А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

” Франки слегка встряхнула головой и отбросила прочь эти отвратительные мысли. Браден был чудо, мистификация, и его могут скоро отнять у нее либо мечом, либо ее неожиданным возвращением в современный мир. Она отдала бы всю жизнь, каплю за каплей, лишь бы быть вместе с Браденом.
Священником был монах, прямо сошедший со страниц исторических книг, и Франки не поняла ни одного слова из того, что он сказал. Она что-то просто пробормотала и кивнула головой, когда он повернулся и взглянул на нее. Вся странная романтическая церемония очень быстро закончилась, и Браден склонил голову и слегка поцеловал ее в губы.
Она подняла глаза и встретила его взгляд, открытый и нежный, и удивилась тому, как любит этого человека. Как будто любовь всегда существовала внутри нее, но вся широта, бесконечность и богатство чувств открылись ей только сейчас. Слезы покатились по ее щекам, она даже немного вскрикнула от чувства печали и радости, обвила его шею руками и нежно прильнула к нему на глазах нескольких присутствующих здесь людей, но это не беспокоило ее. Каждая секунда имела огромную цену, и она не могла напрасно терять время.
Браден улыбнулся, встряхнул головой, как бы сбрасывая какое-то наваждение, и осторожно поправил ленту от венка у нее на голове. Франки ожидала, что она вместе со, служанкой вернется в комнату, где они собирались на венчание, однако вместо этого все прошли в большой зал, куда были приведены музыканты, клоуны, актеры с деревенской ярмарки, где были приготовлены горы всякой еды. Несмотря на праздничную атмосферу, у Франки не было иллюзий насчет того, что люди Брадена признают ее своей госпожой. Она вглядывалась в лица и видела — там обитал страх и подозрение.
В то время как Браден сидел вместе со своими приближенными за столом и наслаждался лестными поздравлениями, Гилфорд подошел к Франки и слегка тронул ее за локоть.
— Пойдем со мной, — прошептал он возбужденно, — немедленно!
Франки не хотела так рано покидать Брадена, но была встревожена серьезностью доктора. Они выскользнули в расположенный позади главного зала замка дворик, где летали и жужжали пчелы среди красных и желтых роз.
— Если вы знаете способ возвратиться в двадцатый век, — прошептал Гилфорд, убедившись, что они остались одни, — вам бы лучше подумать об этом. Среди слуг и придворных ходят разговоры, что вы околдовали герцога, виновны в его ранении и — нет другой силы, кроме дьявольской, которая могла бы заставить его жениться на вас. — Доктор взял ее руки в свои. — Пожалуйста, не оставайтесь здесь. Если не можете вернуться домой каким-либо способом, тогда вы должны подыскать место и спрятаться там.
Она открыла рот, чтобы протестовать, но Гилфорд не дал ей возможности говорить.
— Франки, эти люди опасны, они сожгут вас как колдунью.
— Браден никогда не позволит им этого! — сказала Франки, но вместе с тем холод страха пронесся здесь, в этом теплом, благоухающем саду.
— Сандерлина может не быть рядом с вами после турнира, если верить вашему волшебнику. Я прошу вас, берегите себя от ужасной смерти!
Она высвободила свои руки, пытаясь успокоиться, но волнение не проходило.
— Мерлин что-то говорил о том, что надо думать о своем собственном времени, и это поможет возвращению туда. Он также сказал, что я могу оборвать здесь свою жизнь на любой ее стадии.
— Тогда вернись в свое время, сделай это.
Франки отрицательно мотнула головой:
— Нет. Теперь я здесь, и для того, чтобы быть там, нужна какая-то веская причина. Я подумаю об этом.
Гилфорд тяжело вздохнул и жестом указал на запад.
— По крайней мере, позвольте мне взять вас в женский монастырь, там вы будете в безопасности. Я могу приходить и навещать вас всегда, когда захочу. Вы можете спрятаться в моей повозке, под кучей соломы и одеял.
Несколько секунд Франки обдумывала эту мысль. В конце концов она отказалась, потому что это означало существовать отдельно от Брадена, даже находясь близко.
— Я остаюсь, — сказала она Гилфорду, — и возвращаюсь на праздник, — кроме того, она была невеста и прекрасный жених ждал ее.
Гилфорд схватил ее за руку.
— Это очень глупое решение, — его пальцы сильно сжали ее предплечье. — Я прошу вас еще раз подумать.
