А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


– Мы выезжаем поутру, как можно раньше, на рассвете, – ответила Бекки таким же невеселым тоном.
– Мне будет очень не хватать тебя, дорогая, – произнесла Мария и обняла Бекки за плечи, – но я рада, что ты нашла себе хорошего мужа.
– Мы будем приезжать в гости, Мария. Рейф и Кейн стали добрыми друзьями за это время, и они не хотят терять связь друг с другом. Ты права, я действительно нашла себе хорошего мужа… А сейчас я хочу увезти своего мужа на пару часов домой, чтобы переодеться и вернуться во всем блеске к вам на праздничный вечер.
Шторм проводила Бекки в другую комнату. И та, закутываясь и готовясь к предстоящей поездке, сказала:
– Ты сегодня особенно молчалива, Шторм. Ты боишься наступления сегодняшнего вечера?
– Немного. Я была бы рада, если бы все уже было позади.
В этот момент в комнату вошел Рейф и подружки сразу же замолчали. Когда Рейф надел свою тяжелую теплую куртку, Бекки сказала на прощанье:
– До встречи сегодня вечером.
Уэйд сидел в кресле напротив камина, рядом на подлокотнике стоял стакан виски. В комнате громко разговаривали Джейк и Эми, обсуждая свои планы на весну, когда станет тепло и все зазеленеет. Уэйд прислушивался к их оживленному разговору.
Ему казалось, что эта парочка не прекращает своей беседы с тех пор, как коляска остановилась у крыльца, и дед с внучкой впервые увидели друг друга. Уэйд был бесконечно рад, что они так хорошо сразу поладили между собой. Маленькая Эми станет отрадой и утешением для его отца, когда он потеряет своего второго сына.
Уэйд слышал, как возится на кухне Джейн, собирая на стол легкий ужин. По-настоящему они поужинают сегодня в доме Рёмеров, где Мария, наверное, как всегда устроит настоящий пир.
О Боже, как он боялся сегодняшнего вечера! Уэйд откинул голову на спинку кресла и закрыл глаза. Как он сможет пережить все это? Он не знал, сможет ли он вынести сидящих вместе и воркующих Шторм и Джеффри, улыбающихся друг другу, бросающих друг на друга многозначительные взгляды. Может быть, ему следует напиться как следует и, разыграв из себя идиота, вызвать Джеффри на улицу, чтобы наброситься там на него с кулаками?
Уэйд вышел из мрачной задумчивости, только когда Джейк второй раз позвал его к столу, чтобы слегка перекусить.
В то время как Мэгэллены ужинали на своей кухне, Рёмеры готовили соус чили и разливали его по мискам под руководством Марии. Соуса было значительно больше, чем они могли бы съесть за ужином вместе с гостями.
Наконец началась непосредственная подготовка к празднику. Джеб и один из ковбоев принесли большой стол, сбитый из досок, который в летнее время стоял во дворе, и поставили его в комнате напротив рождественской елки, расположенной в углу у камина.
Зеленые ветви ели ломились под тяжестью украшений и висящих на ней сладостей. Весь стол был моментально заставлен разными кушаньями, творениями Шторм, Бекки и, конечно же, Марии. Пирожки трех видов, пироги с яблоками и сушеными персиками, блюда с печеньем, несколько буханок свежеиспеченного хлеба, кексы, баночки со сливочным маслом и домашними джемами. Кроме того, Мария держала в духовке, чтобы не остыли, запеченный окорок и огромный кусок говядины, приготовленный по особому рецепту.
Этого достаточно, чтобы накормить целую армию, – заметил Кейн.
– Что ты наденешь сегодня вечером, Шторм? – спросила Мария, убирая с кухонного стола грязные миски и ложки.
Я не знаю еще, – ответила Шторм довольно безразличным тоном, глядя в окно, где быстро сгущались ранние зимние сумерки. – Скорее всего, синее шерстяное платье.
Под шум воды, которую Мария накачивала ручным насосом в раковину, Кейн сказал:
– Я знаю, что ты боишься сегодняшнего вечера, сестренка, но собери в кулак все свое мужество и держись, как умеют держаться Рёмеры!
– Ничего другого мне ведь и не остается, ведь правда?
– Правда, сестренка, – кивнул Кейн. – Боюсь, что тебе надо привыкнуть видеть Уэйда не иначе, как в компании этой женщины и девочки. Рейф только что сказал мне, что девочка очень похожа на Уэйда, что может означать только одно – она его дочь.
Шторм быстро опустила веки, чтобы скрыть выражение своих глаз, в которых светилась боль.
