А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Lester Family – 3

Оригинал: Stephanie Laurens, “An Unwilling Conquest”
Перевод: И. Файнштейн
Аннотация
Еженедельные скачки на знаменитом ипподроме Ньюмаркета были для Гэрри Лестера не только приятным времяпрепровождением, но и отличным способом хоть ненадолго избавиться от светских матрон, ищущих женихов для своих дочерей. Но судьба готовит убежденному холостяку неожиданное испытание: сможет ли он устоять перед очаровательной вдовушкой Люсиндой Бэббакум, отправившейся инспектировать принадлежащие ей гостиницы и едва не подвергшейся нападению разбойников? А может, вовсе и не разбойников, а тех, кто по неизвестной причине строит козни против богатой вдовы…
Стефани Лоуренс
Нелегкая победа
Глава первая
— От кого мы бежим? От дьявола?
Вопрос, хотя и заданный самым кротким тоном, заставил Гэрри Лестера вздрогнуть.
— Хуже, — бросил он через плечо своему слуге и главному доверенному лицу Долишу. — От маменек, сватающих своих дочерей.
Гэрри слегка натянул поводья, но скорость на повороте сбавлять не стал, не видя причин замедлять бешеную скачку. Пара серых лошадей, мощных и холеных, без устали и даже как-то радостно мчала двухколесный экипаж. Впереди лежал Ньюмаркет.
— И это не бегство, а стратегическое отступление.
— Неужели? Ну, я не виню вас. Кто бы мог представить, что господина Джека заарканят. И, если верить Пинкертону, ваш брат не очень-то сильно сопротивлялся. Он совсем растерялся, Пинкертон, — угрюмо проговорил Долиш и, не дождавшись ответа, добавил: — Вполне понятно, учитывая его положение.
Гэрри фыркнул.
— Ничто не разлучит Пинкертона и Джека, в том числе и жена. Пройдет время, и Пинкертон дроглотит эту пилюлю.
— Да… может быть. Все-таки не могу сказать, что с удовольствием подчинился бы миссис…
Губы Лестера дрогнули. И тут же, осознав, что Долиш не может видеть его лица, Гэрри поддался порыву и широко улыбнулся. Долиш находился рядом с ним всю его сознательную жизнь. Пятнадцатилетним парнем он привязался ко второму сыну старшего Лестера, как только малыша впервые посадили на пони. Как говорила старая повариха, они нашли друг друга. Смыслом жизни грума были лошади, и с тех пор, как Долиш признал в молодом Лестере родственную душу, он следовал за ним по пятам.
— Можешь не беспокоиться, старый ворчун. Уверяю, я не намерен ни по принуждению, ни добровольно поддаваться чарам самых соблазнительных сирен.
— Легко говорить, — проворчал Долиш. — Но когда это случается, похоже, сопротивление бесполезно. Стоит только взглянуть на господина Джека.
— Лучше не смотреть, — отрезал Гэрри. Размышления о том, как внезапно и быстро брат увяз в сетях брака, вполне могли поколебать его уверенность. Так что лучше не стоило предаваться такого рода мыслям. Имея двухлетнюю разницу в возрасте, они с Джеком вели очень похожую жизнь, с налету освоившись в городе, с его наслаждениями, более десяти лет назад. Конечно, надо признать, что у Джека было меньше причин подвергать сомнению существование истинной любви, но тем не менее его брат, как верно зметил Долиш, стал уж слишком легкой добычей. И этот факт раздражал Гэрри.
— Вы собираетесь до конца жизни держаться вдали от Лондона?
— Я искренне надеюсь, что до этого не дойдет. — Гэрри придержал лошадей на пологом спуске. Впереди лежала поросшая вереском пустошь, а где-то за ней — жизнь, свободная от дуэний и предприимчивых светских мамаш. — Несомненно, мое исчезновение будет должным образом отмечено. Если повезет, к следующему сезону они забудут обо мне.
— Странно, что они вообще вами заинтересовались, учитывая ту репутацию, которую вы так энергично зарабатывали. Гэрри скривился.
— Деньги, Долиш, помогают простить любые грехи.
Гэрри ждал ответной сентенции Долиша. Чего-нибудь мрачного. В том смысле, что если светские дамы способны пренебречь грехами Гэрри Лестера, то никто не может считать себя в безопасности. Но никаких замечаний не последовало. Устремив невидящий взгляд на уши коренника, Гэрри с сожалением подумал о том, что богатство, недавно свалившееся на него и братьев — Джека и Джеральда, — в состоянии служить оправданием любой беспутной жизни.