Франки оглядела свое белое бархатное платье, и когда подняла глаза, они были полны слез.
— Я должна вернуться к моему мужу, — сказала она мягко. Тогда Гилфорд нехотя освободил ее руку, и она поспешила в зал.
Браден был весьма крепок, но, очевидно, для него сегодня был особенно трудный день, и всего после нескольких поздравительных тостов, каждый из которых сопровождался полной высокой кружкой хмельного пива, он начал зевать. Для Франки это было как сигнал освобождения, когда он подал знак, что праздник окончен и всем пора расходиться.
Как только они оказались в своей комнате и всегда находящийся рядом Мордаг был отослан, она без церемоний толкнула своего новобрачного к постели. Ее доводы были далеко не романтичными.
— Вам надо отдохнуть, — ворчала она. — Вы смертельно устали.
Браден прохромал до края кровати, сел на ее краешек, затем лег и вытянулся с тяжелым вздохом, смешанным с облегчением и страданием.
— Итак, если есть какие-либо высказывания для истории, то их надо будет записать.
— А также сделать заметки о твоем остром языке, — добавил Браден.
Франки улыбнулась и склонилась к мужу, чтобы поцеловать его в лоб. Он выглядел очень красивым в чистых голубых рейтузах и пурпурной шелковой рубашке, и даже повязка на бедре была почти незаметной.
— Да, когда-нибудь, — согласилась она и добавила: — я люблю вас, Браден. Что бы ни случилось с нами, помните об этом.
Жених поднялся, коснулся носа невесты кончиком пальца, затем зевнул:
— Я сейчас немного отдохну, герцогиня, затем мы будем наслаждаться окончанием праздника.
Франки засмеялась, хотя это был смех сквозь слезы:
— Вы поэтическая натура, Браден Стюарт-Рэмси, герцог Сандерлин.
Он ухмыльнулся, хотя его глаза были полузакрыты. Спустя несколько секунд он уснул. Франки некоторое время сидела возле него, пытаясь разобраться в происходящем, как будто это был некий эликсир для ее души, а затем вышла на каменную террасу замка. Там перед ней открылся вид на деревню и ручей через нее, который был похож на вьющуюся ленту, сверкающую на солнце. Стоя выше рва, который был заполнен зловонной непроточной водой, Франки снова перебрала все события последних дней жизни. Она больше ничего не имела — ни прошлого, ни будущего. Просто это был большой разрыв в вечном течении времени, где она и Браден спрятались вместе.
Когда Браден пошевелился после часа сна, Франки уже вернулась в комнату, сняла свадебный наряд и венок и легла рядом с мужем. Медленно, с величайшим благоговением герцог доставил своей герцогине такое удовольствие, какое она никогда не испытывала раньше.
На следующее утро, когда Браден ушел наблюдать тренировку на мечах, несмотря на больную ногу, Франки вновь увидела волшебника. Она сидела в садике в укромном месте, где накануне они беседовали с Гилфордом, когда внезапно обнаружила перед собой Мерлина. Для нормального человека его одежда и остроконечный колпак выглядели глупо и смешно, но он носил это с гордостью.
— Итак, вы вышли замуж за герцога, — сказал он, скрестив руки на груди. — Это действительно очень глупый поступок с вашей стороны.
Сердце Франки буквально выпрыгивало из груди — так она так была ошеломлена появлением волшебника и его внезапной материализацией в саду. Затем сердце немного успокоилось. Тут же она вздернула подбородок и с достоинством сказала:
— Я люблюБрадена.
— Возможно, — согласился Мерлин, — но, как я уже сказал вам ранее, это не означает, что вы будете вместе. В самом начале была допущена ошибка, и то, что сделано, не переделаешь. Сандерлин погибнет в конце недели, и вы должны вернуться назад, в то время, которому вы принадлежите, и это произойдет для вас как волшебство. Вы должны долго и упорно думать о доме, о возвращении.
Франки была напугана и сильно смущена всем происходящим. Волшебник добавил:
— Время — это творение ума. Ваша другая жизнь не подошла еще к концу, но на самом деле опасный конец близок к вам. Думайте о своем собственном, а не о придуманном мире, Франческа. Думайте об этом!
