А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Господи милостивый! Они же стоят посреди круга для победителей в Ньюмаркете!
Потрясенный до глубины души, Гэрри сделал глубокий вдох. Он оторвал взгляд от лица Люсинды, заметив испуг, появившийся в ее глазах, нежный румянец, окрасивший ее щеки, и огляделся. Никто, слава Богу, не смотрел на них.
С сильно бьющимся сердцем он крепко взял ее за локоть и понял, что должен действовать, если хочет спастись.
— Если вы насмотрелись на скачки, я отвезу вас к Эм… она уже, наверное, удивляется, куда вы исчезли.
Люсинда согласно кивнула. Скучающий вид Гэрри и его медлительная речь не оставили ей выбора. Она чувствовала… она не знала, что она чувствовала: потрясение, несомненно, но также обиду и печаль. Однако, видя его желание уехать, она не могла спорить.
Им пришлось еще выдержать многочисленные поздравления. Их постоянно останавливали, многие хотели похвалить Пушинку.
Гэрри встречал препятствия со всем возможным терпением, хотя единственным его желанием было бежать. С ней. Но это было невозможно. Она — его поражение, его Ватерлоо.
С этого момента каждый взгляд на ее лицо будет подобен взгляду в дуло заряженного пистолета. Даже хуже. Ему грозит мучительное рабство.
Если в нем осталась хоть капля здравого смысла, он не должен смотреть на нее слишком часто.
Люсинда почувствовала его отстраненность, тщательно скрываемую под светской учтивостью. Он избегал ее озадаченных взглядов.
Наконец они вышли из толпы и в молчании вернулись к конюшням. Он поднял ее в свою двуколку и сел рядом, сохраняя все то же замкнутое выражение лица.
Так же молча они доехали до Хэллоуз-Холла. Гэрри смотрел только на лошадей, как бы воздвигнув между собой и Люсиндой невидимую стену, которую она не пыталась преодолеть.
Когда он остановил двуколку у парадного входа и снял ее с сиденья, тут же опустив руки, она задержалась перед ним.
— Благодарю вас за очень… содержательное утро, мистер Лестер.
Он скользнул по ней взглядом и отступил на шаг.
— Счастлив был угодить вам, миссис Бэббакум. — Он поклонился с врожденной грацией. — А теперь я должен попрощаться.
Удивленная Люсинда смотрела, как он садится в двуколку.
— Разве вы не останетесь к ленчу? Я уверена, что ваша тетя была бы в восторге.
Уже держа в руках вожжи, Гэрри глубоко вздохнул и заставил себя взглянуть ей в глаза.
— Нет.
Слово повисло между ними. Гэрри почувствовал, как она затаила дыхание, когда до нее дошел смысл его безоговорочного отказа. Но так лучше, безопаснее. Необходимо задавить это чувство в зародыше, пока оно не расцвело и не поглотило его. Безопаснее как для нее, так и для него.
Но в ее глазах не было понимания опасности, которую он прекрасно сознавал. Нежные и лучистые глаза смотрели на него с удивлением и обидой.
Его губы дернулись в горькой улыбке.
— Я не могу.
И это все объяснение, какое он мог ей дать. Лошади сорвались с места, и двуколка быстро исчезла из вида.
Глава пятая
Прошло три дня. Люсинда не смирилась с его отказом. Она сидела в плетеном кресле в солнечном зимнем саду, лениво втыкая иголку в вышивание, но мысли ее были заняты совсем другим. Хетер, в сопровождении Сима, отправилась на верховую прогулку с Джеральдом. Эм где-то в саду наблюдала за посадкой цветов на новой клумбе. Люсинда была одна, предоставленная своим мыслям, в которых не могла найти ничего утешительного.
Она сознавала свою неопытность в подобных делах, однако в глубине души была непоколебимо уверена в том, что нечто необыкновенное и желанное случилось между нею и Гэрри Лестером.
Он чуть не поцеловал ее прямо на кругу для победителей.
Тот момент, полный несбывшейся надежды, четко отпечатался в ее памяти. Едва ли она могла винить Гэрри за отступление. Однако оно было таким полным, что она чувствовала себя незаслуженно оскорбленной. Его прощальные слова сбивали с толку. Она не могла ошибиться в толковании его «нет». Его «не могу» ставило в тупик.
С тех пор он не приезжал. Только благодаря Джеральду, часто появлявшемуся в доме, она знала, что Гэрри еще в Ньюмаркете. Вероятно, ей полагалось верить, что он слишком занят своими скакунами и не может уделять время ей.
