А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

скромный маленький домик… А шлюпка! Видели бы вы ту шлюпку, на которой я стоял у окна… – ее давно бы уже стоило выкинуть!– Все ясно, – сказал Джон, не переставая думать о Вилле: ведь она была в Фэрхейвене именно в это время, о чем свидетельствовала использованная ей здесь карта «Тексако».Наверху загудела лампа. Снова разложив все бумаги по папкам, Джон убрал их в свой коричневый кожаный портфель. В этот момент в комнату из-за закрытой двери просочился запах еды, и Грег отодвинул свой стул от стола, собираясь подняться. Он ел в своей камере, куда ему трижды в день приносили еду в одноразовой посуде.– Один момент, прошу вас, – промолвил Джон, стараясь говорить как можно спокойнее, но чувствуя, что пульс выходит из-под контроля; пальцы его опять сжали в кармане фотографию. – Последний вопрос, Грег.– Уже время обеда, – извиняющимся тоном напомнил Меррилл, поднимаясь.– Да, я знаю… Но, пожалуйста, взгляните на это, – Джон вынул наконец фотографию Виллы. – Видели когда-нибудь эту девушку?Джон внимательно следил за выражением лица Грега и заметил, что в его глазах появилось сомнение. Меррилл протянул руку, чтобы взять снимок и рассмотреть его поближе, но Джон инстинктивно подался назад и не позволил ему даже дотронуться до фотографии. Перед его глазами стояло залитое слезами лицо Кейт.– Видели ее когда-нибудь? – повторил Джон.Грег склонил голову набок. По выражению его глаз никогда нельзя было понять, что происходило в его душе: они были какие-то непроницаемые, холодные и неподвижные, как у акулы – даже тогда, когда он говорил о том, что его волновало. Однако в этот момент, когда Грег взглянул на фотографию улыбающейся Виллы Хэррис, Джону показалось, что в глазах его блеснул огонек.Мгновенная вспышка, легкое волнение на поверхности моря от проплывшей крупной рыбы, и потом – ничего. Глаза Грега – это бездонное море – были по-прежнему спокойны и неподвижны, и Джон даже засомневался, действительно ли в них только что мелькнуло какое-то чувство.– Нет, Джон, – ответил Грег, – мне очень жаль, но я никогда в жизни ее не видел.Джон молча смотрел в глаза своего клиента, безуспешно пытаясь разглядеть в море рябь от мгновенно всколыхнувшейся воды.– Я никогда не видел эту девушку, – с улыбкой повторил Грег и направился к двери, увлекаемый запахом обеда.Благоговейно сжимая в руках Библию, Грег Меррилл покинул комнату свиданий и прошествовал по коридору к своей камере в сопровождении охранника. Джон остался один, все еще держа в руке фотографию молодой улыбающейся женщины.Поднявшись, чтобы тоже уйти, он почувствовал, что рана на его голове заныла. Джон кинул последний взгляд на миловидное лицо Виллы Хэррис и с укором покачал головой. «Как ты могла? – хотелось ему спросить у нее. – Как ты могла нанести такой удар своей сестре?» Глава 7 Прошло два с половиной дня. За это время Кейт проезжала мимо дома О'Рурков целых пять раз. Она просто не могла удержаться от этого: Джон О'Рурк был ее единственной надеждой. Кейт понимала, что Джон связан этическим кодексом адвоката и поэтому, даже если ему удастся что-то узнать от своего клиента, он не имеет права рассказывать об этом. Однако надежда не оставляла ее, и ее тянуло к этому дому, хотя она знала, что ездить мимо было совершенно глупо и бессмысленно.В то же время, проезжая мимо, Кейт всегда вспоминала детей Джона. Как им живется? Удалось ли Джону найти хорошую няню? Как поживает Брейнер – наверное, опять весь в колючках? И неужели Бонни влюбилась. Каждый раз, когда они подъезжали к дому О'Рурков, Бонни начинала беспокоиться, подпрыгивать на сиденье и потом, прижавшись носом к заднему стеклу, не двигалась с места, пока дом не исчезал из виду.– Успокойся, Бон, – говорила Кейт собаке. – Его все равно там нет.В доме, очевидно, вообще никого не было. Машина Джона не стояла на подъездной дорожке, а свет в доме по вечерам горел всегда в одном и том же месте, словно зажигаясь автоматически. Кейт мучалась вопросом: не ее ли просьба подтолкнула Джона уехать куда-то из города вместе с детьми?Проезжая мимо в пятый раз, Кейт остановила машину на противоположной стороне дороги, чтобы внимательнее осмотреть дом, как будто это могло помочь ей в поисках сестры.