пусть берет воду жизни даром» (Откр. 22:17) были грубо попраны индульгенциями. Начиная с XII века папство изобретает и вводит в оборот особые грамоты — индульгенции. «Было провозглашено учение о том, что папа может по своему желанию разрешать то, что запрещено каноническими законами, а с соответственной мотивировкой ему предоставляется право разрешать и то, что запрещают „божеские“ законы. Таким образом, можно было получить разрешение на совершение любого греха или преступления, нужно было только внести определенную сумму в папскую казну. Эта искупительная сумма освобождала преступника от покаяния, ибо папа, согласно этой теории, очищает не только от наказания (poena), но и от вины (culpa). Исходя из этого учения, папа Климент VI (1342—1352) издал буллу, в которой „предписал“ ангелам рая переправить немедленно освобожденных им преступников из ада в рай: в аду должны были оставаться лишь те, которые не внесли „святой лепты“ в папскую кассу. Лишь богатые, как позже утверждалось в папской „Таксе“ отпущения грехов, могут стать чистыми и невинными голубями; бедняки лишены этой возможности, ибо они не обладают необходимыми средствами для своего искупления. Такое искупление грехов давалось на основании особого разрешения — папской индульгенции. Схоластика разработала целое учение об индульгенциях. Изображая индульгенцию как милость церкви к грешнику, авторы этого учения в то же время подчеркивали, что эта „милость“ не может предоставляться безвозмездно. Индульгенция должна была давать богу следуемое ему удовлетворение (satisfacito) за совершенный грех за счет „добрых дел“, которые накопились в большом числе в папской сокровищнице благодаря Христу, апостолам и святым. Из этой сокровищницы папа и мог черпать „добрые дела“, очищая и освобождая человека от грехов. Индульгенция „очищала“ не только уже совершенные преступления, но и задуманные. По существу, индульгенция была торговлей преступлениями, и папские агенты, распространяя по всему „христианскому миру“ индульгенции и зазывая в свою лавочку покупателей, тем самым фактически поощряли всякие преступления. „Если кто убьет отца, мать, брата, сестру, жену или вообще родственника, он очистится от греха и преступления, если уплатит 6 гроссов“. „Если один человек участвует в нескольких убийствах в одно и то же время и по одному и тому же случаю, он может очиститься от вины, если уплатит 30 турских ливров“. „Кто убил свою жену с целью жениться на другой, может получить отпущение, уплатив 8 турских ливров и два дуката“. Отпущение кровосмешения предоставлялось за 4 турских ливра. Содомский грех и скотоложство оценивалось в 36 турских ливров. Отпущение всякого рода грехов, „совершенных клириками с монахинями, в монастыре или вне его, с родственницами, свойственницами, духовной дочерью или какой-либо другой женщиной“, оплачивалось согласно таксе. Индульгенция, выдаваемая на три года, стоила 20 карлинов, на 5 лет — 40, на 6 лет — 50 и т.д. Индульгенции изготовлялись в массовом количестве; они были стандартны и безымянны и продавались оптом. Большими пачками, корзинами и сундуками рассылались они почти по всей Европе и зачастую отдавались на откуп светским хищникам и эксплуататорам. Одновременно с безымянными, предъявительскими индульгенциями, папская курия изготовляла специальные, индивидуальные, именные. То были индульгенции для привилегированных, для духовенства и знати. Эти индульгенции составлялись особыми специалистами, писались высоким стилем, каллиграфически, проверялись чинами всяких рангов, редактировались церковным начальством. С целью шире организовать это выгодное для папства дело, папская канцелярия разработала целый каталог преступлений и прейскурант отпущений за них. Результатом этой огромной работы явилась „Такса святой апостольской канцелярии“, памятник гнуснейшего обмана, хищничества, преступности одних, безумия, темноты и фанатизма других. Этот официальный документ, называвшийся коротко „Такса“, не дает возможности папству отпереться от своих злодеяний. Мало того, переусердствовавшие друзья католицизма постарались разрекламировать этот документ по всему миру. Так, в XV томе известного трактата „Океан права“, вышедшего в Венеции в 1583 г. под редакцией Цилеттуса, полностью помещена эта „Такса“ и написано специальное посвящение к ней, адресованное папе Григорию XIII, который был чрезвычайно тронут этим посвящением и высоко оценил работу Цилеттуса». [Лозинский С. Г. История папства. М.: Политиздат, 1986. С. 138—140]. История нам сохранила примеры вопиющих по своему смыслу индульгенций, в которых за деньги прощались любые будущие грехи. «Монахиня, неоднократно грешившая в своём монастыре, а также за пределами его и пожелавшая стать аббатисой, уплачивает штраф в размере 131 ливра 15 су… Священник желающий получить разрешение на сожительство с родственницей, уплачивает 76 ливров 1 су… Женщина, желающая приобрести отпущение и в то же время продолжать греховные сношения, уплачивает 87 ливров 3 су». [Таксиль Л. Священный вертеп. К.: Політвидав, 1985. С. 222]. Эта гнуснейшая торговля подрывала в людях веру в Бога любви и милосердия, и веру