А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Десятого сентября, во вторник, морской капеллан, пастор Второй конгрегациональной церкви и рабби храма «Шалом» провели погребальную службу над гробом Джона.
А когда над его могилой прогремел ружейный залп, Джони потеряла сознание.
6
Во второй половине дня самые близкие Джона собрались во внутреннем дворике у бассейна. Джек от горя не мог произнести ни слова. Джони сидела бледная как полотно. Инициативу взяла на себя Энн.
— Джек и я хотели бы предложить следующее, — начала она. — Мы будем очень рады, если Линда поживет у нас. Дом большой. У миссис Джимбел есть много свободного времени, так как Маленький Джек и Лиз уже выросли. Она прожила с нами много лет и умеет ладить с детьми. Линда, ты, возможно, захочешь продолжить образование или найти работу. Ты можешь быть уверена, что о маленькой Нелли здесь позаботятся.
— Я не хочу разлучаться с ней, — зарыдала Линда.
— Тогда этот дом станет и твоим домом.
— Ты получишь наследство, Линда, — мягко добавил Харрисон Уолкотт. — О деньгах можешь не беспокоиться.
— Выбирать тебе, — продолжила Энн. — Как ты скажешь, так и будет.
Линда посмотрела на родителей. Те кивнули. Рыдая, Линда закрыла лицо руками и тоже кивнула.
7
— Папа…
Джек ушел к озеру на опушке леса. Солнце катилось к горизонту. Он смотрел на воду, ничего не видя перед собой.
Джони, все в слезах, бросилась ему на грудь. Он обнял дочь.
— Папа! Я так его любила!
— Мы все любили.
— Ты не понимаешь. Ты не знаешь, как я любила его.
Джек крепче сжал сотрясающуюся от рыданий дочь.
— Папа, о том, что я тебе сейчас скажу, знали только я и Джон. И ты не должен никому говорить об этом, даже Энн.
— Джони?
— Ты помнишь тот аборт? Мне было только четырнадцать. Ты еще говорил, что убьешь того парня, который это сделал, если только узнаешь, кто он, но я тебе ничего не сказала. Господи! Как жаль, что я тогда не родила! Ему или ей уже исполнилось бы девять лет. И мы любили бы этого ребенка так же, как любили Джона. Потому что, папа, это был бы его ребенок!
Джек вздрогнул, как от удара, зарыдал сам и упал на колени на влажную землю. Джони опустилась рядом, приникла к нему и стала целовать в щеки, шею.
Энн вышла из дома, гадая, куда они запропастились. Увидела их. Повернулась и ушла.
Глава 30

1
1958 год
Дуг Хамфри не грешил против истины, говоря, что Дик Пейнтер стоит у истоков самых прибыльных передач «Лир нетуок». Другие, не менее ценные, идеи генерировал Кэп Дуренбергер. Джек признавал, что не очень-то разбирается во вкусах телезрителей. Он по-прежнему не видел ничего забавного в Джеке Бенни.
В технических вопросах Джек полностью полагался на доктора Фредерика Лоувенстайна. Молодой ученый убедил Джека и совет директоров инвестировать деньги в новую технологию, которая в будущем обещала завоевать мир.
С начала 1956 года Эл-си-ай перешла на запись на магнитную ленту, отправив на свалку оборудование для записи с кинескопа. В Нью-Йорке Кертис Фредерик записывал вечерний выпуск новостей в половине седьмого. Этот выпуск передавался в прямом эфире станциями тех городов, что находились в одном с Нью-Йорком Восточном часовом поясе, за исключением самого Нью-Йорка, жители которого предпочитали смотреть новости в половине восьмого. В это же время выпуск новостей в записи смотрели телезрители Центрального часового пояса. Тремя часами позже запись показывали в Лос-Анджелесе, Сан-Франциско и других городах Тихоокеанского часового пояса. И только информация о самых важных событиях, происшедших за эти три часа, добавлялась на пленку, отснятую в половине седьмого в Нью-Йорке.
Эл-си-ай построила еще двадцать станций-сателлитов в таких городах, как Хантингтон, Гаррисбург, Толидо. На первых порах эти маленькие станции, работающие на ультравысокой частоте, то есть в дециметровом диапазоне, не готовили свои программы, а, будучи сателлитами больших телестанций, лишь получали программы и ретранслировали их, тем самым расширяя зрительскую аудиторию. Именно Джек предложил станциям-сателлитам делать рекламные ролики. Действительно, станции в Хантингтоне не имело решительно никакого смысла давать рекламу питтсбургского обувного магазина. И станции-сателлиты начали заполнять рекламные паузы своими роликами. Поскольку с этим они справились, Джек решил, что станции-сателлиты могут готовить и выпуски местных новостей.
