А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Так оно было всегда. Сначала — ничего, а в следующее мгновение — пьянящий апофеоз страсти. Эстебан запустил пальцы в ее волосы. Заколка отлетела в сторону, и Джасмин зарумянилась от удовольствия. Всякий раз, когда он высвобождал ее золотые пряди, и они вольно рассыпались по спине, она испытывала ни с чем не сравнимое эротическое удовольствие.
Избавиться от футболки было делом пары секунд. Вслед за ней на пол полетела его рубашка. При виде мускулистого обнаженного торса Эстебана молодая женщина застонала и провела ноготками по черным курчавым волоскам на его груди. Они целовались словно одержимые. Она захватывала зубами его нижнюю губу, он легонько покусывал ее в ответ. Языки их сплетались. Джасмин на ощупь расстегнула молнию на его брюках и просунула внутрь ладонь. Эстебан невнятно застонал — разгоряченный, напрягшийся, совершенно собой не владеющий… Что ж, о себе она могла сказать то же самое. Одним стремительным движением он подхватил Джасмин на руки, уложил на кровать, а затем принялся освобождать ее от остальной одежды.
— Я тебя съем, — пообещал он, раздеваясь. И от своих слов Эстебан отказываться не собирался.
Вот он склонил черноволосую голову и припал губами к одному из ее сосков. Джасмин сладострастно изогнулась, впилась пальцами ему в плечи, притянула к себе. О, как он великолепен, кожа его точно атлас!
Она напряглась от немыслимого возбуждения. Все ее существо охватил сладкий трепет предвкушения. Они целовались, они ласкали друг друга, они сливались в экстазе. Когда он, наконец, провел рукой между ее ног, Джасмин вскрикнула так пронзительно, что Эстебану пришлось заглушить этот вскрик поцелуем.
Комнату заливал золотистый свет заходящего солнца. Жара стояла невероятная, и оба были влажны от испарины. Когда Эстебан вошел в нее первый раз, с губ Джасмин сорвался не то крик, не то стон. Эстебан закрыл ей рот рукой. Молодая женщина принялась покусывать ему пальцы, и он в свою очередь застонал от мучительного удовольствия, а затем отнял руку и припал с поцелуем к ее шее.
Перед глазами Джасмин вспыхнули разноцветные искры. Она крепче стиснула его ногами. С каждым новым толчком она вскрикивала все громче, а Эстебан глухо рычал в ответ. То было сближение стремительное и яростное, слепящее и головокружительное во всех отношениях. С каждым мгновением чувственное упоение моментом нарастало. Так было и раньше: подхваченные потоком восхитительных ощущений, они уже не могли остановиться.
А затем накатила неизъяснимая нежность. И неудивительно. Нельзя разделить друг с другом нечто настолько интимное и неповторимое, а потом просто встать и уйти. Эстебан перекатился на бок, увлекая за собой Джасмин, властно обнял ее одной рукою, прижал к себе. Другая его рука покоилась у нее на груди. Внутренняя дрожь, одолевавшая обоих, медленно затихала. Это было одно из тех восхитительных мгновений, когда весь мир утрачивает значение, важно только то, что чувствуешь друг к другу и благодаря друг другу.
И тут вспыхнул свет. В углу заурчал маленький холодильник. Из-за стены донеслись радостные крики постояльцев… а вместе с электричеством вернулось и ощущение реальности. Эстебан резко сел, затем спрыгнул на пол.
— Только посмей сказать мне, что эта кровать для двоих тесна, — буркнул он и скрылся за дверью ванной.
Да я никак с ума сошел, думал он, вставая под душ и пытаясь смыть с себя испарину тепловатой водой, которая не столько разбрызгивалась, сколько сочилась тоненькими струйками. Неужели я и впрямь намерен вернуть весь этот хаос? Хочу вновь утратить власть над собой и обстоятельствами? Джасмин прикасалась к нему — и он вспыхивал, точно сухой хворост от зажженной спички. Она бранилась, бушевала, а его это возбуждало до потери разума. Джасмин терпеть не могла его семью, его стиль жизни. Она выучила его язык, а сообщить об этом мужу не удосужилась, зато преподло прислушивалась к разговорам вокруг. Она пригрозила ему неприятностями, и глупо было бы не воспринять ее слова всерьез.
Эстебан знал жену как свои пять пальцев. Ведьма, мегера, золотоволосая колдунья! Не он ли твердил себе это каких-то пару недель назад на Красном море? Эстебан направил струи воды вниз живота, на то самое место, куда пришелся ее последний поцелуй. И вновь по всему телу разлилась жаркая волна, кровь разом вскипела, превращаясь в расплавленную лаву. Да уж, кусается она не всегда больно, мрачно усмехнулся он, выключая душ.
