А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Выменивать еду для своих солдат! Просто поразительно, до чего могут опуститься люди, отрезанные от возможности приобретать нужные им вещи путем купли-продажи, свойственных цивилизованной нации. Не имея наличных денег, они вынуждены выменивать каждую вещь! Ну, лично он не собирается в этом участвовать, торговаться, как какая-нибудь рыбачка.Заложив руки за спину, в одних чулках он стал расхаживать по комнате.— Все мы изголодались, Бенсон, и чертовски устали. Но я не позволю, чтобы какие-нибудь досадные мелочи вроде недостатка провизии ставили под угрозу выполнение нашей миссии. Если в этой долине есть продукты, я их получу, будьте уверены. И я захвачу винокурни и виски, а с ними и всех этих преступников!— Преступников? — Бенсон задержал руку с щеткой и нахмурился. — Я не видел здесь преступников, майор. Только стариков, зеленых парней и вдов, да еще эту молодую девушку, такую резвую.Таунсенд напрягся, понимая, что Бенсон только передает мысли, которые посещали головы его людей с того момента, как они добрались до Рэпчер-Вэлли.— Бенсон, мы находимся здесь для того, чтобы поддерживать закон и порядок, установленные властью. Понимаете вы это или нет, но нам предстоит отчаянная борьба: силы закона и порядка против хаоса и анархии. Когда для пользы человека устанавливается какой-то закон, люди обязаны его исполнять, а мы, Таунсенды, обязаны заставить всех одинаково подчиняться закону. И я добьюсь подчинения этому закону, восстановлю порядок… даже здесь.— Как это, майор? — Бенсон был в высшей степени захвачен волнующим описанием командиром их миссии. Слышали бы его сейчас однополчане…— Таунсенды всегда добиваются своей цели, какие бы препятствия ни стояли у них на пути. Это у нас в природе, мы такими родились. Мы, Таунсенды, извлекаем выгоду из любых препятствий! Таково наше… предназначение. — Он еще сильнее стиснул руки за спиной и стал расхаживать еще энергичнее.Да, его предназначение… и приказ отца. В воцарившейся тишине его шаги затихли, когда он вспомнил момент получения этого приказа… всего полтора месяца назад… Он явился на вызов отца в кабинет, который находился в глубине их фешенебельного особняка в Бостоне, и отец молча, без единого слова, протянул ему вызов из штаба армии. Когда он прочитал этот призыв исполнить свой воинский долг и поднял голову, его поседевший, но по-прежнему державшийся очень прямо и горделиво отец пристально и с одобрением посмотрел на него, затем обернулся к окну, за которым шел дождь. Ни единого слова он не сказал, слова были лишними. Гарнер и так понимал возлагаемые на него ожидания: он должен будет возвратиться домой отмеченный наградами и почетом, которые станут его политическим капиталом. Служба при президенте Вашингтоне в кампании, организованной с целью подавления «водочного бунта» в западных провинциях, должна стать его личным вкладом в честь и достоинство семьи и… окончательным искуплением его грехов.И ничто, ничто не помешает ему достичь этого! Ни назначение в отряд разболтанных пехотинцев, набранных из отбросов общества, ни недостаток продуктов, одежды и отдыха и, уж конечно, ни эта хитрая, язвительная девчонка, которая одевается как хулиган и лягается, как мул. Он ощутил, словно напоминание, легкое пульсирование внизу живота, и от гнева у него загорелось лицо. Этой ненавистной ядовитой змее с большими зелеными глазами и пухлыми губами снова удалось пробраться в его мысли.Ритмические движения щетки по сапогам совпадали с ускорившимся биением его пульса. Почувствовав прежнее возбуждение, от которого так страдал сегодня утром, он остановился и попытался взять себя в руки. Это просто совпадение, пытался он убедить себя, что во время обеих встреч с ней он так рассердился и возбудился. И поскольку она настоящая дьяволица, то естественно, что ей удалось лишить его самообладания, когда он и без того был разгорячен и взволнован.Но у него из головы не выходил ее образ, когда она предстала на пороге таверны с рыжеватыми волосами, освещенными сзади и словно сиянием окружавшими ее юное нежное лицо. Он вспомнил, как стоял, будто растерянный школьник, потеряв дар речи и глядя — нет, черт возьми! — впитывая всю ее глазами. И единственная мысль, которая вертелась у него в голове, когда он жадно смотрел на очертания ее созревших высоких грудей под одеждой, была «На ней новая рубашка».