– Бекки то же самое говорила мне. Думаю, что эта женщина – старая любовь Уэйда. Та, о которой ты мне говорил.
Кейн удивленно взглянул на нее и помолчал, прежде чем заговорить снова:
– Нет, я так не думаю. То, как описывал эту женщину Рейф, свидетельствует 6 другом. Я уверен, в жизни Уэйда была еще какая-то женщина, о которой никто из нас ничего не знает.
– А я уверена, что их было сотни! – презрительно воскликнула Шторм и встала. – Пойду в свою комнату, пороюсь в гардеробе. А потом, пожалуй, вздремну, – сказала она и, проходя мимо Кейна, крепко сжала его плечо. – Со мной все будет в порядке, Кейн. Не беспокойся обо мне. Я ведь не маленькая девочка, чтобы закатывать истерики, если в жизни все идет не так, как хочется.
Но несколькими минутами позже, растянувшись на кровати, Шторм позволила себе последний раз поплакать о человеке, которого она так долго и так глубоко любила.
Когда она как следует выплакалась, Шторм встала и раскрыла обе створки гардероба. Ее взгляд сразу же упал на синее шерстяное платье, но она не стала вынимать его. На нее вдруг напало какое-то бесшабашное настроение и, покопавшись еще среди своей одежды, она нашла, наконец, то, что искала, – ярко-красное бархатное платье. Она надевала его всего несколько раз в Шайенне, когда выезжала в театр и на вечера.
Она знала, что это платье ей очень идет, и поэтому оно придаст ей уверенность и мужество, о котором говорил ей Кейн. Шторм взяла кусок душистого мыла с умывальника и спустилась на кухню, чтобы принять ванну – помыться в деревянном корыте.
Глава 27
Часы внизу пробили восемь, когда Шторм торопливо заканчивала делать прическу, укладывая и закалывая шпилькой последний локон на затылке. Затем, глядя, в зеркало, она слегка повернула голову влево, а потом вправо и убедилась, что каждый волосок находится на положенном ему месте.
Шторм удовлетворенно кивнула. С уложенными на затылке волосами она выглядела старше своих лет. Эта прическа открывала на всеобщее обозрение ее совершенной формы шею и обнаженные плечи. Шторм открыла свою шкатулку с драгоценностями и внезапно вздрогнула от пронзившей ее острой боли при виде подарке Уэйда – цепочки с изумрудным кулоном. Она лежала сверху, куда она и положила ее сразу, почти не глядя, в приступе ярости. Как бы ей хотелось, чтобы Уэйд стоял сейчас здесь, перед нею, чтобы можно было швырнуть этот подарок ему в лицо.
Но тут же Шторм напомнила себе, что этот поступок был бы похож на поведение избалованного ребенка. Поэтому она спокойно отложила драгоценный подарок в сторону и, порывшись в черной лакированной шкатулке, вынула из нее гарнитур из камеи на бархотке и серег. Все это принадлежало матери Шторм. Когда эти украшения были надеты, она навела легкий румянец на щеках и, встав и отступив на шаг от зеркала, окинула себя критическим взглядом с головы до ног.
Спускаясь по лестнице вниз, Шторм знала, что никогда в жизни не выглядела так хорошо. Хотя, с другой стороны, почему это она должна на этом главном в году празднике выглядеть хуже обычного?
В гостиной ее уже ждала Мария, Кейн и старый Джеб. Шторм застыла на минуту на пороге, не замеченная присутствующими, и оглядела их. Мария очень мило выглядела в своем ярком платье в мексиканском стиле, а Кейну шла голубая рубашка, заправленная в черные брюки, хотя лицо его было довольно бледным от долгого пребывания взаперти.
Джеб начистился и нагладился, как следует готовясь к празднику. С его лица исчезла обычная щетина, щеки старика были гладко выбриты, а седые волосы тщательно зачесаны назад. Шторм добродушно усмехнулась, глядя на Джеба: он выглядел почти респектабельно.
Глаза Шторм затуманились грустью. Как сможет она вынести новую разлуку с этими дорогими ее сердцу людьми, которых она так любит? Она кашлянула, чтобы привлечь к себе внимание, и плавным шагом вошла в гостиную.
– О Господи! Вы только поглядите! Вот это да! – воскликнул Кейн, широко улыбаясь и с гордостью поглядывая на свою сестру. Да, он мог по праву гордиться ею, ведь он отлично знал, что за ее победной улыбкой, которую она так умело изобразила на своем лице, кроется глубокая душевная уязвленность.