Сдернув с вешалки одно из жестких полотенец, Эстебан принялся ожесточенно растираться. От полотенца пахло Джасмин, и вновь на коже его остался ее аромат, а в воздухе разлилось сладковатое благоухание жасмина — одна из составляющих ее колдовских чар. Эстебан огляделся по сторонам, подмечая всевозможные флакончики и коробочки, но ровным счетом никаких свидетельств присутствия мужчины не обнаружил. Да уж, лосьоном после бритья от полотенец не пахло. Что, если Джасмин сказала правду? Не будь легковерным дураком, одернул себя Эстебан. Если этот мускулистый культурист до сих пор не знает, каково это — забыться в объятиях златокудрой ведьмы, так он вообще не мужчина.
Но неужели он и впрямь вознамерился вернуть весь этот кошмар в свою жизнь?
День выдался безумный, только и всего. Они с Джасмин оба, словно с ума сошли. Он увидел жену, разом вспомнил все, что между ними было, пожелал ее — и овладел ею. Вот и достаточно. Отчего бы Джасмин не вернуться к своей жизни, а ему — к своей? Но этому не бывать. Эстебан понял это, едва переступив порог ванной, с обмотанным вокруг пояса полотенцем. Джасмин стояла у окна в белом махровом халатике, таком знакомом ему. Золотые волосы в беспорядке рассыпались по плечам, миниатюрные руки утопают в бездонных карманах. Эстебану захотелось обнять жену, но он сдержался: гнев, и недовольство, и проклятое первобытное желание разрывали его на части. Неужели он в состоянии снова отпустить жену на все четыре стороны? Да ни за что в жизни!
— Ванная свободна, — сообщил он с деланным спокойствием.
— Я приму душ, как только ты уйдешь, — отозвалась Джасмин.
Эстебан, нагнувшийся было, чтобы поднять с пола одежду, резко выпрямился.
— На случай, если ты позабыла… ты едешь со мной, — предостерегающе произнес он.
— Никуда я не еду.
— Еще как едешь, — возразил он. — Вам никак нельзя оставаться в этой дыре. Твоя мать…
Джасмин обернулась к мужу. Она казалась бледной, хрупкой, бесплотной, словно тень… Открой окно — и улетит!
— Если ты и впрямь приютишь у себя мою маму, я буду тебе крайне признательна, — вежливо сказала она. — Насчет отеля ты совершенно прав: Кэтрин здесь не место, и мне не хотелось бы причинять ей новых неудобств. Я заеду за ней завтра по пути в аэропорт.
— Ты едешь со мной, — повторил Эстебан в третий раз, стараясь не думать про завтра. Джасмин покачала головой.
— Не довольно ли ошибок для одного дня?
— Никаких ошибок мы не совершили. — Неужели он, в самом деле, это сказал? Еще минуту назад Эстебан внушал себе примерно то же самое, а теперь, глядя на жену, понял окончательно: ему очень не хочется, чтобы все это оказалось ошибкой. — Мы только что занимались любовью…
— Вовсе нет, — возразила Джасмин с пугающим спокойствием. — Ты просто доказал мне, что на этой узкой кровати достаточно места для двоих. А теперь уходи.
Уходи, убито повторил про себя Эстебан. Она его прогоняет!
— Чтобы освободить место для белокурого культуриста?
Ну же, выйди из себя! — мысленно умолял он. Скажи что-нибудь вроде: «Да, конечно, Оуэн уже ждет за дверью!», — и месть моя будет скорой и беспощадной. Я снова швырну тебя на кровать, и…
Но Джасмин не проронила ни слова. Она просто нагнулась, подобрала футболку и джинсы и, пройдя мимо него, молча скрылась за дверью ванной. Но когда спустя четверть часа вышла, Эстебан ждал на прежнем месте, прислонившись к дверному косяку. Уже полностью одетый.
— Мы уходим, и побыстрее, пока опять не отключили свет, и лифт работает, — нетерпеливо бросил он.
— А вещи?..
— Администрация отеля вышлет все на мой адрес, — надменно бросил Эстебан. — Это самое меньшее, что они могут сделать в порядке компенсации за причиненные вам неудобства.
— Но я же сказала «нет»!
— Возможно, тебе будет небезынтересно узнать, что в аэропорту только что объявили забастовку, — как бы, между прочим, обронил Эстебан. — Так что все рейсы отменены. Поскольку речь идет не об одной ночи, а о сроке весьма неопределенном, не лучше ли убраться отсюда?