Технический прогресс не стоял на месте, и вскоре доктор Лоувенстайн доложил совету директоров о двух новых выдающихся достижениях, реализация которых опять же требовала больших денег.
— Через пять или шесть лет покупаться будут только цветные телевизоры.
— Я в этом сомневаюсь, доктор, — возразил Рей Ленфант. — Цветные телевизоры уже есть. Но покупать их народ не рвется.
— А чего рваться? Передач в цвете пока мало. Но они будут. Другие телевещательные компании увеличивают процент цветных передач. И он будет возрастать до тех пор, пока через несколько лет все программы не пойдут в цвете. Мы должны идти тем же путем, если хотим сохранить зрителя.
— Что еще, доктор? — мрачно произнес Джек.
— Кабельное телевидение, — без запинки ответил доктор Лоувенстайн. — Пока оно — удел маленьких, удаленных от трансляторов городов, где невозможен качественный прием сигнала. Но вскоре положение изменится.
— А почему оно должно измениться? — спросил Ленфант. — Зачем людям платить деньги за подключение к кабельной системе, если они могут принимать сигнал с помощью «усов» или небольшой антенны на крыше?
— Потому что кабельное телевидение сможет предложить двадцать пять, тридцать, а то и больше каналов. Телестанции будут передавать свои программы на спутники, а те — ретранслировать на большие антенны-тарелки операторов кабельного телевидения. И там, и там качество изображения будет оптимальным.
— Когда? — поинтересовался Джек.
— На цвет надо переходить незамедлительно. До кабельного телевидения у нас еще есть пятнадцать-двадцать лет. Но с подготовкой тянуть не стоит.
Джек поморщился:
— Доктор, я уверен, что вы правы. Но нарисованные вами перспективы удручают.
2
1959 год
Энн и Джек ни разу не пожалели о том, что оставили Линду в своем доме. Со временем она пришла в себя, примирилась с неизбежным и заметно повеселела. Решила, что должна закончить учебу, которую прервала, выйдя замуж за Джона, и осенью 1958 года поступила в Фордэмский университет.
Родившись во Флориде, она и в Гринвиче старалась как можно больше времени проводить на солнце. Частенько в бикини и солнцезащитных очках Линда лежала в шезлонге у бассейна, готовясь к занятиям и экзаменам. Джек не мог не отметить пышность ее форм. В отличие от элегантно-хрупкой Энн природа одарила Линду большой грудью и крутыми бедрами.
Нелли стала для Джека и Энн постоянным источником радости. Едва научившись ходить, малышка странствовала по всему дому, часто смеялась, а плакала, лишь когда падала и обо что-то ударялась.
Джек и Энн решили купить дом в теплых краях, чтобы иметь возможность удрать от холодной зимы под ласковые лучи солнца. Они остановили свой выбор на острове Сент-Крой, где и приобрели большой дом, в котором хватало места для всей семьи, включая Линду, Нелли и Джони.
Первый раз они полетели туда на пять дней, между Рождеством и Новым годом. Джони, однако, составить им компанию не смогла. В Голливуде у нее появился агент, который предупредил, что у Джони есть шанс получить главную роль. Она уже сыграла в трех фильмах МГМ, правда, роли ей доставались маленькие, по теперь срок ее контракта со студией истек. Агент рекомендовал ей не возобновлять контракт. Он полагал, что найдет Джони более интересную работу.
3
— Я тебе так скажу, деточка, сейчас или никогда, — без обиняков заявил Мо Моррис, агент Джони.
Тот самый Мо Моррис, который двадцать шесть лет тому назад превратил Копчетту Лаззара в Конни Лейн. Когда Джони рассказала отцу, что ее будет представлять «Агентство Мо Морриса», Джек рассмеялся и ответил дочери, что Мо — его давний друг и очень пробивной агент. Однако Джек предупредил, что с Мо надо держать ухо востро. Он не стал говорить Джони, что когда-то послал к Мо Кончетту, после незабываемых часов, которые провел с ней.
Мо уже больше шестьдесяти шести, он давно стал ветераном, но среди его клиентов по-прежнему числились многие ведущие звезды Голливуда. Небольшого росточка, к старости Мо еще и ссохся, на его загорелой лысине темнели почечные бляшки. Одевался он как всегда ярко и обязательно сообщал собеседнику, что часы, которые он носит на руке, подарены ему Спенсером Трейси. Мо не лез за словом в карман, так и сыпал шутками, но лишь до того момента, как продюсер, по его мнению, соглашался взять на роль актера, которого представляло «Агентство Мо Морриса». Вот тут Мо разом перевоплощался в расчетливого бизнесмена.