Откинувшись на спинку сиденья, Кейт глядела в окно: на газоне перед домом лежал футбольный мяч Тедди, а на веранде стояли резиновые сапоги Мэгги. Разбитое кухонное окно было заколочено досками. На другом окне были видны вышитые цветами занавески. У Кейт защемило сердце, когда она подумала о матери Мэгги и Тедди, погибшей в автомобильной аварии. Она исчезла из жизни своих детей так же внезапно, как и родители Кейт.Был ли Джон счастлив со своей женой? На него произвело сильное впечатление то, что муж Кейт изменял ей с ее сестрой. Скорее всего, Джон на собственном горьком опыте знал, что такое измена любимого человека. Кейт сидела неподвижно, не сводя взгляда с белого дома О'Рурков. Догадывался ли Джон с самого начала о том, что происходило с его женой? Возможно, догадывался, но просто не позволял себе поверить в это.Было очень холодно: конец октября давал о себе знать, напоминая о скором приближении зимы. Кейт закрыла глаза, стараясь отогнать от себя любопытство. Какое ей было дело до личной жизни Джона О'Рурка? Неверность разрушала любовь. Для Кейт измена мужа была большим потрясением, заставившим ее взглянуть другими глазами на всю свою жизнь.Теперь она находила умиротворение и покой лишь в воспоминаниях о тех счастливых временах, когда она, Мэтт и Вилла жили вместе на их родном острове Чинкотиг. Это было так давно… И все тогда было по-другому. Тогда рядом с ней была Вилла.Они катались на пожарных машинах, наблюдали за переправой диких пони через пролив; плавали ловить устриц вместе с братом на его большой деревянной лодке; сажали петунии – любимые цветы их матери – на могилах родителей; ставили рождественскую елку, украшая ее старыми семейными игрушками, устричными раковинами и плоскими морскими ежами. Кейт водила Виллу на балет в Центр Кеннеди, в Библиотеку Конгресса и на заседания Сената, где обсуждались проблемы загрязнения воды и морского промысла. Она купила Вилле ее первый набор акварельных красок.Это была жизнь с Виллой…Когда она училась в третьем классе престижной вашингтонской школы Святого Хрисогона, ей дали задание написать сочинение по какой-нибудь прочитанной книге. Кейт повела сестру в библиотеку, и там они наткнулись на целую полку биографий – книжек в оранжевых переплетах с названиями «Флоренс Найтингейл, сестра милосердия», «Эмилия Эрхарт, женщина-летчик», «Джордж Вашингтон Карвер, ученый».– Кто они, Кети? – спросила Вилла, не зная, какую книгу выбрать.– Прочитай и узнаешь.– Ну, а тебе кто из них больше нравится?– Я здесь ни при чем. Ты сама должна сделать выбор.Вилла рассмеялась, и Кейт улыбнулась в ответ.– Ну, ты же знаешь меня, Кети. Как ты думаешь: кто из них должен мне больше понравиться?– Думаю… Эмилия Эрхарт.– Потому что тебе она тоже нравится, да?– Да.– А кто она?Кейт раскрыла маленькую оранжевую книжку, пролистала ее и зачитала одно из изречений Эмилии: «Смелость – это цена, которую требует жизнь за спокойствие».– Ну, расскажи же мне про нее, Кети!– Эта женщина – летчик, одна из первых. Она была очень сильной и яркой личностью, и ей удалось доказать, что женщине под силу все что угодно.– Например?– Прочитай книгу – и все узнаешь, – подзадорила сестру Кейт.Вилла с жадностью взялась за чтение и проглотила книгу за один вечер. Она была очарована историей Эмилии и в то же время удручена ее гибелью.– Тебе понравилось? – поинтересовалась Кейт, укладывая сестру спать. – Она всем доказала, что женщина может летать – здорово, правда?Вилла кивнула и свернулась калачиком под одеялом, все еще сжимая в руках книгу. Кейт сидела рядом с сестрой на краю кровати. Она хотела еще кое о чем поговорить с Виллой. Окончив университет, Кейт поступила на работу в Национальное управление морского промысла.В ее обязанности входило наблюдение за поселениями моллюсков от Чесапикского залива до залива Пенобскот, и она подумывала о том, чтобы получить права пилота и прилетать домой, на Чинкотиг, на самолете.– А куда делась Эмилия? – спросила Вилла. – Почему ее так и не смогли отыскать?– Она исчезла, – ответила Кейт. – Просто исчезла.– Ее самолет разбился?– Да, так считают. Но никаких следов найти не удалось.