А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Они ездили к пруду почти через день, и к приходу самой Середины Зимы Тэлия стала уже настолько искусна, что могла кататься — хоть и неуверенно — спиной вперед.Потом они снова участвовали в пирушке в Крыле Слуг, на этот раз вместе с четырьмя остальными. Так что и этот Праздник Середины Зимы прошел на редкость удачно.
Когда занятия возобновились, Тэлия добавила себе еще два предмета: юриспруденцию и иностранный язык, лишившись в результате свободного часа на библиотеку. Часто казалось, что в сутках просто не хватает времени, чтобы все успеть, но она как-то справлялась.Ее связь с Роланом, пожалуй, продолжала укрепляться; теперь казалось, будто он постоянно присутствует где-то в глубине ее сознания. Тэлия уже знала, что это он являлся источником части мудрости, которая проникала, непрошеная, в ее ум, когда королева нуждалась в ней, и что именно Ролан руководил ею, когда пришлось спасать Скифа от «милостей» Орталлена. В конце концов, Ролан имел то преимущество, что жил в уме обладавшего огромными знаниями человека — предыдущего Личного Герольда королевы, Таламира — в течение всей его жизни в качестве Герольда, а теперь предоставил всю эту мудрость в распоряжение Тэлии. Однако по крайней мере часть ее принадлежала самой Тэлии: инстинктивное умение составлять правильное суждение, каковым обладал только Личный Герольд Государя.Прежде чем она осознала, как много времени прошло, на деревьях уже вновь набухли почки. Появился новый выводок учеников, и Тэлия была поражена тем, какими юными выглядят эти ребята. Порой, смотрясь в зеркало, она точно так же поражалась, какой юной все еще выглядит сама — поскольку чувствовала себя так, словно ей должно быть на вид уже лет сто.Некоторое облегчение весна все-таки принесла: Керен объявила, что научила ее всему, что умела. Уроки верховой езды, как таковые, закончились. Время от времени Тэлия помогала Керен обучать младших студентов, которые нуждались в индивидуальной работе, но в отличие от прежних занятий это не являлось постоянной, изматывающей необходимостью.Теперь, когда Керен перестала быть Тэлии учительницей, их отношения переросли в невероятно тесную дружбу, более тесную даже, чем та, что когда-то связывала Тэлию с ее сестрой Врис. Не помешала даже разница в возрасте (Керен была вдвое старше Тэлии). Стоило им начать разговаривать, как оказалось, что эта разница совершенно несущественна. Близость, которая зародилась в дни празднования Середины Зимы, стала расти и углубляться. Тэлия обнаружила, что Керен — единственный во всей Коллегии человек, которому она может свободно излить душу. Быть может, потому, что Керен очень сочувствовала ей, по опыту собственной семьи зная, какой груз ответственности лежит на плечах Личного Герольда Королевы. Возможность откровенно выговориться хоть перед кем-то сильно скрашивала Тэлии жизнь.Что касается Керен, то Тэлия оказалась одной из немногих когда-либо встреченных ею людей, даже из числа Герольдов, кто был готов, не рассуждая, принять ее отношения с Ильзой и все, что это подразумевало. Когда Тэлия становилась кому-то другом, ее верность не могло поколебать ничто. Большинство Герольдов любило Керен и восхищалось ею, но многие чувствовали себя неловко и боялись слишком сближаться с ней, словно ее наклонности были чем-то вроде пятна, которое могло лечь и на них. Тэлия оказалась одной из немногих, кто свободно и открыто отдал ей свое сердце и стал ей другом. А при том, что Ильза так часто отсутствовала, жизнь Керен до последнего времени была довольно одинокой — и Тэлия очень скрасила это одиночество самим своим существованием.Тэлия узнала о своей подруге нечто новое, нечто, о чем мало кто догадывался. Под внешней силой и подтянутостью учителя верховой езды скрывалась хрупкость снежинки. Душевное равновесие Керен покоилось на трех китах: ее связи с Тереном, связи с Дантрисом, ее Спутником, и связи с Ильзой. Отчасти именно поэтому Круг, когда близнецы достигли среднего возраста, освободил обоих от полевой службы, назначив постоянными преподавателями при Коллегии (хотя главным доводом явилось то, что оба были мастерами в своей области — Керен в верховой езде, а Терен в обращении с детьми: у него был настоящий дар преподавания). Вероятность того, что с Дантрисом или с ее братом может здесь приключиться какое-то несчастье, была очень мала. Ильза получила назначение Специальным Курьером из-за необычайной выносливости ее Фелары, уступающей лишь Ролану — хотя верно и то, что должность гонца считалась менее опасной, чем многие другие (что опять-таки не явилось главным соображением). И все же Тэлия часто с неясным страхом думала о том, что если когда-нибудь что-нибудь случится с Ильзой, Керен вполне может ее не пережить.
