А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

– Но откуда мне знать, будешь ли ты лелеять этот подарок так, как она того заслуживает?– Она?Анриетта метнула на него быстрый взгляд из-под ресниц и уловила гримасу вожделения на лице Себастьяна. В плотских наслаждениях он всегда был ненасытен и неутомим.– Ты говоришь о себе? – напрямик спросил Себастьян. Значит, Анриетта подстроила ловушку, предлагая ему себя в обмен на…– О моей племяннице.– Племяннице? – переспросил он. Неужели речь идет о маленькой монахине? Себастьяну уже казалось, что эта девушка привиделась ему во сне. – Почему же раньше я о ней никогда не слышал?Анриетта пожала плечами.– Она дочь Ундины. Когда начался террор, мы были вынуждены вверить ее попечению Божьему, отправив в монастырь Святого Этьена. Но теперь она с нами, и, разумеется, мы желаем ей только добра.Брак! Это слово первым пришло ему в голову. Мадам Анриетта убеждала его жениться на маленькой воспитаннице монастыря. Ни за что!– Тебе незачем на ней жениться, – продолжала Анриетта, словно прочитав мысли Себастьяна. – Я знаю, как ты относишься к браку. Я хочу просто подарить тебе юную любовницу.– Любовницу? – Себастьян усмехнулся. – Ты предлагаешь мне взять в любовницы девушку, которую я никогда не видел?Анриетта лукаво улыбнулась:– Я знаю, ты справишься с этой задачей. Разумеется, девушка невинна, ей нужен опытный и внимательный наставник. Надеюсь, под твоим руководством этот чудесный бутон мгновенно расцветет.Плотские желания захлестнули Себастьяна. Ему предлагали сделать женщиной маленькую монахиню, которая надолго завладела его помыслами. Такое предложение стоило обдумать. Однако Себастьян привык к самым возмутительным предложениям, поэтому сумел скрыть свои чувства. Впрочем, Анриетта не смотрела ему в лицо, ее рука скользила по бедру Себастьяна.– А девушке известно об этой… сделке?Анриетта пожала плечами:– По французскому обычаю сначала заключают сделку. Подумай, сколько надежд не сбылось бы и сколько сердец было бы разбито, если бы… сделка не состоялась.– Пожалуй. – Себастьян действительно прекрасно понимал, в чем дело. Сделка была ловким способом выманить у него деньги. Только почему Анриетта просто не попросила о помощи? – Но почему вы выбрали меня?Анриетта кокетливо улыбнулась:– Погубить девушку способен каждый. Но много ли найдется мужчин, умеющих нежно воззвать к ее чувствам и пробудить их к жизни?Себастьян поднял брови:– Ты считаешь, что подобный подвиг в моих силах?– Да. Ты истинный знаток искусства любви. Нас осталось так мало, что можно перечесть по пальцам. Но опыт в любовных утехах не единственное твое достоинство. Ты умный человек, с тобой трудно соскучиться.– Похоже, вы мне льстите, мадам, – отозвался Себастьян с улыбкой покупателя, который знает, что ему пытаются всучить ненужный товар.– Разумеется! – Анриетта вонзила ноготки в ткань панталон Себастьяна, оставив на ней вмятинки. – Разве тебя не привлекает подобное развлечение? Быть наставником юной невинной девицы – что может быть лучше? Ты достаточно проницателен, чтобы не сломить ее дух, но вместе с тем мужественен и опытен, чтобы распалить в ней желания. Осыпь ее дарами, дорогой, дай вкусить маленькие и большие радости жизни… И потом, я отдаю ее тебе не навсегда, – поспешно добавила Анриетта, увидев, как Себастьян нахмурился. – Понимаю, вскоре тебе надоест однообразие. Но после твоих уроков она сумеет найти себе постоянного покровителя. Исполни мою просьбу, и я навечно останусь в долгу перед тобой.Себастьян удержал ладонь Анриетты, поглаживающую его очевидную выпуклость. В подобных ситуациях последнее слово никогда не оставалось за его телом.– Я чрезвычайно польщен, мадам. Но я не могу похитить невинность девушки из семьи моих друзей. Будь она замужем… – Он развел руками. – Но девственница – это не для меня.Анриетта вновь уколола его ноготками.– Ты уже получил мое благословение, так чего же тебе опасаться?– Дело не в этом. Подобная ситуация напоминает кровосмешение или по крайней мере непристойный разврат. – Он положил ладонь Анриетты к ней на колени и устремил на нее откровенный взгляд. – Ты когда-нибудь задумывалась о том, что будет с девушкой, когда она узнает, что ее соблазнитель был учеником ее тетушки?