Эти слова как-то привлекли ее; она вспомнила Сиэттл с его холмами, его тесной гаванью, суетой и энергией. В это мгновение она увидела здания из старого кирпича вокруг нее, слышала сигналы такси, когда они скапливаются со всех улиц на Пайонир Сквер. В течение короткого мгновения она вернулась туда, стояла на углу Иеслер Вей и Вест Сайт авеню, на расстоянии нескольких футов от ее магазина. Немного больше концентрации, просто немного, и она действительно была бы там, где так хорошо стало видно старое здание из кирпича.
Сердце Франки по-прежнему было с Браденом, и она помчалась назад во времени огромными космическими прыжками. Она потела, мерзла и чувствовала боль, когда уселась на край деревянной грубой скамьи среди диких роз, стараясь изо всех сил остаться в покое после всего пережитого.
— Глупо, — сказал Мерлин добродушно. Затем так же быстро, как возник перед нею, исчез в туманном утреннем воздухе.
Франки отважилась сходить на кухню после этого. Там она наполнила корзинку разной едой и направилась вниз на площадку, где происходили поединки. В этот раз, благодаря Богу, ей не довелось увидеть, что кто-то предательски вонзает меч в Брадена. Он был на боковой линии, давал указания другим сражающимся, а когда почувствовал присутствие Франки, то улыбнулся ей, а затем подошел, прихрамывая. “Даже с хромотой, — подумала она, — он выглядит великолепно”. Она представляла его в джинсах и тенниске, когда он двинулся ей навстречу, затем в строгом, хорошо сшитом костюме-тройке. Обе картины показались ей замечательными.
— Я принесла все для пикника, — сказала она. — Мы можем сесть вон под теми кленами, на другой стороне от турнирной площадки.
Франки в какой-то степени ожидала, что Браден откажется от ее приглашения, но вместо этого он взял у нее корзинку с едой и направился к тому месту, которое она выбрала для пикника. У нее появилась мысль рассказать ему о современном Сиэттле. Она была ненавязчивой, насколько это возможно, пытаясь объяснить мужу, как выглядят автобусы и машины, широкие автострады и небоскребы из стекла и бетона. Ее теория заключалась в том, что если он сумеет представить все это, тогда сможет когда-нибудь и отправиться туда вместе с ней. Кроме того, Мерлин сказал, что Браден действительно принадлежит другому миру.
Они лежали рядом в траве, после того как поели, и Браден срывал одуванчики и их венчиками щекотал подбородок Франки.
— Мы могли бы заняться любовью прямо здесь, сейчас, — хрипло сказал он. — Но нас будет хорошо видно отсюда.
— Конечно, — согласилась Франки печально, порывисто взяв его руку в свою. — О Браден, прошу, умоляю, откажись от турнира! Ради меня!
Он поднес ее ладошку ко рту и нежно поцеловал все пальчики.
— Извини, Франческа. Я могу сделать для тебя почти все, но не могу отказаться. Моя честь как мужчины…
Франки была мгновенно охвачена страхом, отчаянием и осуждением.
— Ваша честь? Боже мой, Браден, какая честь, ведь это самоубийство. О том, что это так, вы знаете, вас предупредили, и вы все еще настаиваете на поединке!
Она почувствовала пустоту и какое-то внутреннее напряжение, пока шла до часовни. Там Франки села в одиночестве на скамью напротив алтаря с деревянным крестом и сложила руки.
Следующие несколько дней были похожи один на другой. Браден интенсивно упражнялся, отказываясь от отдыха, а Франки готовила ему еду. В послеобеденное время она сидела в священной тени часовни, посылая мольбы и просьбы ко Всевышнему о защите. А ночи, ах ночи! Это было наиболее потрясающее, наиболее горько-сладкое время из всего пережитого.
Браден и Франки любили друг друга до изнурения, задыхаясь, до такой степени, что их тела сопротивлялись и в темноте проваливались в небытие сна. Но всегда, когда наступало утро, они снова бросались друг другу в объятия.
День за днем рыцари и дворяне прибывали из разных частей страны, некоторые располагались внутри замка, другие — в ярких шатрах за его стенами. Турнир рыцарей должен был стать кульминацией местной ярмарки. Как рассказал Гилфорд, это пошло со времен Вильгельма Завоевателя. Даже прошел слух, что сам король, его величество Эдуард III, может почтить турнир своим присутствием. Франки это совсем не интересовало. Когда пробудилась в то утро от трубных звуков, спустя неделю после своего прибытия сюда, она знала, что ее Судный день настал. Она очень хотела, чтобы не состоялся поединок Брадена с каким-нибудь рыцарем. “Это было жестокое время в истории”, — думала она. И все же Франки пришлось допустить, что и ее эпоха тоже связана с многими опасностями для жизни. Каждая эпоха имеет свои эпидемии, широко распространенную бедность, свои предрассудки. Различия весьма поверхностны. Теперь она имела возможность сравнить две эпохи. Однако она определенно знала, что предпочтет свою собственную, далекую отсюда, от четырнадцатого столетия. Только одно удерживало ее здесь — это Браден, которого она хотела взять с собой в свою эпоху.
