А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Уроки любви – 1

OCR Angelbooks
Оригинал: “The Rake”
Перевод: Е. П. Ананичева
Аннотация
Когда-то светский повеса виконт Дэр соблазнил и покинул юную Джорджиану, леди Холли, — и теперь, годы спустя, зачем-то предлагает ей руку и сердце!..
Однако Джорджиана уже давно не невинная простушка, верящая прекрасным словам неотразимого обольстителя. Теперь она — ЖЕНЩИНА, в полной мере познавшая силу своих чар и намеренная заставить Дэра ДОРОГО ЗАПЛАТИТЬ за содеянное.
Теперь соблазнитель сам станет соблазненным — и сам познает пламя ПОДЛИННОЙ СТРАСТИ, муки ревности и боль желания!..
Сюзанна Энок
Неудержимое желание
Пролог
— Вы слышали, что в очередной раз сделал этот несносный человек? — С этими словами в гостиную стремительно вбежала леди Джорджиана Холли.
Люсинда Баррет и Эвелина Раддик обменялись взглядами, о значении которых Джорджиана догадалась бы, даже находясь от них на расстоянии мили. Конечно, они поняли, о ком она говорит. Как они могли не знать его, если он имел репутацию самого скверного человека во всей Англии?
— Так что же? — спросила Люсинда, тасовавшая карты.
Стряхивая с подола платья дождевые капли, Джорджиана плюхнулась на свободный стул, стоявший у карточного столика.
— Сегодня утром Элинор Блайдем со своей горничной попали под дождь. Они шли домой, когда мимо них промчался в карете этот человек, и из-под колес прямо на них обрушился целый водопад грязной воды. — Она стянула перчатки и бросила их на стол.
— И он даже не остановился? — спросила Эвелина, наливая ей чашку горячего чаю.
— Чтобы самому промокнуть? Господи, конечно нет. — Джорджиана бросила в чашку кусочек сахара и принялась энергично размешивать чай. — От этих мужчин можно с ума сойти! Если бы не было дождя, он бы остановился и предложил подвезти Элинор и ее горничную, но для большинства мужчин благородство — не то понятие, которое к чему-либо обязывает. Для них это прежде всего забота о личном комфорте.
— О денежном комфорте, — поправила Люсинда. — Не пролей чай.
Эви тоже налила себе чаю.
— Хотя вы обе рассуждаете слишком цинично, я вынуждена согласиться, что общество, кажется, прощает высокомерие, если у джентльмена есть деньги и власть. Истинное благородство совершенно исчезло. Во времена короля Артура вызвать восхищение женщины было не менее важно, чем убить дракона.
В живом воображении мисс Раддик почти все было связано с рыцарскими легендами, но сейчас она была права.
— Вот именно, — сказала Джорджиана. — Когда драконы стали важнее девиц?
— Драконы охраняют сокровища, — нашлась Люсинда, — вот почему женщины с большим приданым ценятся почти так же высоко, как и драконы.
— Но сокровищами должны быть мы сами, независимо от того, есть приданое или нет, — возразила Джорджиана. — По-моему, дело в том, что мы намного сложнее, и им легче заключать пари или играть на скачках, чем общаться с нами. Большинство мужчин не в состоянии понять женщину.
Люсинда откусила кусочек шоколадного кекса.
— Согласна. Чтобы привлечь мое внимание, недостаточно помахать передо мной мечом. — Она хихикнула.
— Люсинда! — Густо покраснев, Эви обмахнулась веером. — Ради Бога!
Джорджиана подалась вперед:
— Нет. Люси права. Джентльмен не может завоевать сердце женщины тем же способом, каким выигрывает… лодочные гонки на Темзе. Они должны знать, что здесь совсем иные правила. Например, я бы не хотела иметь дело с джентльменом, имеющим привычку разбивать женские сердца, как бы он ни был красив, богат и какой бы властью ни обладал.
— И джентльмен должен понять, в конце концов, что у леди есть свое собственное мнение.
Как бы подчеркивая свои слова, Эвелина со стуком поставила чашку.
Люсинда встала и направилась к бюро, стоявшему в другом конце комнаты.
— Мы должны это записать, — сказала она, вынимая из ящика несколько листов бумаги. Она вернулась к столу и раздала их. — Мы трое пользуемся большим влиянием, особенно среди так называемых джентльменов, к которым будут относиться эти правила.
— И мы окажем услугу другим дамам, — заметила Джорджиана, гнев которой постепенно затухал, по мере того как в голове у нее зарождался план.
— Но список правил вряд ли кому-то поможет, кроме нас самих. — Эвелина взяла у Люсинды карандаш. — Если мы составим его.