в Бога вообще. Ибо как можно верить Богу, церковь Которого торгует такими вещами. «Новое учение об отпущении грехов основано главным образом на откровении сокровищ, находящихся в недрах церкви, через примирение с которыми могут быть прощены грехи без изнурительных смирительных упражнений покаяния и без соблюдения таинств. Стали утверждать, что во Христе, беспорочной Деве Марии и в бесчисленных святых заложена неизмеримая полнота заслуг, которая в чрезвычайном преизбытке, нежели потребно для них самих. И хотя говорили, что Сам Господь имеет неизмеримую полноту заслуг, достаточную для всех, все же много говорилось о заслугах святых и это привело к новым представлениям об излишке дел или же о преизбытке заслуг. Своими упражнениями в покаянии, своими незаслуженными страданиями в этом мире святые сделали гораздо больше, нежели это было бы потребно для их собственного спасения. Из этих излишков дел, в совокупности с неизмеримыми заслугами Христа, образовалось такое хранилище сокровищ, к которому папе вручены ключи, чтобы он имел власть объявлять свободу от греха в этой жизни, а также избавлять от страдания в чистилище. „Сила ключа“, таким образом, заступала на место действующих таинств. История представляет нам первую форму отпущения, которая была изготовлена римской церковью в начале одиннадцатого столетия. Однако лишь при крестовых походах этот новый дьявольский обман достиг своего наивысшего расцвета. Папа Урбан Второй издал в 1095 году в Клермоне всеобщее отпущение грехов всем участникам священной войны. С этого времени вошло в обычай издавать отпущения, то есть индульгенции, меньшей степени. Индульгенция на несколько сот лет могла быть куплена каким-либо епископом на том основании, что он построит или увеличит церковь, построит мост или насадит лесной массив, или огородит его. Нередко индульгенция составлялась также на принятие на себя особенных религиозных обязанностей, как например известное число молитв перед определенным алтарем, паломничество к священным местам и реликвиям и тому подобное за плату. Папа, по учению Ватикана, является высшим распределителем капитала и имеет право перекладывать это распределение также на епископов и диаконов. Папа имеет власть продавать всем христианам индульгенции, тогда как власть епископов и диаконов ограничена. С течением времени обращение индульгенций в практику все более и более брало верх. Хотя некоторые из способнейших книжников и ученых, не щадя себя, восставали против постыдной торговли папскими и епископскими индульгенциями, доказывая их несоответствие Слову Божьему, однако они не смогли противостоять мощному течению. Их голоса остались неуслышанными. Получить прощение и спасение посредством определенной суммы денег, или необременительным пожертвованием, или милостыней было намного удобнее, чем заниматься целым рядом постоянных изнурительных упражнений покаяния. В первое время римская церковь практиковала наложение тяжких штрафов и изнурительных упражнений покаяния за злодейство и преступление. Если грешники несли свое наказание со смирением, то оно снималось с них. Это покаяние должно было начинаться с денег или с добрых дел, так можно было укоротить время покаяния или добиться полного его устранения. Пресвитер кое-что снимал с наказуемого от своего наказания, то есть отпускал. От этого и происходит индульгенция (отпущение грехов). Цена за индульгенцию назначалась по роду преступления, а главным образом — по достатку покупателя. Следующее повествование из трудов Милнера доказывает, какого расцвета достигла торговля индульгенциями во времена, когда реформация нанесла этому ощутимый удар. „В 1709 году морские разбойники из Бристола захватили галион (очень большое судно), на котором они нашли пятьсот тюков папских индульгенций… Каждая кипа содержала шестнадцать стоп (стопа содержала 1000 листов), так что весь запас состоял из трех миллионов восьми сорока тысяч индульгенций. Цена индульгенции колебалась от трех риалов (приблизительно две марки) до одиннадцати фунтов (двести двадцать марок). При приближении поста каждый был обязан купить такую индульгенцию. Бернет уверяет нас, что постыдная торговля в папских странах не настолько исчезла, как бы нам должно предполагать. Он говорит, что в Испании и Португалии есть такие комиссары, которые самым бессовестным образом ведут торговлю индульгенциями“». [Миллер. Указ. соч. Т. 1. С. 587—589]. «Первоначально, при первом своём появлении в XI веке индульгенция означала избавление от наказания, наложенного церковью: своё громадное значение она получила с тех пор, когда в XIII веке ей приписана была сила спасать и от огня чистилища. Средневековый христианин жил в постоянном, ежечасном страхе ужасающих мучений этого места, которое отличается от настоящего ада только тем, что пребывание в нём ограничено временем. Он утешался мыслью, что в таинстве покаяния ему отпускаются его грехи и он избавляется от вечных адских мук; но церковь учила его, что временное наказание за свои прегрешения он всё-таки осуждён нести или в этой или в будущей жизни. Никто не мог знать, достаточно ли его раскаяния и его добрых