Гэрри не питал никаких иллюзий, прекрасно понимая, что он собой представляет: повеса, один из светских хищников, прожигатель жизни, превосходный наездник и незаурядный коннозаводчик, достойный внимания боксер-любитель, прекрасный стрелок, страстный охотник — и не только на дичь. В последние десять лет главным местом его охоты были светские салоны. Используя природные таланты и дарованное рождением положение в обществе, он наслаждался жизнью, смакуя женщин, как вино. Ничто и никто, думал он, не может помешать ему, встать на его пути, оспорить его право на распутство.
Правда, теперь, когда он обременен немыслимым богатством, все выстроятся в очередь, чтобы портить ему жизнь.
Гэрри фыркнул и перевел внимание на дорогу. Милые светские девицы могут сколько угодно предлагать свои прелести — он на них не купится.
Впереди замаячил поворот на Кембриджскую дорогу. Гэрри сдержал упряжку, еще бодрую, несмотря на стремительный рывок из Лондона. Вначале, правда, он берег лошадей, но после Грейт-Честерфорда на более пустынной Ньюмаркетской дороге дал им волю. Тем не менее за все время их пути они обогнали лишь несколько медлительных карет. Большинство любителей еженедельных скачек уже собрались в Ньюмаркете.
По обе стороны дороги раскинулись ровные вересковые пустоши. Однообразие пейзажа нарушалось лишь небольшими рощицами. Ни один экипаж не виднелся на Кембриджской дороге. Гэрри свернул на нее и стегнул хлыстом коренника. До Ньюмаркета и комфорта его постоянных комнат в гостинице «Крепостная башня» оставалось всего несколько миль.
— Слева!
Предупреждающий возглас Долиша заставил Гэрри встрепенуться, и в то же мгновение он заметил впереди, в деревьях, окаймлявших дорогу, какое-то движение. Он хлестнул обеих лошадей по холкам и, когда ремень с тихим свистом обмотался вокруг кнутовища, ослабил вожжи и переложил их в левую руку. Правой достал заряженный пистолет, лежавший за его правым сапогом под сиденьем. Когда пальцы сомкнулись на гравированной рукояти пистолета, он машинально отметил несообразность ситуации.
Долиш, сжимавший в руке тяжелый седельный пистолет, облек их общее впечатление в слова:
— На королевской дороге средь бела дня. Подумать только! Куда катится мир, я вас спрашиваю?
Двуколка мчалась вперед.
Гэрри не удивился тому, что мужчины, спрятавшиеся за деревьями, не сделали попытки остановить их. Они были на лошадях, но даже верхом не скоро бы догнали резвых серых коней их двуколки. Гэрри успел насчитать по меньшей мере пять человек. Они были одеты в грубую одежду, лица почти до самых глаз скрывали шейные платки.
Звуки негромких проклятий растаяли позади.
С угрюмым бормотаньем Долиш принялся рыться в ящике под козлами, убирая пистолет.
— Черт побери, у них даже фургон был спрятан за деревьями. Должно быть, уверовали в легкую наживу.
Гэрри нахмурился.
Впереди дорога делала крутой поворот. Он подобрал вожжи и чуть придержал лошадей.
Упряжка повернула. В следующее мгновение глаза Гэрри широко распахнулись, и он изо всех сил натянул вожжи, разворачивая лошадей поперек дороги. Те резко остановились, зафыркали, забили копытами, едва не уткнувшись мордами в низкую изгородь. Двуколка опасно накренилась, но рессоры не дали ей опрокинуться, и Долиш, к счастью, удержался на козлах.
Взгляду Гэрри открылась грустная картина.
Перегородив дорогу, на боку лежала дорожная карета. Похоже, одно из задних колес раскололось; громоздкое, полностью набитое отделение для багажа свалилось с крыши кареты. Авария произошла совсем недавно: верхние колеса еще медленно вращались. Парень, очевидно грум, пытался вытащить из канавы бьющуюся в истерике девушку. Мужчина постарше — кучер, судя по одежде, — суетился возле распростертой на дороге худой седовласой женщины.
Ни слова не говоря, Гэрри и Долиш спрыгнули на землю и побежали успокаивать охваченных паникой лошадей.
Добрых пять минут ушло на то, чтобы утихомирить животных, хороших сильных упряжных лошадей, обладавших всем упрямством и тупостью их породы. Распутав постромки, Гэрри предоставил Долишу заботу об упряжке, а сам поспешил к попавшим в беду людям. Юный грум все еще растерянно утешал плачущую девушку, а взволнованный кучер около пожилой женщины явно разрывался между своими обязанностями и желанием оказать помощь, если бы только он знал, как это сделать.