Усмехнувшись про себя, Люсинда воткнула иголку в полотно. Может, она недовольна потому, что, будучи деловой женщиной, не терпит, когда ее обсчитывают. Но время шло, и она не могла вечно оставаться в Хэллоуз-Холле. Совершенно очевидно, что, если она хочет проверить свои возможности, необходимо взять дело в свои руки.
Но как?
Пять минут спустя вошла Эм. Подол ее старого платья был заляпан землей, в руке она держала пару толстых перчаток.
— Уф! — Упав в кресло, отделенное от Люсинды маленьким столиком, Эм откинула со лба прядь седеющих волос. — Дело сделано! — Она искоса взглянула на гостью. — Вы выглядите очень трудолюбивой… как жена, я бы сказала.
Люсинда улыбнулась, не отрывая глаз от вышивания.
— Скажите мне, — задумчиво спросила Эм, — вы когда-нибудь думали о новом замужестве?
Иголка Люсинды замерла, она подняла глаза, но не на свою хозяйку, а на сад за высокими окнами.
— До недавнего времени нет, — наконец сказала она и вернулась к работе.
Эм с решительным блеском в глазах изучала ее склоненную голову.
— Да, ну… так и случается. Вдруг возникает мысль и уже остается. — Неопределенно взмахнув рукой, она продолжила: — Правда, с вашими данными вам не следует беспокоиться. Когда приедете в Лондон, у вас будет хороший выбор: множество красавцев выстроится в очередь, желая надеть обручальное кольцо на ваш пальчик.
Люсинда скосила на нее глаза.
— С моими данными?
Эм еще выразительнее взмахнула рукой.
— Происхождение, например. В нем нет ничего предосудительного, даже учитывая, что от ваших родителей отреклись родственники. Все равно в ваших жилах течет кровь ваших дедушек и бабушек, а только это волнует высший свет. В действительности Гиффорды имеют такие же связи, как Лестеры.
— Неужели? — настороженно взглянула на нее Люсинда.
Эм увлеченно продолжала:
— Кроме того, богатство. Ваше наследство удовлетворит самых требовательных. А вы сами… у вас есть стиль и нечто, что не поддается объяснению, но немедленно бросается в глаза. Увидев вас, светские дамы туг же вступят в борьбу за право пригласить вас к себе.
— Но мне двадцать восемь лет.
При этом откровенном признании Эм повернула голову и уставилась на свою гостью.
— Ну и что?
— Такой возраст, как я подозреваю, может охладить лондонских претендентов.
Эм продолжала таращиться на нее, затем расхохоталась.
— Чепуха, дорогая! Бомонд кишит джентльменами, которые избегают брака только потому, что не переваривают ясноглазых девиц. — Эм фыркнула. — У большинства из них больше волос, нежели мозгов, поверьте мне. — Она снова умолкла, изучая профиль Люсинды, затем добавила: — Очень многие мужчины, моя дорогая, предпочитают более опытных женщин.
Люсинда подняла глаза… встретила взгляд Эм, и легкий румянец медленно разлился по ее щекам.
— Да, ну… это другое дело. — Она отвернулась к окнам, собираясь с духом. — Но у меня его нет. Опыта, я имею в виду.
Эм вытаращила глаза.
— Нет?
— Мой брак нельзя назвать настоящим браком… Чарльз просто спас меня от ненавистного замужества. — Люсинда нахмурилась, опустив глаза на свое вышивание. — Должно быть, вы помните, что мне было всего шестнадцать, когда я вышла замуж, а Чарльзу — около пятидесяти. Он был очень добр. Мы были друзьями. Ничего больше, — тихо добавила она и, распрямившись, потянулась за ножницами. — Жизнь, боюсь, прошла мимо меня.
— Я… понимаю. — Эм по-совиному замигала, уставившись на носки своих рабочих туфель, выглядывавших из-под грязного подола. Широкая улыбка медленно расплылась по ее лицу. — А вы знаете, ваша… неопытность вовсе не препятствие, по крайней мере не в вашем случае. На самом деле, — глаза Эм засверкали, — это может быть даже преимуществом.
Теперь Люсинда озадаченно посмотрела на нее.
— Видите ли, вам стоит подумать об этом с точки зрения вашего будущего мужа. Он видит перед собой зрелую, опытную женщину, здравый смысл которой позволяет вести дом и семью, и в то же время… — Эм сделала паузу и взмахнула рукой, — он получает все, что есть у юной девушки. Если вы не покажете вашу невинность, но позволите ему… — она снова сделала неопределенный жест, подбирая слова, — натолкнуться на нее в нужный момент, я уверена, он будет в совершенном восторге. — И, хитро взглянув на Люсинду, она добавила: — Я уверена, что Гэрри точно был бы в восторге.