Ночь была теплой; насекомые еще не появились, в небе висела полная луна. Обстановка совершенно идиллическая. Нашлось даже чудесное мягкое ложе из молодых папоротников, на котором они смогли расстелить плащи. Тэлия встретила Скифа абсолютно случайно, когда возвращалась с прогулки с Элспет по Спутникову Полю. По обоюдному молчаливому согласию они повернули обратно и нашли это идеальное место для свиданий…— Удобно?— Угу. И звезды…— Роскошные. Я мог бы смотреть на них вечно.— Я думала, — поддразнила его Тэлия, — что у тебя другое на уме!— О да…Но Скиф провел день, уворачиваясь от ударов Альбериха, а Тэлия встала задолго до рассвета.Тэлия отвечала на его робкие, но нежные ласки. Она была одновременно взволнована и слегка испугана, но судя по тому, как действовал Скиф, она явно не казалась ему слишком неуклюжей. Она расслабилась впервые с самого раннего утра и почувствовала, как уходит напряжение из его плеч…… и оба они одновременно уснули.Проснулись они промокшие от росы; над головой щебетали птицы, солнце только-только начинало вставать.— Страшно не хочется признавать, но.. — Начал Скиф со вздохом.— Знаю. Похоже, у нас ничего не выйдет, верно?— Похоже, что нет. Это или боги, или судьба, или бес противоречия.— Или и то, и другое, и третье. Думаю, мы обречены быть просто добрыми друзьями. Что ж, нельзя сказать, что мы не пытались!К большой радости Скифа, их одноклассники, по-видимому, совершенно не подозревали о том, что их свидания закончились ничем. Тэлия считалась очень неприступной; Скиф с изумлением обнаружил, что его престиж очень вырос, и немедленно постарался ему соответствовать.По чистому совпадению Альберих на другой день освободил его от должности помощника и назначил вместо него Джери, так что у Скифа никогда больше не возникало проблем, погубивших его «роман» с Тэлией. Тэлия же просто спокойно улыбалась, когда ее дразнили Скифом, так что их секрет так и остался тайной.
В том году Колокол Смерти звонил четыре раза; Тэлия оказалась в новой для себя роли — новой и совершенно неожиданной.Она присутствовала на похоронах первого из погибших за этот год. Осень еще только начиналась, и днем в воздухе все еще пахло летом, хотя ночи становились холоднее. После церемонии Тэлия пошла на Спутниково Поле и, не седлая, вскочила на Ролана. Против обыкновения, они не двинулись легкой рысцой наобум, куда глаза глядят; скорее казалось, что обоих что-то тянет в определенный уголок Поля.Спутниково Поле не было просто ровным полем, как можно было предположить по его названию. Скорее оно представляло собой холмистый, частично покрытый лесом участок площадью несколько акров, на котором располагались конюшня для укрытия в непогоду, сенной сарай и амбар, где хранился корм для Спутников, а также сарай для сбруи, в действительности скорее не сарай, а основательное строение с двумя очагами в противоположных концах. Сердцем поля являлась Роща, откуда когда-то вышли первые Спутники и где стояла колокольня с Колоколом Смерти. Помимо открытых участков на Поле имелись также несколько питавшихся талой водой ручьев и заводей, и множество укромных, тенистых рощиц.«Чувства» Тэлии привели ее к одному из таких уединенных уголков, крошечному озерцу на дне такой же крошечной долины, над которой образовали свод нависающие ветви покрытых золотой листвой ив. Там, уставившись отсутствующим взглядом в воду, сидел Герольд; его Спутник тревожно тыкался мордой ему в плечо.Тэлия спешилась и села рядом с молодым человеком.— Вы не хотели бы поговорить об этом? — спросила она после долгого молчания.Он кинул в воду кусок коры.— Я нашел его… Герика, я имею в виду.— Плохо?— Не могу даже передать. Что бы ни убило его, оно не могло быть ни человеком, ни даже чем-то похожим на человека. А хуже всего то…— Продолжайте.— Он объезжал мой округ. Если бы я не сломал ногу, на его месте мог оказаться я. Может быть.— Но вы так не думаете?