– Да ты просто писаная красавица, Шторми, – согласился с Кейном простодушный Джеб, тоже исполненный гордости за Шторм, но не подозревавший о том, что кроется за ее беззаботной улыбкой.
– Сегодня вечером все кавалеры будут у твоих ног, – добродушно подтрунивала над ней Мария.
– Но вот только кавалеров-то в округе почти не осталось, – заворчал Кейн. – Она дождалась, пока всех ее ухажеров поокрутили другие женщины.
Он бы еще долго мог говорить на эту тему, однако в этот момент послышались звуки подъезжающей коляски, и Кейн замолчал, потому что ему как хозяину дома следовало встречать первых гостей.
Хозяева и гости обменялись теплыми приветствиями. Это были ближайшие соседи Рёмеров, супружеская пара. Они, отряхнув сапоги от снега, поспешно прошли к камину. Джеб, который принял на себя на время некоторые обязанности Кейна, с важным видом плеснул виски в стакан и протянул его греющему у огня руки фермеру.
В следующие пятнадцать минут гости прибывали один за другим, так что вскоре все друзья и соседи Рёмеров были в сборе, за исключением Мэгэлленов. На этом празднике народа было не так много, как на вечере в честь приезда Шторм, куда съехалась практически вся округа. Сегодня же был званый вечер, на котором присутствовали только те гости, которые получили приглашение. Однако несмотря на сравнительно узкий круг приглашенных, вся большая гостиная Рёмеров была переполнена людьми. Пока Джеб наливал мужчинам виски, Шторм и Бекки потчевали женщин сладким сидром.
Сначала гости косились на Бекки, перешептывались между собой. Но тут Шторм сообщила «по секрету» одной-двум из них, что ее подруга и Рейф на днях поженятся и уедут жить в Орегону. И в мгновение ока новость стала всеобщим достоянием, а отношение к Бекки со стороны дам резко переменилось.
Шторм и Бекки переглянулись, посмеиваясь в душе над такой внезапной переменой в настроении дамского общества. А дамы наперебой стали болтать с Бекки так, будто они и не воротили от нее носа при встречах на улице еще неделю назад.
Все гости удобно расположились в гостиной – мужчины в одной ее части, ведя бесконечные разговоры о ценах будущей весной на говядину, о нынешней лютой зиме и проблемах содержания скота. В другой же части просторной комнаты у двери, ведущей на кухню, сидели женщины, жалуясь друг другу все на ту же погоду: из-за обилия выпавшего снега, занесшего все дороги, их дети оторваны от занятий в школе, а за мужьями стало очень трудно присматривать… Именно в этот момент прибыли Мэгэллены.
Услышав, что на кухне прибывшие гости отрясают снег с сапог, Мария вскочила со своего места и поспешила к двери, чтобы распахнуть ее. Первым в гостиную вошел Джейк, ведя под руку миловидную женщину, которой на вид было лет тридцать пять. За ними вошел Уэйд, держа за руку робеющую девочку. В комнате сразу же воцарилась тишина, все взгляды были устремлены на Уэйда и жмущуюся к нему смущенную девочку.
Кейн на правах хозяина громко приветствовал вновь прибывших, и все остальные гости, постепенно приходя в себя от изумления, начали вторить ему. Однако женщины все же еще некоторое время шушукались между собой, не в силах так сразу оправиться от такого шока.
Мария улыбнулась опоздавшим гостям и сказала:
– Давайте-ка сюда вашу верхнюю одежду и проходите прямо к камину, чтобы немного обогреться.
Шторм не могла отвести глаз от юной хорошенькой девочки-подростка, которая была очень похожа на Уэйда.
Кровь гулко стучала у нее в висках, заглушая голоса окружающих. Значит, все слухи оказались правдой. Какие еще нужны были здесь доказательства? Вот оно – живое доказательство стоит перед ней. Итак, тринадцать или четырнадцать лет назад у Уэйда и этой женщины с печальным лицом, которая стояла сейчас рядом с Джейком, родилась дочь.
Шторм увидела, что Джейк шевелит губами, и через мгновение сообразила: он что-то говорит. Однако она не могла понять ни единого слова. Лишь по изумленным широким улыбкам на лицах остальных гостей и тем взглядам, которые они бросали на женщину и девочку, она могла сделать заключение, что старик представляет присутствующим свою внучку и свою будущую невестку. И это заключение не вызывало у Шторм никаких сомнений.
Неожиданно она встретилась с серыми глазами Уэйда, который неотрывно глядел на нее, и ее сердце дрогнуло, когда она ясно уловила в его взгляде выражение вины и жалости к ней, к Шторм. Хотя его взгляд мог означать и следующее: «Прости меня, но я люблю эту женщину и собираюсь жениться на ней».