Служанки шептались между собой, когда увидели Франки в то утро на турнире. Она была одета в платье приятного розового цвета, украшенное лентами. Ее волосы были расчесаны и стянуты французским галуном, который по отделке и цвету подходил к орнаменту на платье. Франки не видела своего отражения в зеркале. В ушах застыли призывные звуки труб, наполняя ее сердце все большим страхом. Сегодня, если не найдется способ предотвратить это, то человек, которого она любит больше, чем себя, будет мертв. Он перестанет существовать в этом мире или в другом, ей известном, и эта мысль казалась ей нестерпимой.
Вдруг слово, донесшееся из разговора надутых барышень, обратило на себя ее внимание.
— Ведьма!
Она поднялась со скамьи, на которой сидела, и повернулась к двум женщинам. Они опустили глаза.
— Что вы говорили обо мне?
Но ответили не женщины, а Аларис, который подошел тихо к столу, чтобы взять фруктов.
— Конечно, они правы, вы — повелительница дьяволов, — сказал он лениво, пока его руки по-прежнему перебирали фрукты. Наконец он остановился на блестящих грушах. — Благодарение Господу Богу за итальянские сады.
Несмотря на его добродушную манеру, когда он говорил, то сурово взглянул на девушек, и они чувствовали себя провинившимися, но не под взглядом Алариса, а от внимания со стороны Франки. А она чуть удобнее и спокойнее чувствовала себя в присутствии Алариса. Но он выдвигался в кандидаты на владение поместьем после смерти Брадена, и это разрушало все семейное древо, которое создавалось веками.
— Брадена здесь нет, — сказала она, находясь по другую сторону стола от него.
Аларис бросил в ее сторону томный взгляд, затем вздохнул:
— До чего вы приятная и притягательная, Франческа, мой брат — удачливый мужчина.
Франки ничего не ответила, понимая, что Аларис пришел сюда не для того, чтобы расхваливать Брадена. Возможно, он знает, что его брат уже закончил церемонию приветствия приехавших на турнир рыцарей.
Поев груш и смахнув сок с подбородка и рук, Аларис сел и некоторое время в тишине любовался Франки.
— Бедная Франческа! Я боюсь, сегодня не самый хороший день для вас и моего брата.
Она крепко ухватилась за край стола, чувствуя, что бледнеет, но по-прежнему держа высоко голову, а ее глаза загорелись возмущением.
— Почему вы так говорите, Аларис? — спросила она с вызовом в голосе. — Вы настроены против Брадена и, следовательно, против меня?
Аларис ответил:
— Не против. Но я чувствую опасность. Бывает, что чувствуешь приближение бури в тихую погоду. У меня есть готовая повозка, и я жду вас, Франческа, у южных ворот. Еще не слишком поздно, чтобы убежать.
— И покинуть моего мужа? Никогда!
— Как, вы так быстро привязались к нему? — Аларис спросил это со смущением. Он пожал плечами, когда она не ответила, и продолжил: — Конечно, Браден — достойный похвалы любовник. Но он не единственный в мире мужчина, который знает, как доставить женщине удовольствие.
Франки почувствовала, как ее щеки становятся пунцовыми. Насколько она знала, Браден был единственным для нее мужчиной в мире и она не хотела никого другого. Тем более, в данный момент она не хотела обсуждать эти сугубо личные вопросы, такие как сексуальная доблесть ее мужа, с Аларисом или с кем бы то ни было.
— Я люблю его, — сказала она гордо и с некоторой жесткостью в голосе. — Теперь, пожалуйста, оставьте меня. Пора. Я иду присоединиться к моему мужу.
Аларис не ушел, напротив, он согнул руку:
— Я знаю, миледи. Я послан сопровождать вас. Герцог занят, он приветствует гостей, вы знаете, и я, младший брат, должен служить как его эмиссар.
1 2 3 4 5 6 7 8