– Но ведь она не могла исчезнуть бесследно. Кто-нибудь должен был видеть ее самолет… Должны были быть свидетели…– Тихий океан – это огромная бездна, – сказала Кейт, погладив сестру по шелковистым волосам.– И эта бездна ее проглотила? – широко раскрыв глаза, спросила Вилла, очарованная и в то же время расстроенная.– Не знаю, Вилли. Может быть, она приземлилась на каком-нибудь острове… прекрасном необитаемом острове, где растут пальмы и плещется вода в лагунах, полных вкуснейших устриц и красивого жемчуга.– И там еще розовый песок на берегу?– Да, и диковинные птицы на деревьях…– Волшебный остров, – прошептала Вилла, и голос ее дрогнул.– Как Нарния или страна Оз, – тоже шепотом ответила Кейт, чтобы утешить сестру: Вилла верила в существование этих вымышленных сказочных стран из книг Клайва Льюиса и Фрэнка Баума, которые ей когда-то читала Кейт.– Я надеюсь, – промолвила Вилла, еле сдерживая рыдания, – я очень надеюсь, Кети, что Эмилия живет сейчас на чудесном заколдованном острове.– Да, но только она сейчас очень-очень старая.– Ну и что? Пускай старая, – всхлипнула Вилла. – Все люди должны доживать до старости…Возможно, в этот момент она думала о родителях, ушедших от них такими молодыми. Чтобы не тревожить сестру, Кейт решила не говорить ей пока о своем намерении получить права пилота и арендовать вместе с несколькими коллегами небольшой самолет. Она успокоила и убаюкала Виллу, стараясь отвлечь ее от мыслей об Эмилии и погибших родителях.Сестрам рано пришлось узнать, что такое утрата, и слово «смерть» не было для них пустым звуком. Однако бесследное исчезновение путало их еще больше. То, что Эмилия Эрхарт упала с неба и была проглочена океаном, казалось сестрам таким ужасным, что они предпочитали верить в невозможное: в ее чудесное спасение на прекрасном необитаемом острове. Потом, когда Вилла увлеклась рисованием и живописью, история Эмилии Эрхарт – реальная и вымышленная одновременно – часто появлялась в ее работах.– Вилла, – невольно сказала вслух Кейт, сидя в машине перед домом О'Рурков и судорожно сжимая руками руль.Если бы только Вилла могла оказаться на каком-нибудь заколдованном необитаемом острове, если бы сила волшебства могла снова перенести ее домой… Должно же было быть какое-то объяснение ее шестимесячному отсутствию? Кейт надеялась, что сестра не бесследно исчезла, а просто отправилась в далекое путешествие, чтобы писать пейзажи где-нибудь на морском побережье.– Вилла! – на этот раз уже закричала Кейт, и этот крик, замкнутый в узком пространстве машины, ударил по ее барабанным перепонкам.С тех пор как Вилла исчезла, Кейт не находила себе места и умоляла высшие силы вернуть ей сестру. Она провела столько ночей без сна, глядя на звезды и думая, не она ли виновата в том, что Вилла не хочет, боится, возвращаться домой.В эти бессонные ночи, вспоминая все произошедшее, она испытывала настоящую ненависть к своему мужу Эндрю. Он взял Виллу к себе на работу, оставался с ней в офисе допоздна, настойчиво ухаживал за ней и, в конце концов, заставил ее влюбиться… Однако, думая об этом, Кейт чувствовала, что ее охватывала… (после шести месяцев попыток разобраться в своей душе, она не могла этого отрицать) ее охватывала… ненависть к Вилле.Младшая сестра выросла на ее глазах. Она всегда была прелестной и застенчивой и предпочитала проводить время за мольбертом на природе, чем в компании друзей. Общения с мужчинами она избегала. Однако, когда Вилле исполнился двадцать один год, что-то вдруг изменилось. В ней пробудилось ее женское очарование, и она стала более общительной и веселой. Эндрю, заметив эту перемену, сказал в шутку Кейт: «Наша Вилла скоро будет разбивать сердца направо и налево». А Кейт в ответ пошутила: «Пока ей самой кто-нибудь не разобьет сердце».Потом, мучаясь по ночам от бессонницы, она размышляла: «Как все началось? Кто сделал первый шаг? Где они встречались? Был ли Эндрю более счастлив с Виллой, чем с ней?» Первым ее порывом, когда она все узнала, было наброситься на сестру, высказать ей всю свою боль и обиду.«А потом – полгода неизвестности, – подумала Кейт, крепко сжимая руль. – Полгода неизвестности и отчаяния».