Анриетта вздохнула:– Ей незачем знать об этом.– Может быть. Но возможны и другие сложности. Она молода, она вела затворническую жизнь. Если она не перепугается до смерти, то мгновенно и страстно влюбится в меня. – Себастьян и не думал хвастаться, и Анриетта понимала его.– Ну и что? – пожала плечами Анриетта. – Все мы когда-то влюбляемся, теряем любовь и умираем. Ты хочешь увидеть ее?– Нет.Себастьян встал, убежденный, что если не покинет этот дом немедленно, то пожалеет. Внезапно влечение к юной племяннице Анриетты вспыхнуло в нем с неожиданной силой. Себастьян и не предполагал, что можно питать такое желание к благовоспитанной девственнице. Если он увидит ее и она окажется хотя бы отчасти такой прекрасной, какой была той ночью, устоять ему не удастся. Инстинкт самосохранения гнал Себастьяна к двери.Анриетта поднялась.– Вы разочаровали меня, лорд д’Арси.Себастьян виновато улыбнулся:– Я постараюсь вам чем-нибудь помочь. Дайте мне несколько дней. Я найду для вашей племянницы приличного покровителя, который будет рад оказать вам услугу. Сожалею, но мне уже пора. Утром я уезжаю в Кент.– Как в Кент?.. – Анриетта встрепенулась, но тут же совладала с собой. – А как же поиски покровителя?Себастьян потер подбородок.– За годы, проведенные вдали от Лондона, я утратил связь с прежними друзьями и теперь не знаю, кто из них женат, а кто холост. Из Кента я разошлю им письма и выясню, что к чему. Через несколько недель я познакомлю вас с первым кандидатом.Через несколько недель? С трудом сдерживая панику, Анриетта подступила к нему вплотную:– Дорогой мой, давай рассуждать здраво… – Подняв руку, она коснулась пальчиком нижней губы Себастьяна. – Прелестная юная девушка ждет тебя наверху. Одно слово – и она сегодня же ночью будет у тебя.В голове Себастьяна промелькнула мысль о том, что Анриетта предлагает ему прекрасный шанс осуществить мечту – воспитать идеальную любовницу. Целомудренная девушка, взращенная в монастыре, однако происходящая из семьи чувственных, практичных, не чуждых плотских утех женщин. Чем плох подобный объект?Но во-первых, у Себастьяна были обязательства перед самим собой, а во-вторых – перед правительством. Он поклялся больше никогда не обзаводиться любовницами. К тому же он не мог немедленно приступить к воспитанию: долг звал его на юг. Однако и искушение было почти непреодолимым!Склонившись, он коротко поцеловал Анриетту в губы и, подхватив цилиндр и плащ, пошел к выходу.Он уже взялся за ручку двери, когда Анриетта вцепилась ему в рукав сюртука.– Мой мальчик, подумай хорошенько – ради моего спасения!Черты лица Себастьяна окаменели.– Мадам, я не взял бы в любовницы вашу племянницу, будь она даже самой Афродитой! – С этими словами он повернулся и вышел.Закрывая дверь, Анриетта услышала негромкий возглас и, обернувшись, увидела стоящую в тени лестницы Мадлен.– Мерзавец! – еле слышно выдохнула Анриетта.
– Так вы надеялись, что я стану… куртизанкой?Последнее слово стоящая перед обеими тетками Мадлен выговорила с запинкой. Через полчаса после прихода в дом незнакомца, не дождавшись, когда ее позовут вниз, Мадлен осторожно прокралась по лестнице, одержимая любопытством. Подслушав обрывок разговора Анриетты и гостя, Мадлен искренне пожалела о своем поступке.– Вы думаете, я поверю, что мама хочет сделать из меня куртизанку?– Я думала, ты окажешься более сдержанной, – бесстрастно произнесла Анриетта, хотя в душе она кипела. – Случившееся стало для тебя потрясением. Конечно, оно и должно взволновать тебя, но…– Разумеется! Но почему вы не сообщили мне о своих замыслах?– Бедняжка! – заворковала Жюстина, обнимая племянницу за талию. – Ты все равно ничего бы не поняла. Надо учиться мыслить по-новому. В монастыре ты привыкла к одной жизни, теперь придется отвыкать от нее. Разумеется, понадобится время, чтобы во всем разобраться…– Когда ты была ребенком, мы сочли, что будет лучше оградить тебя от влияния сурового мира. – Анриетта печально оглядела Мадлен. – Ты уже не дитя. Мне жаль, что ты столкнулась с реальностью именно так. Но теперь мы надеемся, что ты с гордостью займешь свое место среди нас.