— О нет, поможет, когда мы начнем их выполнять, — возразила Джорджиана. — Я предлагаю каждой из нас выбрать какого-нибудь мужчину и научить его всему, что он должен знать, если хочет произвести впечатление на леди.
— Да. конечно. — Люсинда хлопнула рукой по столу в знак согласия.
Джорджиана, недобро посмеиваясь, начала писать.
— Мы можем опубликовать наши правила. «Уроки любви», авторы — три знатные леди. «Список правил Джорджианы:
1. Никогда не разбивать сердце женщины.
2. Всегда говорить правду, независимо от того, что, по вашему мнению, желает услышать женщина.
3. Никогда не заключать пари, если при этом замешаны чувства женщины.
4. Цветы приятны, но надо убедиться, что это любимые цветы женщины. Особенно хороши лилии».
Глава 1
У меня заныли кости,
Значит, жди дурного гостя.
У. Шекспир. Макбет. Акт IV, сцена 1
Леди Джорджиана Холли увидела, как в бальный зал входит Дэр, и подумала: «Почему до сих пор не дымятся подошвы его сапог, если их обладатель уверенно шествует по дороге, ведущей в ад?» Дэр направился в комнату, где играли в карты. Прекрасный дьявол-искуситель. Он даже не заметил, что Элинор Блайдем повернулась к нему спиной.
— Ненавижу этого человека, — тихо пробормотала Джорджиана.
— Простите? — подскочил к ней лорд Лаксли, прыгавший вокруг нее в контрдансе.
— Ничего, милорд. Я просто подумала вслух.
— Так поделитесь со мной вашими мыслями, леди Джорджиана. — Он коснулся ее руки, повернулся и на мгновение исчез за спиной мисс Партри, выполняя следующую фигуру танца. — Ничто не доставляет мне такого удовольствия, как звук вашего нежного голоса.
«За исключением, вероятно, звона золота в моем кошельке», — вздохнула Джорджиана. Ей все здесь начинало надоедать.
— Вы слишком добры, милорд.
— По отношению к вам это невозможно.
Они снова закружились, и Джорджиана сердито посмотрела на широкую спину Дэра, прошедшего мимо и, видимо, направлявшегося курить свои черуты и выпить с негодяями-дружками. Вечер, который устраивала ее тетушка, был очень приятный, пока не появился Дэр. Джорджиана и предположить не могла, что он окажется среди приглашенных.
Танец снова свел ее с кавалером, и она одарила красивого золотоволосого барона благосклонной улыбкой. Нужно выбросить этого дьявола Дэра из головы!
— Вы очень оживлены сегодня, лорд Лаксли.
— Это вы вдохновляете меня, — с трудом переводя дух, ответил он.
Танец закончился. Пока барон доставал из жилета носовой платок, Джорджиана успела заметить Люсинду Баррет и Эвелину Раддик, стоявших у стола с закусками.
— Благодарю вас, милорд, — обратилась она к лорду Лаксли, делая реверанс, чтобы тот не смог пригласить ее прогуляться по залу. — Вы так утомили меня. Прошу прощения!
— О, я… конечно, миледи.
— Лаксли? — воскликнула, прикрываясь веером слоновой кости, Люсинда, когда к ним подошла Джорджиана. — Как это случилось?
Джорджиана не сдержала улыбки.
— Он хотел прочитать стихи, которые сочинил в мою честь, и единственным способом заставить его замолчать после первой строфы было принять его приглашение на танец.
— Он написал тебе стихи? — Эвелина взяла ее под руку и увлекла к стульям, стоявшим вдоль стены зала.
— Да. — С радостью заметив, что Лаксли выбрал новую жертву среди дебютанток, Джорджиана взяла у лакея бокал мадеры. После трех часов кадрилей, вальсов и контрдансов у нее болели ноги. — А ты знаешь, с чем рифмуется Джорджиана?
Эвелина свела брови, и ее глаза заблестели.
— Нет. А с чем?
— Ни с чем. Он просто добавлял «иана» после каждого последнего слова. В размере ямба. «О, Джорджиана, ваша красота — это моя солнциана, ваши волосы прекрасней, чем золотиана, ваша…»
Люсинда приглушенно хихикнула:
— Бог мой, прекрати сейчас же. Джорджи, у тебя удивительная способность заставлять джентльменов совершать самые невероятные вещи и говорить глупости!
Джорджиана покачала головой, отводя от глаз золотистый локон, выбившийся из-под шпильки слоновой кости.
— Этой способностью обладают мои деньги, а не я.
— Не надо быть такой циничной. Ведь он же старался, писал для тебя стихи, не важно, что ужасные, — сказала Эвелина.