Люсинда прищурилась и внимательно посмотрела на хозяйку дома, затем, снова уткнувшись в вышивание, спросила:
— Он когда-нибудь проявлял интерес к браку?
— Гэрри? — Эм выпрямилась. — Я не слышала, но у него и не было необходимости: с Джеком впереди и Джеральдом позади. Джек собирается жениться… я только что получила приглашение на свадьбу. Так что Гэрри вряд ли думает о золотых кольцах и белых нарядах… у него нет пока побудительной причины.
— Побудительной причины?
— Хм. Часто джентльмены его породы не желают связывать себя узами брака, пока предоставляемые им преимущества не станут столь очевидными, что даже они не могут их игнорировать. — Эм улыбнулась. — Конечно, во всем виноваты доступные женщины. Угождают им, выполняют все их плотские желания… без всяких обязательств.
— Я подозреваю, что потребуется очень мощный стимул, чтобы Гэрри действительно захотел жениться, — осторожно проговорила Люсинда. «Нет» Гэрри все еще звучало в ее ушах.
— Конечно. Гэрри — мужчина до мозга костей. И один из самых упрямых, не сомневайтесь. Всю жизнь он лишь удовлетворял жажду наслаждений… вряд ли он добровольно изменится. Но это ни в коем случае не должно вас останавливать.
Люсинда подняла голову и встретила в старых глазах Эм море понимания. Она колебалась лишь мгновение.
— Почему не должно?
— Потому что, на мой взгляд, у вас в руках самое мощное оружие — единственное, которое может подействовать. — Эм выпрямилась и проницательно посмотрела на Люсинду. — Вопрос в том, хватит ли у вас смелости воспользоваться им?
Люсинда долго смотрела на Эм, затем перевела взгляд на сады. Эм терпеливо смотрела на нее — гибкую, темноволосую, со спокойным, непроницаемым лицом, отстраненным взглядом, со сложенными на коленях руками. Наконец голубые глаза медленно повернулись к Эм.
— Да, — сказала Люсинда со спокойной решимостью. — Хватит.
Эм восхищенно усмехнулась.
— Хорошо! Первое, что вы должны понять, — он будет сопротивляться изо всех сил. Он не покорится быстро… этого вы не должны ожидать.
Люсинда нахмурилась.
— Значит, мне придется примириться не только с этим… — теперь настала ее очередь жестикулировать в поисках подходящих слов, — с этой неопределенностью?
— Несомненно, — объявила Эм. — Но вы не должны отступать от поставленной цели. И вашего плана.
— Плана?
Эм кивнула.
— Понадобится искусная кампания для того, чтобы поставить Гэрри на колени.
Люсинда не смогла сдержать улыбку.
— Колени?
— Конечно.
Склонив голову, Люсинда рассматривала свою непредсказуемую хозяйку.
— Что вы понимаете под словом «искусная»?
— Ну… — Эм поудобнее устроилась в кресле, — например…
— Добрый вечер, Фергюс.
— Добрый вечер, сэр.
Гэрри позволил тетушкиному дворецкому освободить себя от пальто, затем вручил ему перчатки и повернулся к зеркалу над столиком.
— Мои брат здесь?
— Господин Джеральд приехал полчаса назад. В своем новом фаэтоне.
Уголки губ Гэрри дернулись.
— Ах да… его последнее приобретение.
Он сделал почти неуловимые исправления в складках жесткого белого галстука.
— Ваша тетя будет счастлива видеть вас, сэр.
Гэрри встретил взгляд Фергюса в зеркале.
— Несомненно. — Он опустил веки, полуприкрыв глаза. — Кто еще здесь?
— Сэр Генри и леди Далримпл, сквайр Моффат и миссис Моффат, мистер Баттеруорт, мистер Херст и обе мисс Пинкертон. — Гэрри стоял как вкопанный, прикрыв глаза, с непроницаемым лицом. Фергюс добавил: — И конечно, миссис Бэббакум и мисс Бэббакум.
— Конечно.
Восстановив поколебленное на мгновение душевное равновесие, Гэрри поправил золотую булавку в галстуке и направился к двери гостиной. Фергюс поспешил открыть ее и объявил о приходе Гэрри.
Гэрри вошел в гостиную и тут же встретил взгляд Люсинды. Ей не хватило опыта скрыть непроизвольную реакцию. Она разговаривала с мистером Херстом, джентльменом-фермером, которого Эм, как подозревал Гэрри, давно наметила жертвой своей мании сватовства. Гэрри остановился у самой двери.