Боковым зрением Шторм видела, как Джейк со своей дамой подходит ко всем гостям по очереди, чтобы представить ее каждому из присутствующих.
Церемония сопровождалась обменом рукопожатий, улыбками и дружескими словами. Гул в ее ушах все усиливался по мере того, как Джейк с дамой приближался к ней. «Я не могу сейчас встретиться с ней глазами и вести светские беседы, – с ужасом думала Шторм. – Мне срочно нужно уйти, мне надо побыть одной». Она выскользнула на кухню, схватила поношенную тужурку Марии, надела ее и тихо вышла за дверь. Морозный хрустящий снег громко заскрипел под ногами Шторм, когда праздничный многоголосый шум остался позади, приглушенный толстыми стенами дома. Засунув руки в глубокие карманы куртки, Шторм на минуту задумалась о том, сможет ли она когда-нибудь снова – как все другие люди – испытывать такие простые человеческие чувства как радость, счастье, беззаботное веселье.
Счастье… Нет, она никогда уже не сможет быть по-настоящему счастливой. Она пережила в своей жизни несколько мгновений, когда, казалось, вот оно, счастье, еще один шаг и она станет навсегда счастливой! Но… увы… Шторм тряхнула головой.
Как желтый лист, увлекаемый внезапным порывом ветра, ее обманчивое счастье всегда ускользало от нее.
Шторм прошлась по двору без всякой определенной цели и забрела на конюшню, остановившись напротив стойла Бьюти. Лошадь высунула голову, почувствовав хозяйку, поверх низкой калитки, ведущей в стойло, и подала голос. Не отдавая себе отчета в том, что она делает, Шторм открыла щеколду калитки и, вцепившись сильными руками в гриву низкорослой лошадки, взобралась к ней на спину. Ударив каблуками по бокам Бьюти, Шторм почувствовала, как напряглись мышцы лошади, и она быстро устремилась из стойла во двор конюшни.
Исчезновение Шторм заметили два человека. И оба они видели, в каком состоянии покинула девушка гостиную. И каждый из них решил, что ему следовало бы, пожалуй, найти ее и утешить.
И вот в то время как Рейф вышел из дома через кухню и черный ход, Уэйд выскользнул на улицу через парадное крыльцо. Когда же они буквально столкнулись лбами во дворе дома, оба замерли на мгновение в позе бойцовских петухов.
– Зачем ты преследуешь Шторм? – грозно спросил Рейф. – Неужели тебе недостаточно того, что ты уже вверг ее в бездну страданий? Или тебе хочется еще несколько раз повернуть нож, который ты вонзил ей в сердце?
– А зачем ты преследуешь ее? – спросил в свою очередь Уэйд. – Какое тебе дело до нее, если ты постоянно вертишься у юбки этой шлюхи?
Рассвирепев, Рейф с силой толкнул Уэйда плечом, так что тот отступил на шаг.
– Поосторожнее в выражениях, Мэгэллен. Эта шлюха, как ты ее называешь, в скором времени станет моей женой.
Уэйд раскрыл рот от изумления, не в силах произнести ни слова. Наконец, он справился с собой.
– Что за чушь ты несешь?
– Это чистая правда. Если ты скажешь хотя бы еще одно плохое слово в адрес Бекки, я забью его тебе назад в глотку!
– Эй, послушай, ей-богу, я не хотел обидеть ее. Прости, – сказал Уэйд и поднял руки в знак своего искреннего раскаяния. – Бекки – одна из самых прекрасных женщин, которые когда-либо ходили по земле, – произнес он искренне, но тут же сощурил глаза, почувствовав подвох. – Но если тебя всегда по-настоящему интересовала только Бекки, зачем ты так долго водил за нос Шторм, заставляя ее думать, что ты увлечен ею?
– А почему это тебя так волнует? – поддел Рейф Уэйда. – Если даже я и водил ее за нос, тебя это вовсе не касается. Ведь ты не любишь ее!
– Если бы, черт возьми, это было так! – взорвался Уэйд. – Но, к сожалению, Шторм значит для меня слишком много в этом мире!
– Но тогда почему ты ей об этом не скажешь? Прекрати же, наконец, игру в кошки-мышки, которую ты ведешь с ней!
В глазах Уэйда появилось выражение безнадежности.
– Бог свидетель, я бы очень хотел этого, но я не могу.
– Так что же тебе мешает? – удивленно спросил Рейф.
Уэйд только покачал головой.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39