При мысли об этом и сейчас его тело слабо завибрировало, он вспомнил и о том, какой у нее был рот моментом позже… приоткрытый, бархатный, притягивающий, когда она наклонилась к нему только для того, чтобы ухватить зубами его проклятую пуговицу! Он весь натянулся, как тетива лука, и покраснел, вновь переживая недавнее унижение. Настоящее фронтальное нападение! Аон даже не сообразил, чем ей ответить! Дерзкая девчонка! Она заплатит ему за это ударом за удар, унижением за унижение. Она еще пожалеет, что связалась с Таунсендом.Он подошел к окну и раздвинул занавески. Облокотившись на подоконник, он обозревал лагерь и глубоко вдыхал воздух, успокоенный принятым решением. Солнце уже заходит, скоро появится со своим патрулем лейтенант Брукс. И пока есть возможность, ему самому лучше отдохнуть. Ведь ему придется провести на ногах половину ночи, рыская по лесу.Его внимание привлекла группка людей неподалеку от деревьев, в дальнем конце лагеря, где обретался их пленник. Он выпрямился и стал внимательно всматриваться. Белая рубашка, штаны из оленьей кожи и широкий черный пояс. Боже! Это была она; он сразу узнал ее по пронзившей его дрожи. Но как она посмела проникнуть в его лагерь и разговаривать с подозреваемым? И его люди, эти проклятые остолопы, стоят рядом с ней и абсолютно ничего не предпринимают.— Черт побери! — Он устремился к двери и только в последний момент сообразил, что на нем рубашка с короткими рукавами. Он схватил свой китель и влез в него. Когда он добежал до конца лестницы, непривычное ощущение холодного пола заставило его взглянуть на ноги, и он с возмущением уставился на свои чулки. Он мгновенно взлетел наверх, вырвал сапоги из рук ошеломленного Бенсона и, позабыв о достоинстве и приличиях, запрыгал на одной ноге, натягивая сапог. Через минуту с пылающим гневом лицом и незастегнутым кителем он во второй раз слетел с лестницы.Уитни и Чарли стояли в сторонке от тетушки Сары и солдат. Она засунула большие пальцы рук за пояс, а носком башмака ковыряла землю; он стоял со скрещенными на груди руками и задумчиво смотрел на ее ноги.— Я… Мне очень жалко, Чарли, что так получилось, — призналась она. — Мне тяжело… видеть тебя закованным в кандалы.— Правда? — Он простодушно улыбнулся. — Ладно, спасибо и на этом.— Они тебя не били, не издевались над тобой? — Она взглянула в его румяное, с детства знакомое до каждой черточки лицо и в серьезные карие глаза, и на душе у нее стало очень тяжело.— Да нет, только пару раз подтолкнули меня прикладами ружей. — Он скривил рот. — Не волнуйся, Уит. Я ничего им не скажу, даже если меня будут бить.— Я знаю. Ты настоящий друг, Чарли Данбер. — Последние слова дались ей с трудом, и она снова потупила взгляд.То, о чем она не говорила, чувствовалось между ними. Настоящий друг — таким он был всегда. Но времена их дружбы и постоянного соперничества уже прошли, расколотые различными предназначениями мужчины и женщины. Впервые за всю их жизнь они молчали друг с другом.— Может, я смогу приносить моему Чарли время от времени немного еды, когда у нас будет? — Голос тетушки Сары возвратил их к текущим делам. С материнской лаской она улыбалась солдатам, которые расселись вокруг нее на траве, в который раз облизывая пальцы. Веснушчатый Нед и долговязый Альберт, часовые, которых они отвлекли от исполнения долга, заговорили одновременно.— Конечно, мэм, приходите. — Альберт вскочил на ноги, с уважением кивая головой. — Мы будем рады вашим…— Черта с два! — раздался громовой крик их командира, и все остальные повскакали на ноги, как будто их дернули за веревочки. Они повернулись и увидели стремительно приближавшегося к ним майора с каменным лицом. — Какого черта они здесь делают, солдат?Пока Альберт заикался, беспомощно поглядывая по сторонам, Нед побелел и в качестве объяснения протянул командиру пустую миску из-под пирога, но тут же понял свою ошибку и выронил миску из рук.— Что это, черт побери? — рявкнул разгневанно Таунсенд, отчего солдат испуганно отпрянул.— Пи-пирог, сэр.