– С гордостью? – изумленно переспросила Мадлен. – Как можно гордиться тем, в чем не принимаешь участия?– О, как ты еще наивна, Мадлен! Разумеется, твоего участия никто и не требует. Решения за тебя полагается принимать твоим родным. Видишь ли, мне родные нашли покровителя еще до того, как мне исполнилось восемнадцать лет.– И вы не оскорбились?– Совсем напротив! Я познакомилась с этим джентльменом на балу, в самой романтической обстановке. Только после того, как мы полюбили друг друга, мама объяснила мне, на каких условиях мне позволено стать компаньонкой этого человека.– Неужели вам не хотелось выйти за него замуж? – спросила Мадлен, вспомнив об Оделии.– Конечно, нет! – воскликнула Анриетта. – Нам с Жюстиной жилось лучше и свободнее, чем любой замужней даме. Время от времени обстоятельства требовали, чтобы мы сменили партнеров, но мы всегда оставались преданнее большинства жен. Неужели твоя мать предпочитала держать тебя в полном неведении? Ты не могла не понимать, что творится вокруг.– Я никогда об этом не задумывалась, – холодно ответила Мадлен, но это была ложь. Она многое знала со слов мадам Селины и других знакомых. Ей было известно, что ее тетушки, некогда прославившиеся своими талантами в будуаре и на сцене, выбирали себе любовников из самых привилегированных кругов при дворе Людовика XVI. Поэты слагали для них сонеты, о них пели баллады. По рукам ходили в списках имена их последних возлюбленных и дуэлянтов, отстаивающих их честь. Но несмотря на знания, своим почти детским рассудком Мадлен отказывалась смириться с мыслью, что ее тетушки – куртизанки.Ее охватила досада и горечь. В каждом письме Анриетта и Жюстина обещали ей, что когда-нибудь ей тоже позволят жить в их привилегированном мире. Мадлен никогда не задумывалась о том, что это означает. Она подозревала, что мать мечтает выдать ее замуж. Как она могла обречь дочь на участь куртизанки?– А моя мама знает о ваших планах?Положив собственную совесть на обе лопатки, Анриетта постаралась забыть о ней. Лорд д’Арси мог в любой момент передумать и вернуться. Нельзя допустить, чтобы он застал их во время ссоры.– Неужели ты считаешь, что мы способны поступить вопреки ее желаниям?– Вы ничего не объяснили мне, – горько произнесла Мадлен. – По-моему, про маму вы солгали.Анриетта поджала губы. Она и не предполагала, что ссора зайдет так далеко. Но поскольку Мадлен ухитрилась многое услышать, Анриетте пришлось открыть ей всю правду:– Раз ты настаиваешь, тебе придется проглотить печальную истину. Ундина жила так же, как я и Жюстина.Мятежные огоньки вдруг вспыхнули в глазах Мадлен, выражение горечи и обиды исчезло.– Я не верю вам! – Она повернулась к Жюстине. – А как же мой отец? Мама рассказывала, что она обвенчалась с ним. Церемония состоялась в часовне возле Версаля. Мама была одета в розовый атлас, а мой отец – в синий костюм, расшитый золотом. Они венчались при свечах… – Она робко замерла, увидев, что ее тетка отвела взгляд. Мадлен охватил холод. – Нет, не могу поверить! Вы хотите убедить меня, что мама мне лгала? Что у меня никогда не было отца? Что я?..– У тебя был отец, дорогая, – мягко прервала Жюстина. – Дворянин из высшего света, обаятельный и богатый. Если бы мы остались во Франции, ты жила бы при дворе и тебя баловали бы, как принцессу.Мадлен встрепенулась:– Кем он был? Кем?Жюстина с сомнением взглянула на Анриетту, а та покачала головой:– Об этом не следует говорить ей – ради ее же блага.– Не следует? Или вам просто нечего сказать? – Мадлен враждебно уставилась на Анриетту.– Ты не имеешь никакого права оскорблять нас! – выпалила Анриетта.– Разумеется, – саркастически отозвалась Мадлен. – Ведь вы уже объяснили, что моя мать – шлюха, а я – незаконнорожденная!– Ты ведешь себя бестактно.– Наверное, вы обманули ее! Мама была младшей из сестер, – напомнила Мадлен и в ответ была награждена презрительным взглядом от Анриетты. – Неужели вы обманули и продали ее – точно так же, как пытались кому-то продать меня?– Никто никого не обманывал, – с нескрываемым раздражением заявила Анриетта. – Твоя мать охотно смирилась с ролью любовницы, понимая, что таков ее удел. В окружении поклонников она распускалась, словно цветок, тянущийся к солнцу.