А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

За количеством не гнались. И Джек, и Энн рассматривали этот прием как генеральную репетицию, поэтому список включал только близких друзей. Приглашения получили Херб Моррилл и его жена Эстер, Микки Салливан и его жена Кэтрин, Кертис и Бетси Фредерик, Кэп Дуренбергер и его подруга. Энн намекнула, что этот прием — удачное время для ее знакомства с родственниками Джека. Тот пропустил намек мимо ушей, но Энн проявила настойчивость. И во вторник, за три дня до приема, в Лос-Анджелес ушли две телеграммы, приглашающие Эриха Лир с подругой и Роберта Лира с женой посетить новый дом Джека.
Лиры прибыли и поселились в «Уолдорфе» за несколько часов до званого обеда, поэтому Джек не успел представить их своей жене до прибытия остальных гостей.
— Могу сказать тебе только одно, дорогая, я тебя предупреждал. Надеюсь, ты не разлюбишь меня после того, как увидишь, какие у меня родственники.
До прихода гостей оставалось полчаса. Энн поцеловала Джека и поправила ему галстук.
Джек был в однобортном фраке, который неожиданно, безо всякого заказа, прибыл от портного с Сейвил-роу вместе с твидовым пиджаком и двумя парами брюк. Кертис объяснил Джеку, что портной считает себя обязанным одеть своего клиента на все случаи жизни. С помощью Кертиса Джек составил письмо портному, в котором указал, что в ближайшее время не собирается охотиться, ездить верхом и рыбачить, следовательно, не нуждается в одежде для этих занятий. Не входят в его планы и визиты в Англию и Шотландию, соответственно, чтобы поприсутствовать на скачках в Эскоте и поохотиться. Кертис также объяснил, что негоже просить счет за каждую вещь. Портной суммирует свои затраты за год и представит общий счет, как он это делал, когда Джек находился в Лондоне. Кертис посоветовал Джеку заглядывать к портному во время каждого приезда в Лондон, чтобы тот мог вносить уточнения в размеры.
Энн и Джек вышли из спальни, заглянули в столовую, гостиную. Убедились, что к приему гостей все готово. Присцилла, в черной униформе, белых переднике и чепчике, подняла с пола лепесток, оторвавшийся от золотистой хризантемы. Поскольку стол накрыли только на двенадцать персон, Присцилла посоветовала миссис Лир не нанимать буфетчика. Кухарка возьмет на себя кухню, сказала Присцилла, а она сама всех обслужит. Энн уже знала, что может положиться на свою служанку.
Первыми прибыли Кертис и Бетси.
Энн ждала их в гостиной, у камина. За ее спиной, над каминной доской, висело огромное зеркало, наполовину задрапированное портьерами. Энн в этот вечер надела темно-розовую шелковую пышную юбку длиной до середины голени и черный кашемировый свитер с рукавами в три четверти. Шею ее украшало ожерелье с изумрудом Артура в оправе из бриллиантов в белом золоте.
Джек встретил Кертиса и Бетси в холле.
— Энн у тебя настоящая королева, — заметил Кертис.
— Я ею очень горжусь, — ответил Джек.
— Боже мой, какой роскошный изумруд! — воскликнула Бетси, поздоровавшись с Энн за руку.
— Это единственное украшение из фамильной коллекции, которое я взяла с собой, — объяснила Энн. — Мне его, можно сказать, одолжили. То есть я должна вернуть ожерелье по первому требованию. Король Георг Третий подарил этот изумруд Артуру, пятому графу Уэлдонскому, который поддержал его в каком-то политическом конфликте. Восьмой граф заказал для него вот эту оправу.
Джек указал на картину обнаженной девушки, что висела справа от камина.
— Не думайте, что граф и графиня Уэлдонские бедны и могут попросить вернуть ожерелье. Это картина Буше, ее подарили нам на свадьбу.
— Никогда не видела такого Дюрера. — Бетси указала на вставленный в рамку рисунок.
— Альбрехт Дюрер не любил ходить к врачам, — объяснила Энн. — Он рисовал себя голым и указывал место, где болит.. надеясь, что врач по рисунку поставит диагноз.
— Вот эта картина на дереве, «Благовещение», часть грюнвальдского иконостаса, — продолжил экскурсию Джек. — Энн ограбила всю Европу.
— Только Берлин, — чуть улыбнулась Энн.
Прибыли Морриллы, потом Салливаны. За ними — калифорнийские Лиры.
Эрих, которому исполнился шестьдесят один год, полностью облысел и еще прибавил в весе.