— Это я вижу, дубина! Какого черта он здесь оказался?— Они принесли его для пленника. — Нед робко кивнул в сторону тетушки Сары, которая проворно отступила под защиту Уитни.Таунсенд перевел взгляд злобно прищуренных глаз сначала на тетушку Сару, затем на Уитни, потом обернулся и обрушился на Неда и Альберта:— Вы покинули свой пост, это подсудное преступление. Сдайте оружие и убирайтесь в свою палатку. Вы будете наказаны на побудке завтра утром, перед лицом всего отряда. Марш!Помрачнев, они вручили свои мушкеты охраннику Чарли и бегом выполнили приказ командира. Он проводил их взглядом, затем со зловещим огнем в глазах повернулся к Уитни.— Тетушка Сара беспокоилась, что Чарли умер или что его мучают, — перехватила она инициативу, вытолкнув тетушку вперед. — И мы пришли посмотреть на него. А поскольку мы думали, что у вас самих недостаточно еды, чтобы прокормить еще и его, она принесла ему кусок пирога.— Вы проникли в мой лагерь, отвлекли солдат от исполнения долга и думаете, я поверю, что ваша вылазка была вызвана только материнской заботой? — Он старался оторвать взгляд от ее рубашки, которая словно притягивала его, и испытывал крайнюю досаду, граничившую с яростью.— Вы не имеете права держать его здесь. — Уитни приблизилась на шаг, уперев кулаки в пояс. От этого движения ткань рубашки туго обтянула ее груди и воротник распахнулся. — Это нарушение закона. Он не сделал ничего такого, чтобы его арестовать.— Полагаю, что вам лучше, чем кому бы то ни было, известно, какую опасность он представляет, — злорадно усмехнулся майор, обводя медленным выразительным взглядом ее тело. Но тут же пожалел об этом, ибо его замечание свело их противостояние к обсуждению личных отношений, взгляд на ее тело заставил его с тревогой вспомнить о том, как он сам повел себя с ней.— То, что случилось, касается только меня и Чарли, — нашлась с ответом Уитни, краснея под его наглым взглядом. — И не имеет никакого отношения ни к виски, ни к налогам, ни к чему-либо еще, что вас интересует.— Тогда что же вы с ним делали в лесу? — спросил Таунсенд. Вопрос прозвучал очень личным, и он с отвращением понял, что обнаружил свое любопытство.— На это я не обязана отвечать, — сказала она, подходя ближе, так близко, что ощутила исходящее от его сильного тела тепло. — Я здесь не подозреваемая.— В самом деле? А почему вы так решили? Собственно, — от интуитивной догадки его обдало жаром, — вы-то как раз и есть первая подозреваемая, поскольку разгуливали по лесу в подозрительном обществе. И у вас оскорбительные, вызывающие манеры поведения и резкий язык, так что вы вполне можете возбудить недовольство населения против законно назначенных властей.От страха у Уитни округлились глаза. Он слишком близко подошел к истине… и к ней. По какой-то причине она ничего не видела, кроме его губ. Затем ее взгляд нерешительно скользнул ниже — на твердые очертания его скул, на сильную шею и, наконец, на полуоткрытую у ворота рубашку под расстегнутым кителем. Можно было видеть его обнаженную грудь… черные, вьющиеся завитки. И его кожа была такой гладкой и здоровой на вид, от нее исходили волны тепла… Боже! Она собрала все силы для последнего вызова.— Что ж, тогда арестуйте меня, если я представляю такую угрозу. Посадите в цепи меня, а Чарли отпустите.Майор положил ей руки на плечи и притянул к себе, прежде чем она осознала это. Теперь их тела были совсем рядом, и их пронизывали одинаковые ощущения.Ее — и в цепи. Господи! Если бы только он мог! Вообразив холодное железо оков на ее нежном теле, он вдруг вздрогнул, словно пронзенный молнией; завладеть ею, держать ее, при-ручить ее, как он сделал в первый раз. Чувствовать, как под его губами приоткрываются эти полные губы, наполнить ладони этими молодыми упругими грудями и вжаться в это мягкое податливое тело…— Не искушайте меня, барышня. — В его блестящих серых глазах появилось выражение серьезного предупреждения.Чарли, тетушка Сара и солдаты смотрели на них открыв рты. Уитни и майор сошлись в схватке, но стояли раздельно, тяжело дыша, не отводя взглядов друг от друга и сверкая глазами, пока стук подков и появление лошади не разорвали невидимую связь между ними.— Майор! — Лейтенант Брукс поспешно спрыгнул, встревоженный странной сценой.