– Анриетта, может быть, не стоит… – вмешалась Жюстина.– Не стоит? – перебила Анриетта. – Говорить правду? Но почему мы должны терпеть оскорбления и рисовать портрет ее драгоценной матери в невинных тонах?– Как вы можете? – Мадлен боялась расплакаться. – Вы так низко цените себя?Анриетта сочла, что поведение племянницы переходит все границы, но вполне могла понять ее.– Если ты подслушивала внимательно, то вспомнишь, что я сказала лорду д’Арси: сегодня вечером он мог только познакомиться с тобой. Всему свое время. Вполне возможно, он еще передумает. – Эта мысль подбодрила ее. – Надеюсь, он все-таки вернется. В таком случае важно любезно принять его.Мадлен скрестила руки на груди.– Я не приму его.– А это не тебе решать. Решение будет принимать лорд д’Арси, и покамест он отверг тебя.Анриетта не удержалась от обвинения, хотя прекрасно понимала: Мадлен ни в чем не виновата. Если бы Себастьян увидел ее, он бы не сумел уйти. Даже сейчас, в слезах, с лицом, искаженным шоком и обидой, Мадлен превосходила красотой и Жюстину, и саму Анриетту в ее возрасте. Она излучала чувственную элегантность – качество, которое редко встречается и у дам, и у блудниц.В волнении грудь девушки высоко вздымалась. Если бы только д’Арси вернулся! Увидев Мадлен, он бы потерял рассудок.– Когда придет лорд д’Арси, – продолжала Анриетта обнадеживать себя, – ты встретишь его вежливо и любезно.– С какой стати? – Потрясение Мадлен постепенно рассеивалось, уступая место гневу. – Почему бы вам самой не завести еще одного любовника и не оставить меня в покое?Густой румянец залил алебастровую кожу Анриетты.– Если бы мы остались в Париже, нам не пришлось бы так унижаться. Во Франции понимают правила подобных альянсов, но англичане слишком провинциальны.– И скупы, – подхватила Жюстина. – Изысканной даме особенно обидно видеть их скупость.Мадлен оглядела гостиную, в которой они сидели. Пол устилали восточные ковры. Позолоченная мебель теснилась вдоль стен. Столы были уставлены хрустальными вазами, серебряными блюдами и фарфоровой посудой. Мадлен не заметила убожества, привлекшего внимание д’Арси. Да и сами хозяйки гостиной, увешанные драгоценностями, напомаженные и разодетые, вовсе не показались ей воплощением нищеты.– Вам следует сократить свои расходы.– О, мы и так уже сократили их, милочка, – отозвалась Жюстина.Мадлен уставилась на огромный квадратный изумруд в окружении бриллиантов, красующийся на тонком пальце тетки.– Надо расстаться с лишней роскошью.Брови Жюстины изумленно взлетели.– Надеюсь, ты не предлагаешь мне продать мои драгоценности?– Нет, – ответила за Мадлен Анриетта. – Мадлен ведет себя опрометчиво, совсем по-детски. Мы ни за что не продадим ни одного украшения! Драгоценности – все, что осталось от нашей былой славы. Они напоминают нам о том, кто мы такие. Без них мы ничто.Мадлен не знала, как ответить на это искреннее изъявление гордости, чуждой ей самой.– Но несмотря на всю неблагодарность, ты – женщина из рода Фокан. Ступай спать. К утру одумаешься.Это надменное заявление взбесило Мадлен.– А если не одумаюсь?Анриетта с достоинством выдержала ее взгляд.– Тогда отправишься в монастырь, так и не повидавшись с матерью. Неужели ты настолько эгоистична, Мадлен?Оскорбленная до глубины души, Мадлен молча повернулась и вышла из комнаты.Поднимаясь по лестнице, она с силой колотила кулаком по перилам, чувствуя, как руку пронзает боль. По крайней мере она еще способна что-то ощущать. Мадлен боялась, что гнев отхлынет, оставив ее безжизненной и опустошенной.– Не понимаю я эту новую моду ограничивать себя во всем, – произнесла Жюстина, как только племянница удалилась. – Это неестественно. Когда-то жизнь ради любви была пределом наших мечтаний…Утомленная спором, Анриетта устало раскинулась на кушетке.– Вот увидишь, к утру она одумается.– Ты уверена? Лично я – нет. Она не из таких. – Жюстина вдруг расплакалась. – О, если бы все было как прежде! Если бы мы оказались дома, во Франции!В дверь позвонили.Анриетта вскочила с кушетки, мгновенно оживившись.– Вот видишь – лорд д’Арси передумал! Я же говорила, он не бросит меня в беде!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40