Пожилая женщина неподвижно лежала на спине, закрыв глаза и скрестив руки на плоской груди. Когда Гэрри подошел к ней, она застонала.
— Моя лодыжка!.. — Резкая боль исказила ее худое лицо со стянутыми в узел седыми волосами. — Черт тебя побери, Джошуа… Дай мне только подняться. Я сдеру с тебя шкуру и пущу ее на обивку скамейки для ног. Не сомневайся, я это точно сделаю. — Она перевела дух и застонала от боли. — Если вообще когда-нибудь встану на ноги.
Гэрри прищурился. Речь женщины поразительно напоминала вечное брюзжание Долиша.
— В карете кто-нибудь есть?
Лицо кучера, что по-прежнему бестолково топтался на месте, потирая лоб, вытянулось от страха.
— О Боже! — Он захлопал глазами. Женщина поспешно села.
— Хозяйка и мисс Хетер! — Она испуганно взглянула на опрокинутую карету. — Будь ты проклят, Джошуа… что ты болтаешься около меня, когда неизвестно, что там с хозяйкой?
Она злобно ударила кучера по ногам, подталкивая к карете.
— Не волнуйтесь, — донесся из кареты приказ, спокойный и уверенный. — Мы в полном порядке… просто нас немного встряхнуло. — Чистый, очень женственный голос умолк и после паузы нерешительно добавил: — Но мы не можем выбраться.
Тихо выругавшись, Гэрри направился к карете, остановившись на несколько секунд, чтобы снять пальто и бросить его в двуколку. Подойдя к заднему колесу, он подтянулся и влез на опрокинутый экипаж, поставив обутые в сапоги ноги по обе стороны подножки; затем наклонился и, распахнув дверцу, заглянул в полумрак кареты.
И заморгал.
Увиденное поразило его. В потоке солнечного света, льющегося через распахнутую дверцу, стояла женщина: поднятое к нему овальное лицо с точеными чертами, широкий лоб под туго стянутыми темными волосами, прямой нос, полные красивые губы над изящно очерченным, но решительным подбородком.
Ее кожа была цвета нежнейшей слоновой кости или бесценного жемчуга. Взгляд Лестера, помимо его воли, скользнул по ее щекам, по грациозной тонкой шее и остановился на пышной груди, благодаря тому, что он смотрел на женщину сверху вниз, щедро открытой его взору, несмотря на скромное дорожное платье, которое ни в коем случае нельзя было назвать вызывающим.
Он почувствовал покалывание в ладонях.
Большие голубые глаза, опушенные длинными черными ресницами, мигая, смотрели на него.
Люсинде Бэббакум на мгновение показалось, что от удара головой у нее начались галлюцинации — чем еще можно было объяснить это видение, словно вырванное из ее самых затаенных грез?
Высокий и стройный, широкоплечий, с узкими бедрами, он стоял над нею, упираясь длинными сильными ногами в раму каретной дверцы. В солнечном свете его волосы казались окруженными золотистым ореолом. Она не могла различить черты его лица, но чувствовала его напряжение.
Легкий румянец окрасил ее щеки. Она отвернулась, успев оценить неброскую элегантность одежды незнакомца: облегающий серый сюртук, каждой своей линией свидетельствовавший о высоком социальном положении его обладателя и о незаурядном мастерстве портного, белоснежная льняная сорочка, кремовые брюки в обтяжку, высокие, начищенные до блеска сапоги. Она заметила также, что, кроме золотой булавки в галстуке и перстня, мужчина не носит никаких украшений.
По общепринятому мнению, такой строгий наряд делает джентльмена неинтересным. Незаметным. Общепринятое мнение бьыо ошибочным.
Он протянул ей большую, но изящную, с длинными пальцами руку.
— Цепляйтесь… я вытяну вас. Одно из колес раскололось, поднять карету невозможно.
Голос незнакомца был низким, речь медлительна, во вкрадчивом тоне чувствовался скрытый смысл, который Люсинда не могла понять. Она взглянула на мужчину сквозь ресницы. Тот подвинулся к краю дверцы и опустился на колено. Теперь свет падал на его лицо, посуровевшее под ее взглядом. Его рука нетерпеливо дернулась, тускло замерцал темно-синий сапфир в золотом перстне. Должно быть, незнакомец очень силен, если собирается поднять ее одной рукой. Подавив мысль о том, что спасение может оказаться опаснее ее теперешнего незавидного положения, Люсинда протянула руку.
Их ладони встретились, длинные пальцы обвили ее запястье. Люсинда свободной рукой вцепилась в его руку и тут же взлетела вверх.