— В каком смысле? — спросила Джони.
— Тебе двадцать шесть, так? Тебе нужен прорыв. Из подающих надежды ты уже вышла. МГМ чуть продвинула тебя, но на вершину там тебе не прорваться. И телевидение тут ничем не поможет. Я же говорю о том, чтобы сделать тебя звездой.
— Хорошо. Что нам мешает?
— Вопрос: ты готова сыграть в эту игру? Не то чтобы она была по-прежнему популярна, но еще есть сильные города сего, которым она нравится.
— И что я получу, если сыграю, помимо того, что меня оттрахают? — спросила Джони.
— Гарантировать тут ничего нельзя, но я практически на все сто процентов могу пообещать тебе главную роль в хорошей мелодраме.
— И кого я должна… обслужить?
4
Продюсера звали Гарри Клейн. Фамилию его Джони знала более чем хорошо, как и репутацию. Когда Джони зашла в кабинет Клейна, она увидела там не только хозяина, но и режиссера Бенджамина Ланга, и исполнителя главной мужской роли Трента Эмблера.
Клейн поднялся навстречу Джони, схватил ее за руку, подтянул к себе, поцеловал в щечку и похлопал по заду.
— Джони Лир! — пророкотал этот крупный мужчина с выразительным волевым лицом, вьющимися черными волосами и в очках с роговой оправой. — Нас ждут великие дела.
Если Ланг и Эмблер пришли в джинсах и рубашках, то Клейн надел темно-синий костюм, ослепительно белую рубашку и синий, в белый горошек, галстук-бабочку.
— Ты, наверное, узнала Трента. А Бен Ланг будет у нас режиссером.
Эмблер, симпатичный, хорошо сложенный мужчина, имел в Голливуде репутацию не манекена, а актера, и если в мастерстве он и уступал Хэмфри Богарту, то совсем чуть-чуть. Именно возможность сняться с Эмблером окончательно определила решение Джони принять предложение Мо.
Бенджамин Ланг, пятидесятилетний облысевший коротышка, который смотрел на мир сквозь толстые линзы очков, по праву считался одним из самых удачливых режиссеров Голливуда.
— Мо сказал нам, что правила тебе известны, — продолжал Клейн.
Джони кивнула.
— Так вот, мы хотим, чтобы ты разделась, Джони. Понимаешь, почему?
— Чтобы вы могли лучше оценить мою фигуру.
— И для этого тоже. Но главное в другом. Актриса не должна терять профессионализма и уверенности в себе… скажем так, в стрессовых ситуациях. Сценарий ты читала. Ты знаешь, что героине предстоит появляться на экране нагишом. Мы хотим знать, не сломаешься ли ты на съемках эпизодов, когда тебе придется играть обнаженной перед камерой и на глазах всей съемочной группы.
— Я была «Девушкой месяца».
— Это не совсем то. Так мы ждем.
Тут Клейн попал в точку. Не совсем то. Даже совсем не то. Но Мо не зря подчеркивал, сейчас или никогда. Джони напомнила себе, что со временем она унаследует приличные деньги, что ей нет нужды раздеваться, а затем делать следующий шаг, которого, несомненно, от нее потребуют. Но, с другой стороны, ей хотелось чего-то добиться самой, а ради этого стоило идти на жертвы.
Джони не спеша разделась, положила одежду на стул и, обнаженная, села лицом к Клейну.
— Вы ознакомились с контрактом?
— Мо его прочитал. Я ему доверяю.
— Мы сделаем из тебя звезду, Джони. Если ты действительно так хороша, как нам сейчас представляется, ты станешь звездой первой величины. И фильм мы снимем отличный. Через год ты придешь сюда, и я сам разденусь перед тобой ради того, чтобы ты подписала следующий контракт.
— Я вас об этом не попрошу, мистер Клейн.
— Слушай, мне только сорок два. Едва ли мое тело вызовет у тебя тошноту.
Джони улыбнулась, а едкая ремарка так и осталась невысказанной.
— Бен…
— Приступим, — подал голос Ланг. — Мы попросили тебя выучить три страницы сценария, с шестьдесят третьей по шестьдесят пятую. Ты выучила?
— Да, сэр.
— Отлично. Садись на пол, как тебе предстоит сидеть и на съемках. Трент начнет с четвертой строки на шестьдесят третьей странице.
Эмблер встал перед Джони. Она вскинула голову. Они отыграли эпизод, порядка двух десятков строк.
— Достаточно! — хлопнул в ладоши Ланг. — Все хорошо. Больше, чем хорошо. Я доволен. Она сможет сыграть эту роль. И с эмоциональной стабильностью у нее полный порядок.