Его сопровождала девятнадцатилетняя рыжеволосая красотка с большими синими глазами и ярко-алым ртом
— Джек, позволь представить тебе будущую кинозвезду Мисс Барбара Трейси.
Черное с блестками платье Барбары облегало ее как вторая кожа. Джек чувствовал, что девушку что-то злит, но что именно, он, разумеется, знать не мог.
Эрих повернулся к гостиной и увидел Энн.
— Святый Боже! — вырвалось у него. — Умеешь же ты таких находить. Я бы подумал, что она как минимум герцогиня.
— Она такая красивая, — добавила Дороти Лир, невестка Джека. Как и Элеонору Рузвельт, природа обделила ее красотой. К сожалению, в отличие от миссис Рузвельт Дороти не перепало живого, пытливого ума.
— Уж не рождественскую ли елку я вижу? — спросил Боб. — И менору тоже. Исходишь из принципа веротерпимости?
— Скорее придерживаюсь эклектических взглядов.
Энн радушно приветствовала новых родственников. Если Эрих и пытался уловить хоть какой-то намек на неодобрение, одобрение или даже удивление, ему это не удалось. Свои чувства Энн оставила при себе.
— Как мне обращаться к вам? — с чуть саркастической улыбкой спросил Эрих. — Ваше высочество?
— Почему бы не начать с Энн, мистер Лир? Обычно я откликаюсь на это имя.
Улыбка Эриха стала шире, он сжал ее руку.
— Вы станете настоящей американкой!
— А вот этого, при всем уважении к вашей стране, сэр, я постараюсь избежать.
— И ладно. Все правильно. Джек не стал англичанином, проведя какое-то время в Англии, вот и вы не собираетесь превращаться в американку.
— Вот и я того же мнения.
Эрих кивнул.
— Я… э… никогда не видел дома, обставленного с таким вкусом.
— Возможно, такая обстановка подойдет не всем, — ответила Энн. — Но нас она вполне устраивает.
— Я надеюсь, вы побываете в Калифорнии и познакомитесь с калифорнийским стилем. Он тоже подходит далеко не всем.
— Уверена, что мне он понравится, мистер Лир.
— Я тоже на это надеюсь. Все зовут меня Эрих. Я жду от вас того же.
Энн кивнула:
— Эрих. Я рада, что мы наконец-то познакомились.
Чуть позже Джек оказался рядом с отцом.
— Ну и девицу ты привел, — сухо заметил он.
— Между прочим, она действительно талантлива, — усмехнулся Эрих. — И ты о ней еще услышишь.
— Боб подписал с ней контракт?
Эрих ткнул пальцем в сторону Барбары Трейси.
— Если я их трахаю, он подписывает с ними контракт. Семейное разделение труда. Возможно, он даже даст ей роль.
За обеденным столом Кертис сидел рядом с Эрихом.
— Сколько радиостанций принадлежит моему сыну? — спросил Эрих.
— Вы, возможно, мне не поверите, мистер Лир, но точно я сказать не могу. Я журналист и радиокомментатор. Микки знает. Херб знает. Я думаю, что у Эл-эн-ай сейчас двенадцать радиостанций. Как я понимаю, мы приобрели одну в январе и еще одну месяцем или двумя позже.
— Он ведет очень агрессивную политику. — Эрих бросил короткий взгляд на сына. — Я кое-что слышал насчет радиостанции в Ричмонде. Джек обратился к акционерам. Каждая акция стоила пятнадцать долларов и двадцать пять центов. Джек предложил заплатить по семнадцать. Менеджеры нашли другого инвестора, который согласился поднять цену за акцию до семнадцати долларов и двадцати пяти центов. Джек не стал менять свою цену, но послал им письмо, в котором указал, что их акции не стоят и пятнадцати долларов и двадцати пяти центов, а он предлагает им по семнадцать долларов, потому что знает, как сделать радиостанцию более прибыльной и увеличить их дивиденды. На следующем собрании акционеров ему уже принадлежало тридцать восемь процентов акций. Владельцы еще четырнадцати процентов проголосовали за представленный им список менеджеров, и Джек получил полный контроль над радиостанцией. Первым делом он уволил все руководство в назидание тем, кто посмеет ему перечить. Уволил даже их секретарей! Уволил двух дикторов, потому что ему не понравились их голоса. Заявил, что не потерпит южного акцента. Мол, диктор любой его радиостанции должен иметь чистое бостонское произношение. Местный конгрессмен имел бесплатное эфирное время. Джек заявил ему, что это незаконно и тот должен платить, как все, если хочет, чтобы его услышали. Конгрессмен ответил, что у Джека могут возникнуть проблемы с Федеральной комиссией связи. Джек его послал. А на выборах сорок шестого года конгрессмен не набрал и семисот голосов. Так что теперь он едва ли сможет причинить кому-либо неприятности. У моего сына та еще закалка.