Люсинда улыбнулась из другого конца комнаты — вежливой радушной улыбкой — и отвернулась к мистеру Херсту. Гэрри, поколебавшись, с ленивой светской учтивостью направился к тете, восседавшей на диване в царственном пурпурном платье.
— Дорогая тетя, — сказал он, изящно склоняясь над ее рукой.
— Не знала, приедешь ли ты, — победоносно ухмыльнулась Эм.
Гэрри, не обратив внимания на ее слова, кивнул даме, сидящей рядом с тетей:
— Миссис Моффат.
Он был знаком со всеми, кого Эм соизволила пригласить… просто не ожидал, что она их пригласит. Сегодня закончилась неделя скачек. После финальных утренних состязаний все джентльмены должны были вернуться в Лондон. Несмотря на то что тетино приглашение на обед не выглядело необычным, Гэрри долго размышлял перед тем, как принять его. Только уверенность в том, что миссис Бэббакум вскоре вернется в Йоркшир и окажется вне пределов его досягаемости — поскольку он собирался отправиться в Лестер-Холл в Беркшире, — убедила его приехать. И еще желание снова увидеть эту красивую женщину, заглянуть в ее голубые с поволокой глаза — в последний раз.
Он ожидал обеда с тетей, братом и тетиными гостьями — больше ни с кем. Теоретически нынешняя ситуация, не располагавшая к уединению, должна была его успокоить. В действительности произошло обратное.
Бросив взгляд на темную головку миссис Бэббакум, он покинул тетю и отправился к сэру Генри Далримплу, беседующему с мистером Моффатом. Джеральд и Хетер Бэббакум болтали у окна с леди Далримпл. Обе мисс Пинкертон, закоренелые старые девы, далеко за тридцать, разговаривали с мистером Баттеруортом, секретарем сэра Генри.
Взгляд Гэрри задержался на Люсинде, одетой в изящное платье из голубого струящегося шелка и оживленно беседующей с мистером Херстом. Если она и почувствовала его взгляд, то виду не показала.
— Ах, Лестер, приезжали на скачки, как я полагаю? — просиял сэр Генри.
Сквайр Моффат добродушно хмыкнул.
— Вряд ли что-то еще могло занести вас в эти края.
— Действительно. — Гэрри пожал им руки.
— Видел, как ваша кобылка победила во второй скачке — прекрасный забег, — сказал сэр Генри с отсутствующим взглядом, предполагавшим, что он вновь переживает те мгновения. Затем он очнулся. — Но скажите, что вы думаете о шансах Большого Хулигана в стипль-чезе?
Последовавшая дискуссия о последнем приобретении герцога Ратленда занимала лишь часть внимания Гэрри. Остальная же часть была сосредоточена на прекрасной соблазнительнице, явно не замечавшей его.
На самом деле Люсинда чувствовала его косые взгляды, но прилежно их игнорировала, твердо придерживаясь инструкций Эм. Она болтала, сама не зная о чем, со словоохотливым мистером Херстом. К счастью, мистер Херст, увлеченный звучанием собственного голоса — мягкого баритона, — не замечал ее озабоченности.
Пытаясь сосредоточиться на его словах, Люсинда стойко подавляла растущее желание взглянуть на Гэрри Лестера. С того момента, как он появился в дверях, одетый в элегантнейший строгий черный фрак, сверкая золотом волос, ее чувства не повиновались ей, а сердце готово было выскочить из груди.
Эм предупредила, что Гэрри не примет приглашение, если не захочет приехать. Но он приехал, и ей казалось, что она выиграла — пусть не первое сражение, но по меньшей мере первую открытую схватку.
Люсинда так мучительно ощущала его присутствие, что, когда он оставил сквайра Моффата и сэра Генри и лениво направился в ее сторону, ей пришлось сжать кулаки, чтобы остановить себя и не повернуться к нему.
Когда он поравнялся с ней и положил кончики пальцев на ее обнаженную руку, глаза Люсинда широко распахнулись. Однако, когда она с улыбкой повернулась к нему, на ее лице не было и намека на волнение.
— Добрый вечер, мистер Лестер.
Гэрри улыбнулся, глядя ей прямо в глаза, и медленно поднял ее руку к губам. Ее пальцы задрожали и замерли.
— Я искренне надеюсь на это, миссис Бэббакум.
Люсинда приняла его приветствие с непоколебимым спокойствием, но убрала свои покалывающие пальцы, как только он ослабил хватку.
— Думаю, вы знакомы с мистером Херстом?
— Конечно. Привет, Херст, — Гэрри обменялся кивками с Пелэмом Херстом, которого считал напыщенным дураком. Херст был на год его старше, и они знали друг друга с детства, но, будучи полными противоположностями, никогда не дружили.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28