дел для спасения от огня чистилища… Около двух веков эта индульгенция давалась исключительно живым. Папы не осмеливались свою апостольскую власть… распространять и на тех, кто уже предстал перед судилищем Бога. Лишь во времена Возрождения папы стали смелее. При Сиксте IV, в правление которого родился Лютер, началось крайне выгодное дело продажи индульгенций и для мёртвых. Папа „полнотою своей власти“ разрешил, чтобы родственники и друзья делали денежный взнос на спасение несчастных душ из чистилища и объявил свою „волю“, чтобы это пожертвование со стороны живых служило на избавление мёртвых от наказания. Эта новая индульгенция отличалась от прежней, которая шла на пользу земных путников, только тем, что теперь живущие оказывали помощь умершим и платили вместо них… „Solald das Geld im Kasten klingt, die Seele aus dem Fegfeuer springt“ (как только деньги в ящике звякнут, душа из чистилища выскочит)… Через широко открытые двери деньги лились в святой храм, и дом Божий стал домом торгашей. Всякий безбожник мог за деньги приобрести уверенность, что спас от мук своих близких. Всякий мог, не чувствуя ни малейшего раскаяния, купить себе индульгенцию… Неоценимый талисман, утешение для запуганной совести, мирное успокоение для ленивых и слабых, щит для дерзких». [История Нового времени. Под глав. ред. И. Пфлуг-Гартунга. В 2 т. СПб.: Самообразование, 1910. Т. 1. С. 261—262]. «В проповеди об индульгенции говорилось, что папа имеет безусловное право прощать грехи живых и мёртвых, что папская индульгенция имеет ту же силу, что и крест Христов . При этом, конечно, раздавались ещё и более наглые речи, а именно, что папа мог за деньги, заплаченные за индульгенцию, простить даже плотских грех по отношению к Божьей матери». [Робертсон Д. История христианской церкви. В 2 т. СПб.: И-е И. Л. Тузова, 1891. Т. 2. С. 548].
? Тайная исповедь.
Вопреки весьма чёткому библейскому утверждению: «Ибо един Бог, един и посредник между Богом и человеками, человек Христос Иисус» (1 Тим. 2:5), папство вводит ещё один институт посредников между Богом и человеком, помимо святых, а именно, священников. «Если таинства римской церкви служили для того, чтобы дать священникам невероятное влияние и почти неограниченную власть над их стадом, то в первую очередь к этому относится тайная исповедь. Ничем иным честолюбивые священники не смогли бы добиться от народа большей покорности и полного морального унижения, как через эту губительную установку. Абсолютно все, что происходило в сердцах принадлежащих к римской церкви, начиная от кесаря до малейшего прихожанина — все было открыто священнику. Ничего нельзя было утаить от исповедника. Утаить истину или приукрасить её считалось за грех, который возможно изгладить только через глубокое покаяние и опять же через тайное исповедание. Да, в некоторых случаях адские мучения были наготове для утаивающих истину. Таким образом, священники в некотором роде превратились в тайную полицию, которой все были обязаны доносить на самих себя. Им были известны тайны всех людей персонально, всех семей, правительств, общин и т. д. И само собой разумеется, это обстоятельство они использовали для достижения своих планов, для достижения своих корыстных целей. Отец и сын, мать и дочь, господин и раб — все равно находились под их тайным, а потому действующим более сильно, надзором и руководством. Власть, достигнутую таким образом, как они говорили, они употребляли во благо церкви. Если того требовали обстоятельства, то отпущение грехов задерживалось, отодвигалось или в нем отказывалось, смотря по тому, как лучше было достичь целей церкви. Часто священники злоупотребляли тайной исповеди, которая возвещалась им в искренности души и благоговении, для корыстных целей самым бессовестным образом, особенно если этого требовали политические интересы. Отлучение от церкви в те дни было ужасным делом, папа являлся сильным противником. Когда Гильдебранд объявил проклятие на Генриха Четвёртого, подчинённых освободил от клятвы верности ему и низложил с престола, то король был вынужден склониться перед честолюбивым монахом и публично позорным образом молить его о снятии этого ужасного проклятия. Анафема отлучала преступника от церкви, как бы высоко ни было его положение, и поскольку вне римской церкви спасение почиталось невозможным, то умирающий под анафемой не имел никакой надежды. Даже тело его не разрешалось хоронить на освящённом кладбище, а душа объявлялась добычей дьявола на веки вечные.
Происхождение исповеди.
Проследить происхождение исповеди не так-то легко. Вопрос о приватной исповеди и тайной исповеди перед священником неоднократно рассматривался разными римскими богословами, однако только в тринадцатом веке церковь достигла определенного решения по этому вопросу. В 1215 году во время правления Иннокентия Третьего четвертый Латеранский собор определил, что всякий верующий, будь то мужчина или женщина, обязан хотя бы раз в год побывать на тайной исповеди. С того времени это стало уже рассматриваться как божественное установление во всей римской церкви.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20