— Я об этом слышал, — бесстрастно ответил Кертис.
— Он ничему от меня не научился, — продолжал Эрих, спиртное развязало ему язык. — Он меня игнорировал, полагая, будто я не знаю ничего такого, что следовало бы знать и ему. Но вот что я вам скажу. Все это уже было в нем заложено! Он такой же говнюк, как и я.
— Но стиль у него другой, вы должны это признать.
— Все так, только главное не стиль, а результат. И мой сын знает, как получить результат.
После обеда Барбара Трейси, рыжеволосая красотка, подошла к Бетси.
— Эрих говорит, что Энн — вторая жена Джека, но первая была такая же красивая и утонченная. Как ее звали?
— Кимберли.
— Эрих говорит, что Кимберли его недолюбливала.
— Я думаю, антипатия была взаимной, — ответила Бетси.
— Мне кажется, что и отец с сыном на ножах, хотя стараются этого не показывать.
— Каждый из них с радостью убил бы другого, — зловеще, но с легкой улыбкой на устах ответила Бетси.
4
В Париже Энн наткнулась на две взаимосвязанные гравюры Марио Тозина. Обе изображали обнаженных юных, только что достигших половой зрелости юношу и девушку. На одной девушка томно улыбалась, приглашая юношу исследовать пальчиком таинства ее полуоткрытой «дырочки». На второй улыбался уже юноша: девушка одной рукой ухватила его за пенис, а второй приподнимала мошонку. Энн приобрела обе гравюры, и теперь они висели в спальне.
Приняв вместе душ, Энн и Джек лежали в постели и разговаривали.
— Мне не хочется отзываться плохо о Бэзиле, но он бы творчества Тозина не оценил. Он придерживался старомодных вкусов и не оценил бы и это…
Она показала, что именно, нежно лаская пенис Джека длинными, аристократическими пальцами.
— У англичан есть несомненные достоинства, — ответил Джек. — Из них получаются прекрасные солдаты, вышколенные дворецкие. Любовники, правда, они не очень. Англичанки, с другой стороны…
— Негодяй! — Энн засмеялась, наклонилась и поцеловала головку его члена. Лизнула язычком. Большего она пока не делала, а Джек решил, что ничего не будет ей говорить. Если додумается… он возражать не будет.
Энн тем временем улеглась на спину и широко развела ноги. Пальчиками она раздвинула половые губы, явив Джеку нежно-розовые складки, и улыбнулась, наблюдая, как он не может оторвать глаз от ее «персика».
Ни одна женщина не проделывала с ним ничего подобного. В тот вечер впервые в жизни Джек наклонился вперед и поцеловал то, что Энн выставила напоказ. Не мог не поцеловать. Прошелся языком по складкам, по маленькому бугорку клитора. Энн застонала.
— Скорее, Джек! Скорее! Я тебя хочу. Эй, никаких презервативов. Давай сделаем ребенка! Нам пора обзаводиться детьми!
Глава 19

1
1947 год
Джек полетел в Новый Орлеан. Кэп Дуренбергер настаивал на том, что дело важное, а Джек привык доверять мнению Кэпа. Джек взял с собой Кертиса. В шесть вечера они сидели втроем в гостиной «люкса», снятого Кэпом. Тот разлил виски.
— В чем суть сделки? — спросил Джек Кэпа. — Давай по существу. Мы можем сразу приобрести девять радиостанций?
— Не приобрести, — уточнил Кэп. — Присоединить. У них девять станции: Даллас, Шривпорт, Мемфис, Лексингтон, Канзас-Сити и так далее. Радиостанции не продаются. Компания не продается. Но они могут выслушать предложение о слиянии. Они транслируют много блюграсс и кантри, а также массу биржевой информации: стоимость свиных желудков, бычков, пшеницы и хлопка. В некоторых городах они теряют слушателей, потому что население желает слушать не только блюграсс, но и что-то еще. С другой стороны, они не хотят слияния, даже если бы получили такое предложение, потому что тогда им придется отдать чужим программам больше эфирного времени, чем им бы того хотелось. Мы можем предложить им тесное сотрудничество. Они…
— Но о чем пойдет разговор сегодня? — прервал его Джек. — Как мы можем…
— Если бы вы прилетели раньше, они пригласили бы вас встретиться в конторе их адвокатов. Но поскольку вы прибыли только в четыре пополудни, они решили, что целесообразно встретиться вечером, в клубе, где вы сможете лучше узнать друг друга.