Звук голоса подчиненного привел майора в чувство и спас его от катастрофического положения, в котором он мог оказаться уже через секунду. Скрывая свое смущение, он рывком отдернул руки от Уитни.— Держитесь подальше от лагеря, барышня, — предостерег он.Уитни сморгнула и стала подыскивать слова.— Но семья Чарли имеет право видеть его…— Насколько я могу судить, вы не член его семьи, барышня. Если я снова застану вас в лагере, я велю надеть на вас кандалы, так что избавьте меня от этого.— Но тетушка Сара… Это же его мать. — Уитни с трудом заставляла себя стать самой собой. — Что вы хотите за?.. Она хотела бы кормить его каждый день. — Она быстро взглянула на тетушку Сару, которая энергично закивала.Снова эта проклятая торговля! Его лицо потемнело еще больше.— А вы можете установить время и место, где она будет с ним встречаться, — быстро предложила Уитни, нарушая свое собственное правило выторговывать уступку за уступкой и никогда не переходить к следующему предложению, пока не получила определенного отказа. — Что скажете, майор?— Нет.— Вы… — Она наконец взяла себя в руки. Сейчас идет обычная торговля, и здесь не место для чувств. — Вы слишком много запрашиваете, майор. Ну, хорошо… тогда мы готовы кормить Чарли и его охранников. Значит, вам придется кормить на три рта меньше. — Он молча смотрел на нее, морща нос, как будто ощущал что-то неприятное, и она спокойно добавила: — Поскольку у нас очень мало продуктов, лучшего вам никто не предложит. А тетушка Сара так вкусно готовит!Последовало грозное молчание, во время которого Таунсенд посмотрел на тетушку Сару, отчаянно цепляющуюся за руку своего сына, затем на напряженные лица солдат, некоторые недовольные и возмущенные, а другие словно подталкивающие его согласиться на предлагаемые условия. Господи, как он это ненавидел! Из этого проклятого положения был только один выход — вести себя как злобный тиран.— Если она будет кормить его каждый день, — он старался говорить рассудительно, как будто действительно оценивает предложение, — это снимет заботу с моих людей и освободит их для более важных дел.— О, благодарю вас… — дрожащими губами выговорила тетушка Сара, выступила вперед и поклонилась ему, но Таунсенд ожег ее яростным взглядом. Уитни забрала миски, сунула их в руки тетушки Сары и увела ее, возмущенно взглянув на своего высокомерного противника.Чарли заметил, как Таунсенд смотрит на покачивающиеся бедра Уитни, и его широкие брови хмуро сдвинулись. На мгновение он испытал сочувствие к этому аристократу, которого, судя по всему, тоже привлекло нежное тело Уитни Дэниелс. Но в их положении существует огромная разница, внезапно сообразил Чарли. Уитни Дэниелс, в свою очередь, тянуло к майору. Вот откуда все эти хватания за руки, взгляды друг на друга и дрожь. Она сразу вся задрожала, как только майор положил ей руки на плечи. Это мог заметить только человек, который хорошо знал и любил Уитни.Майор о чем-то посовещался с лейтенантом, а затем стал отдавать приказания своим людям, и Чарли смотрел на него уже новым взглядом, отныне видя в нем своего соперника. Да уж, противником он был очень серьезным: при таком высоком росте и аристократичной осанке он был еще и очень красивым; а его грамотная речь и нарядная военная форма придавали ему особый блеск. Но он был чертовски надменным и открыто презирал здешних людей и их образ жизни. А Уитни была слишком гордой, очень ценила и любила независимость и образ жизни своего отца. Как бы Уитни и майор ни хотели друг друга, они были заклятыми врагами. Чарли немного успокоился и вернулся на свое место поддеревом, где растянулся на траве с сытой улыбкой.Через несколько минут майор Гарнер Таунсенд вернулся к своему пленнику и остановился над ним, уперев руки в бока и глядя на него со зловещим выражением глаз.— Данбер, какого черта вы делали с ней в лесу?Еле заметно улыбнувшись, Чарли лег на бок и подперся локтем.— А что на моем месте делал бы любой парень, оказавшись с ней в лесу, майор?Таунсенд внутренне вздрогнул. Он сам напросился на этот ответ.— Вы могли проверять свои запасы спиртного или работать на винокурне.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49