Джони победно улыбнулась.
Эмблер протянул руку, чтобы помочь Джони встать.
— Подпиши с ней контракт, Гарри. Такая партнерша полностью меня устраивает.
Клейн ухмыльнулся:
— А теперь… Еще одна формальность. Мо тебе говорил какая. Мы… э…
Джони переводила взгляд с одного на другого, третьего.
— Всех троих? — спросила она.
Он кивнул.
— Троих.
Джони покраснела, вскинула брови и тяжело вздохнула.
— Ну хорошо.
Трент Эмблер расстегнул молнию и вытащил пенис. Джони опустилась на колени, взяла его в руки. Трент потянулся к пачке салфеток и положил ее на пол рядом с Джони. Губами и языком она за три минуты довела его до оргазма. Выплюнула в салфетку.
Потом пришел черед Ланга. Тот так возбудился от увиденного, что кончил, едва Джони взяла в рот его член.
А вот с Клейном ей пришлось потрудиться минут двадцать. У нее уже болели щеки и губы, а тело заблестело от пота. Он кончил, выдавив из себя чуть больше капли спермы: Джони догадалась, что совсем недавно ему делала минет еще одна претендентка на роль.
Трент Эмблер предложил ей бокал бренди, который Джони с благодарностью приняла. Потом она села на стул и чуть наклонила голову, чтобы волосы упали ей на лицо.
— Роль твоя, Джони, — объявил Клейн. — И мы сделаем из тебя звезду.
5
Боб Лир позвонил брату.
— Догадайся, у кого будет сниматься Джони.
— Я знаю. Она мне говорила.
— Гарри Клейн. Ставлю пять против двадцати, что она…
— Боб! Занимайся своими делами.
— Неужели тебе наплевать? — рявкнул Боб.
— Мне не наплевать, но что я могу поделать?
— Поговори с банкирами. Блокируй финансирование.
— Это я могу. Но если Джони пришлось делать то, о чем ты думаешь, она это уже сделала, иначе не получила бы роль. И если теперь я пойду к банкирам, выйдет так, что она старалась зря. Ты этого хочешь?
— Я просто…
— Держись от этого подальше, братец. Твои сертификаты я получил. Деньги тебе переведены.
— Поздравляю. — В голосе Боба слышалась горечь. — Теперь в «Карлтон-хауз» тебе принадлежит контрольный пакет.
— А ты миллионер, к чему всегда так стремился.
6
1961 год
Премьера «Отважной Мишель» состоялась в «Китайском театре Граумана».
Джек и Энн прилетели на зафрахтованном самолете вместе с Маленьким Джеком, Лиз, Линдой и восьмидесятилетним Харрисоном Уолкоттом. Кертис и Бетси, Кэп и Наоми, Микки и Кэтрин, Херб и Эстер прилетели на другом самолете. Дуглас Хамфри прибыл из Техаса вместе с Мэри и Эмили Карсон. Приехали Билли Боб Коттон и Рей Ленфант с женой. На премьере присутствовали также Салли Аллен и Лен. А вот Боб и Дороти Лир не пришли.
Мо Моррис, Гарри Клейн и Бен Ланг прибыли с женами. Так же как и Трент Эмблер, недавно женившийся на девятнадцатилетней красотке.
Джони сопровождал Дэвид Брек. Позаботился об этом Мо Моррис. Дэвиду прямо сказали, что его занудность не забыта и не прощена. А сопровождать Джони его просят только потому, что в паре они привлекают максимум внимания — уж очень хорошо смотрятся. В лимузине, который вез их к «Китайскому театру», Дэвид поблагодарил Джони за то, что она позволила ему показаться на людях рядом с ней, и всю дорогу проявлял максимум внимания, стараясь предугадать любое ее желание.
Выйдя из лимузина, Джони зажмурилась от ярких фотовспышек Толпа встретила ее восторженным ревом Джони едва различала собравшихся, но поняла, что с двух сторон тротуар перегорожен, чтобы поклонники и поклонницы не разорвали ее на куски Она улыбалась и кивала людям, лица которых не могла разглядеть
Мо также позаботился о ее туалете и прическе.
Лучший стилист Голливуда поработал над пышными каштановыми волосами, которыми Джони по праву гордилась. С новой прической — челка до середины лба, открытая шея, локоны над ушами — Джони стала еще прекраснее.
А известный модельер, одевавший самых знаменитых голливудских звезд, сшил Джони аккурат для этого торжественного случая платье из розового шелка, расшитого серебряной и золотой нитями, свободно облегающее тело, с разрезом до колена, а также широким и глубоким декольте.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42