Джасмин собралась, было сказать, что любая трущоба предпочтительнее его дома, но Эстебан глядел на нее так серьезно, и лицо его, до боли родное, вдруг оказалось так близко, что молодая женщина прикусила язык.
— Я хочу, чтобы ты вернулась в мою жизнь, в мой дом… в мою постель, — произнес он хрипло. — И я не хочу, чтобы мы сражались друг с другом или обижали друг друга. Я хочу, чтобы все стало, как было — чтобы вернулись первые дни нашего брака. Чтобы вернулось все, querida. Каждое сладостное, упоительное, чудесное ощущение, подсказывающее мне, что ты — моя женщина. И я хочу, чтобы ты сказала, что то же самое чувствуешь ко мне.
Темные глаза неотрывно глядели на нее. И невозможно было, глядя в них, усомниться в том, что каждое его исполненное страсти слово дышит искренностью. Могла ли Джасмин предложить ложь в обмен на правду?
— Да, — прошептала она. — Я чувствую то же самое.
6
Каждый шаг по направлению к парадному входу давался Джасмин с величайшим трудом. Стоило Эстебану распахнуть для нее дверцу машины, и сердце молодой женщины разом ушло в пятки. В просторном холле предзакатная жара сменилась прохладой. Вверх шла витая мраморная лестница, тускло поблескивали золоченые перила. Ворсистый ковер под ногами смягчал звук шагов. Двери слева и справа открывались в гостиные первого этажа, декорированные в классически сдержанных цветах и обставленные мебелью, которую можно видеть разве что на страницах модных журналов.
Этот особняк так и не стал для Джасмин домом. Она видела в нем, скорее золотую клетку для себя. Здесь она была несчастна, одинока и совершенно неуместна. Порой, в худшие минуты жизни, ей казалось, будто стены угрожающе смыкаются вокруг нее, и сама она вот-вот затеряется среди бесчисленных комнат и коридоров, просто перестанет существовать.
Со стороны кухни подоспела незнакомая ей женщина в черном средних лет, судя по всему испанка. Она поклонилась вошедшим.
— Это Кармен, наша домоправительница, — пояснил Эстебан, представляя Джасмин как свою жену.
Гадая, куда же подевалась Хеновева, холодная, бесчувственная особа, занимавшая эту должность прежде, Джасмин приветливо улыбнулась.
— Buenas tardes, Кармен. Рада с вами познакомиться.
— Добро пожаловать, сеньора, — учтиво ответила та. — Ваши гости дожидаются на террасе. Я сейчас подам чай по-английски… или у вас будут другие пожелания?
Джасмин совершенно не привыкла к тому, чтобы с подобными вещами обращались именно к ней, тем более что рядом стоял Эстебан. Хеновева, помнится, обо всем спрашивала хозяина, даже касательно таких пустяков, как чай или кофе к завтраку; для нее молодая сеньора Ривера словно не существовала.
— Да, будьте так добры. Чай — это просто замечательно, — отозвалась молодая женщина, отмечая, что голос ее предательски дрожит.
Джасмин уже собиралась спросить, куда подевалась Хеновева, но иные, более важные мысли вытеснили из головы этот вопрос. Господи, как мать воспримет новость о том, что дочь ее, выйдя утром из отеля с намерением расторгнуть брак, к вечеру передумала и решила попытаться еще раз наладить семейную жизнь!
Молодые люди шли по коридору к застекленным створчатым дверям, открывающимся на озаренную заходящим солнцем террасу. Они не обменялись ни словом. Джасмин слишком волновалась, да и напряжение Эстебана она ощущала слишком отчетливо. Он опасается реакции ее матери? Молодая женщина не сдержала саркастической улыбки: на его месте следовало бы скорее побеспокоиться о том, что скажет на это все старшая сеньора Ривера!
Мать Джасмин сидела в уютном плетеном кресле, с видом куда более счастливым, нежели еще несколько часов назад в злополучной «Фуэнте Овехуне». Рядом с нею устроился Колин Питт, который, напротив, озабоченно хмурился. Кэтрин Уолдрон радостно заулыбалась вошедшим.
— Вот и вы! А мы тут как раз гадали, куда это вы запропастились!
Джасмин не придала особого значения местоимению «мы», но тут из соседнего кресла поднялась еще одна гостья. Миниатюрная, темноволосая, безупречно одетая, очень красивая. Не успела она повернуться к вновь прибывшим, как Джасмин уже поняла, с кем столкнула ее лицом к лицу судьба. Эту девушку она видела только раз, да и то мельком, на спешно организованной вечеринке в честь нежданного брака Эстебана. Вечеринка с треском провалилась: все были до глубины души шокированы новостью, и сеньорита Инес Ортуньо — не в последнюю очередь.