— Там, на Западной Границе, особенно в моем округе, творятся странные вещи. Я пытался предостеречь его, но он только рассмеялся и сказал, что я слишком долго пробыл в глуши и наслушался сказок. Быть может, если бы там оказался я… Не знаю.Тэлия продолжала молчать, зная, что собеседник чего-то не договорил.— Я больше не могу спать, — произнес Герольд наконец; лицо его и в самом деле выглядело изможденным. — Каждый раз, стоит мне закрыть глаза, как я вижу его лицо, то, каким я его нашел. Кровь… боль… Будь оно проклято во всех Двенадцати Преисподних! — он всадил кулак в землю рядом с собой. — Почему это должно было случиться с Гериком? Почему. Я никогда не видел человека, более влюбленного в жизнь — почему ему пришлось умереть так.— Хотела бы я знать ответ, но я его не знаю, — отозвалась Тэлия. — Думаю, мы получим ответы на все «почему» только тогда, когда сами встретим свою судьбу… — Ее голос замер; она искала слова, чтобы хоть как-то утешить Герольда. — Но если Герик любил жизнь так сильно, как вы говорите, он наверняка должен был пользоваться каждой ее минутой?— Знаешь… ты права. Я частенько поддевал его за это; порой он только смеялся и говорил, что, поскольку он не знает, что ждет его за углом, он намерен взять все, что можно, от того, что у него есть в данный момент. Клянусь, иногда казалось, будто он старается прожить три человеческих жизни зараз. Как же, я помню случай, когда…Он продолжал, нанизывая одно воспоминание на другое, временами совершенно забывая о присутствии Тэлии — кроме как о слушателе, перед которым он мог выговориться. Он остановился только тогда, когда у него пересохло в горле, и, вздрогнув, понял, что проговорил не меньше двух часов.— Властелин Горы… что я тебе втолковывал? — сказал он, впервые заметив, что его слушательница — всего лишь девочка-подросток. — Слушай, прости меня. Как тебя зовут?— Тэлия, — ответила она и улыбнулась, когда по его расширившимся глазам поняла, что он ее узнал. — Знаете, вам совершенно не за что извиняться. Я ведь только слушала, больше ничего… но теперь вы помните своего друга таким, каким он жил, а не таким, каким умер. Разве это не лучшие поминки?— Да, — задумчиво сказал он, — Да. — Напряжение ушло с его лица, и Тэлия больше не чувствовала того терзающего, разрушительного горя, что привело ее сюда. Скорбь осталась, да… но не такая, что смогла бы одолеть человека и завладеть им полностью.— Сейчас я должна идти, а вам нужно немного поспать, пока вы не заболели. — Она вспрыгнула на спину Ролану; Герольд поднял глаза и встретился с ней взглядом, в котором светилась благодарность.— Спасибо тебе, Герольд Королевы, — только и сказал он, но тон его голоса сказал много больше.Второй погибший в том году Герольд пал жертвой лавины, но его оставшуюся в живых возлюбленную пришлось убеждать, что он не рисковал собой по-глупому из-за того, что они перед этим поссорились. Беседа продолжалась всю ночь, и Тэлия явилась на первый урок такой измочаленной, что свежеиспеченный Герольд Нерисса, преподававшая этот курс, отправила ее обратно в постель и отменила все ее утренние занятия.Третья гибель потребовала новой задушевной беседы с Селенэй, раздавленной горем на этот раз из-за того, что втравила юную и неопытную девушку-Герольда в то, с чем та заведомо не могла справиться — жестокую распрю между двумя принадлежащими к мелкой знати семействами на Востоке. Распря переросла в открытую войну, и, когда Герольд пыталась примирить враждующих, в нее угодила шальная стрела. Имей она побольше опыта, она не стала бы так подставляться.Конечно, когда Селенэй отправляла Берил, она никак не могла знать, что вражда зашла так далеко — но сейчас, оглядываясь назад и отчетливо видя тогдашнюю ситуацию, она считала, что должна была догадаться.Однако, когда сразу после праздника Середины Зимы Колокол Смерти зазвонил в четвертый раз, уже сама Тэлия отчаянно нуждалась в утешении… ибо умершим Герольдом оказался Джедус.