У нее перехватило дыхание, когда стальная рука легла на ее талию. И тут же Люсинда испуганно замигала, обнаружив, что стоит на коленях, крепко прижатая к груди своего спасителя.
Ее глаза оказались на одном уровне с его губами, такими же строгими, как и весь его облик, и будто высеченными из камня. Квадратный подбородок и аристократическая линия носа свидетельствовали о древности рода, мужественное лицо — о силе. Как легко он ее удерживал на краю дверной рамы! Внезапно незнакомец отпустил ее руки, и они упали к нему на грудь. Их бедра соприкасались. Люсинда забыла обо всем на свете, даже о том, что нужно дышать.
Она осторожно подняла глаза… их взгляды встретились, и она будто увидела бледно-зеленое море, спокойное, прозрачное и прохладное.
Зачарованная, Люсинда тонула в этом зеленом море, теплые волны плескались о ее тело, ощущения обманывали рассудок. Она почувствовала, как раскрываются ее губы, почувствовала, что, сама того не желая, прижимается к нему… и быстро-быстро заморгала.
По телу пробежала дрожь. Мускулистые руки незнакомца дрогнули и замерли.
Она ощутила на своем лице его горячее дыхание.
— Будьте осторожны, — вот и все, что он сказал, а затем медленно поднялся и подтянул ее за собой.
Интересно, о какой опасности он предупреждает, подумала Люсинда.
Заставив себя разжать руки и освободить девушку, Гэрри пытался обуздать разбушевавшиеся чувства.
— Мне придется опустить вас на землю.
Глянув вниз, Люсинда смогла лишь кивнуть. До земли было более шести футов. Она почувствовала, что мужчина встал за ее спиной, и вздрогнула, когда его руки скользнули ей под мышки.
— Не вертитесь и не пытайтесь прыгнуть. Я отпущу, когда кучер будет держать вас.
Джошуа ждал внизу. Люсинда согласно кивнула, не в силах издать ни единого звука.
Гэрри крепко обхватил ее и перекинул через край кареты. Кучер быстро взял ее за ноги. Гэрри разжал руки, и они невольно скользнули по женской груди. Кончики пальцев будто обожгло. Он сжал зубы и постарался сразу вычеркнуть из памяти это ощущение.
Оказавшись на земле, Люсинда с удовольствием отметила, что разум снова ей повинуется в полной мере. Какова бы ни была причина ее затмения, слава Богу, оно оказалось мимолетным.
Она быстро взглянула вверх и увидела спину своего спасителя, помогавшего теперь выбраться из кареты ее падчерице. Решив, что в свои семнадцать лет Хетер не столь восприимчива к его особым мужским чарам, Люсинда оставила их вдвоем.
Одного взгляда ей хватило, чтобы оценить происходящее. Она решительно подошла к канаве, наклонилась и звонко шлепнула Эми.
— Достаточно, — заявила она таким тоном, будто говорила о готовности теста. — Теперь вставай и иди помоги Агате.
Эми широко раскрыла полные слез глаза и тотчас замигала.
— Да, мэм. — Шмыгнув носом, она сквозь слезы улыбнулась груму и выбралась из, к ее счастью, сухой канавы.
Люсинда уже шла к Агате, распростертой на дороге.
— Сим, помоги с лошадьми. И убери с дороги эти камни, — она указала груму носком туфли на большие острые камни, усыпавшие дорогу. — Думаю, именно из-за такого камня раскололось наше колесо. И пора разгружать багаж.
— Да, мэм.
Люсинда склонилась над Агатой.
— У тебя что-нибудь серьезное?
Агата открыла серые глаза и прищурилась.
— Только лодыжка… скоро все пройдет.
— Надеюсь, — заметила Люсинда, опускаясь на колени, чтобы ощупать пострадавшую ногу горничной. — А пока ты белее простыни.
— Ерунда… о-о-ох! — Агата резко втянула воздух и зажмурилась от боли.
— Перестань дергаться и дай перевязать тебя.
Люсинда велела Эми оторвать несколько полосок ткани от своей нижней юбки, а затем начала перевязывать лодыжку Агаты, не обращая внимания на ворчание горничной. А та все это время настороженно смотрела куда-то мимо Люсинды.
— Вам лучше не отходить от меня, госпожа. И держите при себе мисс. Этот джентльмен, может, и джентльмен, но он из тех, за кем нужен глаз да глаз. Я в этом не сомневаюсь.
Люсинда в этом тоже не сомневалась, но прятаться за спиной своей горничной не захотела.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28