— Да, ты права. Очень грустно, что все надоело, когда мне всего лишь двадцать четыре, не правда ли?
— Ты не собираешься сделать Лаксли своим учеником? — спросила Эвелина. — Мне кажется, его можно было бы научить понимать, что женщины совсем не глупы.
Джорджиана сделала глоток сладкой мадеры и улыбнулась.
— Признаюсь, я не уверена, что он стоит таких усилий. По правде говоря… — Она запнулась, какое-то движение на лестнице привлекло ее внимание.
В зале вновь появился Дэр под руку с женщиной. Не просто с какой-то женщиной, с неудовольствием заметила она, а с Амелией Джонс.
— По правде говоря что? — Люсинда проследила за ее взглядом. — О Боже! Кто пригласил Дэра?
— Уж конечно, не я.
Мисс Джонс была не старше восемнадцати, на добрых двенадцать лет моложе Дэра, хотя по греховности он превосходил ее на столетия. До Джорджианы доходили слухи, что виконт за кем-то ухаживает, а Амелия с деньгами своей семьи и свежестью невинности, без сомнения, и была его целью, бедняжка.
Дэр взял обе ее руки в свои, и Джорджиана скрипнула зубами. Виконт что-то коротко сказал и с беспечной улыбкой, отпустив руки девушки, ушел. Лицо Амелии вспыхнуло, затем побледнело, и она торопливо покинула зал.
«Ладно же, черт побери, хотя бы одно теперь стало ясно!» Джорджиана снова повернулась к подругам.
— Нет, не Лаксли, — заявила она, удивляясь собственной холодной решимости. — Я имею в виду другого ученика, которому необходимо преподать хороший урок.
Эви широко раскрыла глаза.
— Уж не думаешь ли ты о лорде Дэре? Ты же его ненавидишь и даже не разговариваешь с ним.
В другом конце зала раздался раскатистый смех Дэра, и у Джорджианы вскипела кровь. Ему явно было наплевать, что он ранил душу молодой девушки или, еще хуже, разбил ее сердце. О да, его необходимо проучить. И она точно знала, какой урок намерена преподать ему.
— Да, Дэр. И очевидно, мне придется разбить его сердце, хотя я не уверена, что оно у него есть. Но…
— Шш, — прошептала Эвелина, делая ей знак рукой.
— Что же у него есть?
От звука этого низкого голоса у Джорджианы похолодела спина.
— Я разговариваю не с вами, милорд, — повернулась к нему девушка.
Тристан Карроуэй, виконт Дэр, смотрел на нее, и в его голубых глазах она видела веселую насмешку. У него явно нет сердца, если он способен улыбаться такой обаятельной чувственной улыбкой сразу после того, как довел другую женщину до слез, заставив убежать из зала.
— А я подошел, — сказал он, — только для того, чтобы сообщить, как вы прекрасно выглядите сегодня вечером, леди Джорджиана.
Она улыбнулась, хотя была возмущена до глубины души. Он делает ей комплименты, в то время как несчастная Амелия сейчас рыдает где-нибудь в темном уголке.
— Я выбирала этот туалет, думая о вас, милорд, — сказала она, расправляя шелковую юбку цвета бургундского. — Вам и в самом деле нравится?
Виконт был достаточно сообразителен, и, хотя выражение его лица не изменилось, он сделал шаг назад. В этот вечер она не взяла с собой веер, но имелся веер Люсинды, на случай если она передумает и захочет ударить его по руке.
— Очень, миледи.
Он быстрым взглядом окинул ее с головы до ног, оставив неприятное ощущение, что умеет отличать шелк от ситца.
— В таком случае именно его я надену на ваши похороны, — с милой улыбкой пообещала она.
— Джорджи, — прошептала Люсинда, взяв ее за руку.
Дэр приподнял бровь.
— А кто сказал, что вас на них пригласят? — С дьявольской усмешкой он повернулся, чтобы уйти. — До свидания, дамы!
«О, его действительно надо проучить!»
— Как поживают ваши тетушки? — обращаясь к его спине, спросила Джорджиана.
Он остановился в замешательстве и после чуть заметного колебания обернулся.
— Мои тетушки?
— Да. Я их что-то не вижу. Они здоровы?
— Тетя Эдвина вполне здорова. — Он недоверчиво взглянул на девушку. — Тетя Милли поправляется, хотя и не так быстро, как ей бы хотелось. А что?
Ха! Она не собиралась объяснять, почему ее это интересует. Пусть он ни о чем не знает, пока все детали плана не будут продуманы.
— Просто так. Пожалуйста, передайте им мои наилучшие пожелания.