— Я как раз говорила Инес, как любезно было с твоей стороны пригласить нас сюда после того, что нам довелось пережить в этом кошмарном отеле, Эстебан, — простодушно промолвила Кэтрин, понятия не имея, с кем имеет дело.
Эстебан мысленно выругался. Если бы сейчас вдруг Кэтрин лишилась дара речи, он бы прочел благодарственную молитву. Джасмин словно приросла к месту.
— Здравствуй, Инес, — как ни в чем не бывало поприветствовал девушку Эстебан, пытаясь спасти положение. — Какой сюрприз, однако! Не припоминаю, чтобы ты собиралась сегодня навестить нас…
Еще не договорив, он понял, что с выбором слов ошибся. Джасмин резко отняла у него руку и отступила на шаг.
— Да-да, боюсь, что я и впрямь зря приехала без предупреждения, — деланно посетовала Инес. — Кармен следовало предупредить меня, что на вас свалились нежданные гости. Тогда бы я, конечно, не расположилась здесь как дома.
— О, напротив, вы так любезны, — наивно заверила ее Кэтрин, а Колин Питт неуютно заерзал в кресле. — Эстебан, я надеюсь, ты не возражаешь, что Инес распорядилась, чтобы меня поселили вон в том славном флигеле, поскольку с лестницами у меня на данный момент проблема. Мне там будет очень уютно.
— Миссис Уолдрон, если вам понадобится еще что-то, вы только скажите, — приветливо заулыбалась Инес. — Надеюсь, ваше дальнейшее пребывание в Жероне уже ничто не омрачит. Эстебан, — обратилась она к хозяину дома, — до ужина мне хотелось бы перемолвиться с тобой словечком наедине. Твоя мама…
— Позже, — бросил Эстебан раздраженно.
Молчаливая отчужденность Джасмин немало его беспокоила. Более того, Инес, кажется, вознамерилась игнорировать его жену. Она полагает, что у нее есть на это право? Уж не сам ли он навел девушку на эту мысль?..
— Джасмин, милая, как ты бледна, — вмешалась Кэтрин. — С тобой все в порядке?
Нет, с Джасмин далеко не все в порядке, мрачно думал Эстебан. Джасмин твердо уверена, что Инес — его любовница. Она видит в Инес соперницу и замену себе. Подбородок вздернут, золотисто-карие глаза воинственно сверкают. Эстебан обернулся к жене. Та словно превратилась в статую.
— Джасмин… — начал он неуверенно.
— Ох, да вы и в самом деле бледны! — сочувственно воскликнула Инес и, тепло улыбаясь, шагнула вперед, протягивая к молодой женщине руки. Эстебан дорого бы отдал за возможность остановить ход событий: он-то знал, чем все кончится. В воздухе уже громко потрескивали электрические разряды. — Не знаю, помните ли вы меня, Джасмин, — мило проворковала Инес. — Мы с вами однажды встречались в…
Джасмин резко повернулась и направилась в дом. За ее спиной слышались потрясенные охи и ахи да сбивчивые извинения Эстебана. Она стремительно промчалась по коридору, ворвалась в одну из гостиных и захлопнула за собой дверь.
— Убирайся отсюда! — крикнула она Эстебану, когда тот спустя несколько минут наконец-то отыскал жену. — Мне тебе нечего сказать, гнусный негодяй!
— Вижу, ты опять за старое, — медленно протянул он.
Джасмин, демонстративно повернувшись к нему спиной, скрестила руки на бурно вздымающейся груди и уставилась в окно. В душе ее бушевало адское пламя.
С тихим щелчком дверь закрылась. Но Эстебан не ушел, он остался стоять на месте. Не иначе как пытается решить, как бы половчее примирить жену с любовницей, подумала Джасмин.
— Ты повела себя очень грубо, — начал он с упрека.
Вот так всегда, вздохнула Джасмин. Вместо защиты — нападение.
— У эксперта научилась.
— Это ты про меня?
Умница, догадался, мрачно сощурилась молодая женщина. И на одном дыхании выпалила:
— Ненавижу этот дом!
— И меня тоже ненавидишь?
— Да.
А к чему отрицать? Она всей душой ненавидела Эстебана. Негодяю удалось-таки заманить ее обратно в свой дом. И впрямь безумный выдался день, начиная с того момента, когда утром она уселась в такси вместе с Колином Питтом…
— Как только привезут мой багаж, я отсюда уеду, — пробормотала Джасмин.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15