Однажды утром она проснулась перед рассветом и мгновенно поняла, что что-то неладно… что это связано с Джедусом, и бросилась в его комнату, задержавшись только для того, чтобы набросить плащ поверх ночной рубашки. Она едва не налетела на выходящего оттуда Целителя, и, встретившись с ним глазами, поняла все.Кончина Джедуса была совершенно мирной, сказал он Тэлии; Старый Герольд и не подозревал о ее приближении, он просто не проснулся. Его Спутник скончался тоже — вероятно, одновременно с ним.Ни то, ни другое нисколько не утешало.Тэлия ушла к себе в комнату и села на край кровати, глядя на кресло, в котором Джедус провел столько ночей, охраняя ее во время ее болезни. Она мысленно повторяла все, что так и не успела ему сказать — как много он для нее значил, сколь многому она у него научилась. Теперь было уже слишком поздно что-нибудь говорить… и слишком поздно его благодарить.— Милая… я узнала… — возле нее стояла Керен; Тэлия даже не заметила, как она вошла. Пока они смотрели друг на друга, зазвонил Колокол Смерти.Удары колокола словно освободили что-то: Тэлия начала беззвучно плакать. Керен, присев на краешек кровати, обняла ее, и они вместе заплакали по своему старому другу, который был так дорог им обеим.Керен оказалась не единственной, кто подумал о Тэлии, едва новость распространилась по Коллегии. До Тэлии донесся слабый шорох; она подняла глаза и увидела, что в кресле напротив кровати сидит декан Элкарт.— Дорогая моя, я должен сказать тебе две вещи, — с некоторым трудом произнес декан. — Джедус был моим старым другом; собственно, я когда-то стажировался под его руководством. Он назначил меня своим душеприказчиком. Он знал, что ему осталось жить недолго, и сказал мне, что когда… он хочет, чтобы ты взяла ее… — Элкарт молча протянул Тэлии футляр с Сударыней.Тэлия взяла его дрожащими руками и уставилась на арфу, не в силах говорить от слез: в горле стоял ком.— Вторая вещь — это вот что: последние два года Джедус был счастливее, чем когда-либо с тех пор, как лишился ноги. Он не был хорошим преподавателем, когда дело касалось строгих академических предметов: у него просто не лежало к этому сердце. Занятия, которые мы ему поручали вести, нужны были только для того, чтобы как-то занять его, и Джедус это знал. Он все больше и больше погружался в прошлое и жил воспоминаниями о том времени, когда еще мог приносить пользу — пока не появилась ты. Ты помогла ему снова почувствовать себя полезным. А когда ты заболела… думаю, ты даже не представляешь, насколько то, что ты нуждалась в нем — чтобы охранять тебя, чтобы музыкой прогонять кошмары — вновь оживило Джедуса. А то, что он мог советовать и направлять тебя… это значило для него все.— Он… знал? Знал, как он мне нужен?— Конечно, знал: он владел Даром чтения мыслей. Как бы хорошо, по твоему мнению, ты ни закрывалась, когда привязан к кому-то так, как вы двое были привязаны друг к другу, что-то неизбежно просачивается, хочешь ты этого или нет. А когда ты стала обращаться к нему за советом и помощью, и когда именно к нему ты пришла с тем делом насчет Хулды… думаю, что он гордился этим больше, чем всем остальным, чего добился в жизни. Он часто говорил мне, что больше не жалеет о том, что у него нет семьи, потому что ты и друзья, которых он приобрел благодаря тебе, стали его семьей. Он был очень одинок, пока к его порогу не подошла ты, маленькая. А умер он довольным и счастливым.Элкарт опустил голову и быстро провел рукой по глазам, не в силах больше говорить.— Мне пора, — сказал он наконец и поднялся.Тэлия поймала его за рукав.— Спасибо… — прошептала она.Он признательно стиснул ей руку и вышел.Прошло несколько месяцев, прежде чем Тэлия смогла заставить себя прикоснуться к Сударыне — но когда наконец смогла, то уже не забрасывала музицирования (хотя каждый раз, когда она играла, ее охватывала тоска по Джедусу).Играя, она пыталась вспоминать Джедуса таким, каким увидела его в ту ночь в кресле возле ее постели — живым, бодрым, с арфой на коленях, заряженным арбалетом на полу под рукой и прислоненной рядом тростью со спрятанным внутри клинком, сменившей его старую палку.Или недоверчивую и радостную улыбку, появившуюся на его лице, когда Тэлия попросила поиграть ей.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31