— В каком клубе?
— Рей Ленфант отвезет нас в свой клуб. На обед и… прочее.
— Какое такое «прочее»? — спросил Кертис.
— Точно сказать не могу. Короче, он приедет за нами в семь.
Ленфант прибыл за ними в «линкольн-континентале» с шестнадцатицилиндровым двигателем. Компанию ему составлял Билли Боб Коттон.
Поскольку никто, кроме Рея, города не знал, они понятия не имели, куда он их везет. Какое-то время они ехали вдоль реки, Ленфант весело болтал о погоде, а через открытое окно на них накатывал уникальный запах, который возникает только при контакте соленой воды с пропитанным нефтью илом Миссисипи. Потом они повернули в квартал, застроенный старинными особняками. Каждый стоял вдали от дороги, надежно укрытый от посторонних глаз высоким забором, каменной стеной или кронами дубов, увитых испанским плюшом. Тут уже густо пахло цветочными ароматами южной ночи.
— Это страна мифов и легенд, — заметил Ленфант. — Говорят, в некоторых особняках поселилась всякая нечисть… и это не только призраки.
— А кто же еще? — спросил Джек.
Ленфант хохотнул:
— Зомби. Вампиры. Вервольфы. Все жуткие создания, которые только может представить себе человек, услышав странный шум или увидев что-то непонятное.
— Наверное, вы о христианах, — засмеялся Кэп. — Когда они не могут что-либо объяснить, то называют это проделками Сатаны.
— Я отношусь к христианству более серьезно. — В голосе Билли Боба Коттона слышался упрек.
Билли Боб Коттон прибыл на встречу в светло-сером костюме, стетсоне цвета шампанского и сапогах из змеиной кожи. Если какому-нибудь приезжему с Восточного побережья он и мог показаться деревенским олухом, нескольких произнесенных им слов хватало, чтобы изменить первоначальное впечатление.
— Сегодня мы не увидим призраков или дьяволов, вампиров или святых, — заверил их Ленфант.
Раймонд Ленфант по возрасту был моложе всех сидящих в автомобиле. Высокий, стройный, со следами ожога на левой щеке и на руке. Как узнал Джек, во время войны Ленфант пилотировал «П-47 Тандерболт», а ожог получил, когда посадил свой подбитый зенитками самолет на поле во Франции. Его наградили крестом «За выдающиеся заслуги», и на лацкане он носил ленточку участника боевых действий.
Чуть притормозив, Ленфант свернул с дороги, остановил автомобиль перед коваными железными воротами и несколько раз мигнул фарами.
Здоровяк-негр вышел из тени.
— Добро пожаловать, мсье Ленфант.
Ленфант вылез из кабины и знаком предложил остальным последовать его примеру. Негр сел за руль и задним ходом вырулил на дорогу, видимо, чтобы припарковать автомобиль в отведенном для этого месте.
Пятеро мужчин зашагали по дорожке, обсаженной аккуратно подстриженными кустами, и поднялись по деревянным ступеням на широкую веранду.
Женщина, вероятно, предупрежденная негром, распахнула двойную дверь особняка.
— Господа…
— Bonsoir, Антуанет, — поздоровался Ленфант. — Мы сядем в большом зале и посмотрим шоу.
Антуанет, женщина лет пятидесяти в облегающем красном платье, провела их в обеденный зал с двадцатью столиками. Квартет — труба, саксофон, рояль и ударные — наигрывал новоорлеанский джаз, но негромко, не мешая разговору.
Большой круглый стол был накрыт на шестерых, однако шестой прибор убрали, едва пятеро мужчин заняли свои места. В центре стола, покрытого льняной скатертью, стояла хрустальная ваза с дюжиной белых роз.
Тут же появилась официантка.
— Я Полли. Что будете заказывать, господа?
Весь ее наряд состоял из красных туфелек, черных чулок и красного пояса с резинками, на которых держались чулки. Ангельское личико обрамляли светло-каштановые волосы. Размеры груди и бедер впечатляли. Ленфант заказал по бутылке бурбона и шотландского, и Полли отбыла.
— Всякий раз с удовольствием прихожу сюда, — заметил Билли Боб Коттон.
— Я бы тоже не отказался бывать тут чаще, — ввернул Кэп Дуренбергер.
— Я готов предложить каждому членство в клубе, — улыбнулся Рей. — Вступительный взнос — полторы тысячи долларов, ежемесячный — сто пятьдесят. Разумеется, членам клуба, проживающим в других городах, скидка. Каждый месяц они платят только двадцать пять долларов.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42