Как только Дэр исчез из виду, Люсинда отпустила руку Джорджианы.
— Какой оригинальный способ заставить джентльмена влюбиться в себя.
— О, замолчи! Я не могу сразу броситься в его объятия. Он немедленно заподозрит неладное.
— Как же тогда ты собираешься добиться этого? — Оптимистичная Эвелина была настроена скептически.
— Прежде чем сделать первый шаг, я должна кое с кем поговорить. Завтра расскажу вам, если смогу.
Сказав это, Джорджиана отправилась на поиски Амелии Джонс. Дэр исчез, но в любую минуту мог появиться снова. Одной из самых неприятных его привычек было возникать неожиданно, когда его никто не ожидал.
Черт! Она вспомнила, что забыла спросить, был ли он сегодня приглашен или явился на вечер ее тетушки незваным.
Поиски хорошенькой молоденькой дебютантки оказались напрасными, и Джорджиана с озабоченным видом вернулась к тетушке и исполнению обязанностей хозяйки вечера. Положение компаньонки, проживающей вместе с тетей Фредерикой, давало ей определенные привилегии, но налагало и определенные обязанности. Сейчас она предпочла бы сидеть наверху и обдумывать свой план действий.
Заставить Тристана Карроуэя влюбиться в нее по многим причинам представляло немалый риск, но проучить его было просто необходимо. Он играл многими сердцами, и нельзя было позволять ему разбить еще одно. Она сделает все, чтобы ему это не удалось.
Никогда.
Глава 2
Грань меж добром и злом, сотрись!
У. Шекспир. Макбет. Акт I, сцена 1
Кто-то постучал медным молотком в парадную дверь, и Тристан Карроуэй, виконт Дэр, оторвался от лондонской «Таймс». Цены на ячмень снова упали, а до созревания нового урожая оставалось еще два месяца.
Он вздохнул. Потери, вероятно, поглотят всю прибыль, которую ему удалось получить от весенней продажи. Нужно будет еще раз встретиться со своим поверенным Бичемом и обсудить американский рынок.
— Докинз, дверь! — крикнул Тристан и отпил горячего крепкого кофе. По крайней мере какую-то пользу колонии приносили. Учитывая суммы, которые он платил за их кофе и табак, они вполне могли бы позволить себе купить его проклятый ячмень.
Стук повторился, он сложил газету и встал. Чудачества Докинза забавляли его, но лучше, если бы дворецкий чистил где-нибудь серебро, а не спал в одной из гостиных, что вошло у старика в дурную привычку. Что касается остальных слуг, то они, без сомнения, были заняты по горло, обслуживая все общество. Но могло быть и так, что они все сбежали, даже не потрудившись предупредить хозяина.
В последнее время удача покинула его, и целая орда поверенных и кредиторов осаждала двери его дома, чтобы взять под стражу за неоплаченные счета.
— Ну, — сказал он, открывая дверь, — что…
— Доброе утро, лорд Дэр.
Леди Джорджиана Холли присела, юбка темно-зеленого платья колоколом окружила ее, капор такого же цвета изящно обрамлял золотистые волосы.
Тристан сжал челюсти. В другое время ему было бы приятно увидеть очаровательную женщину на пороге своего дома. Однако появление Джорджианы Холли было не совсем обычным.
— Какого черта вы тут делаете? — спросил он, заметив стоявшую несколькими ступенями ниже горничную Джорджианы. — Вы ведь не вооружены?
— Только своим умом, — ответила она.
Ее остроумие уже не раз больно его задевало.
— Повторяю, зачем вы пришли?
— Я хотела бы навестить ваших тетушек. Пожалуйста, пропустите. — Подобрав юбки, она проскользнула мимо него в холл.
От нее пахнуло лавандой.
— Проходите, пожалуйста, — запоздало пригласил он.
— Знаете, а вы очень плохой дворецкий, — бросила она через плечо. — Проводите меня к вашим тетушкам, будьте добры.
Скрестив на груди руки, Тристан прислонился к косяку.
— Раз я плохой дворецкий, предлагаю вам самой найти их.
Честно говоря, он сгорал от любопытства, пытаясь догадаться, почему Джорджиана надумала заехать в Карроуэй-Хаус. Она хорошо знала, где он находится, однако только сегодня впервые удостоила его своим посещением.
— Вам никогда не говорили, что вы невыносимо грубы? — Она снова повернулась к нему.
— А как же. Вы, насколько я помню, говорили об этом не раз. Но, если вы желаете извиниться за это, буду счастлив проводить вас.
Ее щеки вспыхнули, нежная с кремовым оттенком кожа порозовела.
— Я никогда не стану извиняться перед вами, — отрезала она.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27