Как ты могла? Как ты могла оказаться такой жестокой? Ты мне как дочь. Я люблю тебя больше всего на свете, а ты разбила мне сердце…Эти слова так и не были произнесены.Холодный октябрьский ветер Новой Англии свистел, влетая в чуть опущенное окно машины. Кейт закрыла глаза, и в ее воображении возник город Вашингтон: невысокие, но величественные белые здания, подсвеченные прожекторами, возвышавшийся над всем городом купол Капитолия, зеленые парки и скверы, Молл, низкие мосты над тихим Потомаком.Ритм жизни в Вашингтоне был не такой бешеный, как в Нью-Йорке или Бостоне, и для Кейт этот город казался тихой гаванью, потому что теперь здесь был ее дом – так же, как и на острове Чинкотиг с его пастбищами, болотами, бухтами, устрицами и пони. Там, дома, было так хорошо и спокойно, в отличие от этого сурового скалистого побережья Новой Англии…Однако там теперь не было Виллы.Кейт изо всех сил зажмурила глаза и почувствовала, что пальцы у нее были ледяные, несмотря на то, что в машине работал обогреватель. После исчезновения сестры у нее было целых полгода для того, чтобы все обдумать и постараться понять. Вилла хотела убежать от ее гнева и в то же время – от себя самой. Понимая, какую боль она причинила сестре своим предательством, она решила исчезнуть на время из ее жизни, чтобы еще сильнее не ранить ее.Но почему она выбрала для своего добровольного изгнания именно эти места? Она могла отправиться куда угодно, но ее выбор пал именно на юг Новой Англии.Теперь, сидя в машине напротив дома Джона О'Рурка, Кейт все поняла. Она очень хорошо знала свою сестру. Несомненно, Вилле хотелось уехать туда, где было море, где чувствовался его соленый запах, и был слышен шум волн. Кроме того, ее интересовали музеи, достопримечательности, памятники искусства. Здесь все это было, и, что также немаловажно, это место находилось довольно далеко от Вашингтона и в то же время достаточно близко для того, чтобы Кейт могла быстро приехать, если захочет, когда Вилла даст о себе знать.И Вилла дала о себе знать, отправив сестре открытку.Кейт вынула ее из кармана. На открытке был изображен вид из гостиницы «Восточный ветер»: скалистый берег, светящийся вдалеке маяк, изогнутый каменный волнолом. А на обратной стороне были строчки, написанные рукой Виллы. Чувствовалось, что она очень раскаивается в том, что произошло, и что важнее всего для нее – наладить прежние теплые отношения со своей сестрой.Кейт уже давно – задолго до истории с Виллой – почувствовала, что в ее браке далеко не все было благополучно. Эндрю был влиятельным человеком, главным помощником сенатора. Он был помешан на своей карьере, много времени проводил на работе, задерживаясь допоздна, и часто бывал в разъездах. Кейт, поглощенная своей собственной работой и заботой о Вилле, на слишком многое закрывала глаза.Иногда ей казалось, что брак был самой большой ошибкой в ее жизни, и она недоумевала, как ее угораздило выйти замуж за Эндрю…Но он был неотразимо привлекателен и, как никто другой, умел очаровывать, давая женщине почувствовать себя исключительной. У него был настоящий талант нравиться людям и добиваться от них чего угодно. Эндрю был из тех людей, которые, пользуясь своим обаянием, могут продать человеку его собственный автомобиль, и, благодаря этому своему таланту, он стал со временем одним из самых эффективных лоббистов.Кейт и Эндрю заинтересовались друг другом на вечеринке, устроенной в честь принятия законопроекта об охране морских биоресурсов, предложенного сенатором. Эндрю, своей закулисной деятельностью, внес большой вклад в продвижение этого законопроекта, и Кейт, зная это, уже заранее прониклась к нему симпатией.– Почему вы с таким энтузиазмом занимаетесь этой проблемой? – немного смущаясь, спросила Кейт, очарованная обходительным Эндрю в элегантном, сшитом на заказ костюме.– Я сам с побережья, – ответил Эндрю, доверительно придвигаясь к Кейт. – Я родился и вырос в штате Мэн, и мне прекрасно известно, как быстро обыкновенная человеческая жадность может погубить целую популяцию омаров.Кейт улыбнулась и поднесла к губам бокал «Шардоне».– Да, мне тоже это знакомо, только в моем случае – это голубые крабы и устрицы.– А почему вы стали этим заниматься?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37