А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

— пробормотала Эмилин.
— Никогда, никогда так не говори! — Тибби истово перекрестилась. — Ты не знаешь!.. — Она резко замолчала, широко раскрыв глаза.
— В чем дело? — Эмилин испугалась. Тибби в ответ лишь покачала головой. — Немедленно скажи мне все, что знаешь!
— Ax, госпожа! Говорят, что когда-то лорд Уайтхоук страшно согрешил и теперь должен нести епитимью! Иначе его душа будет вечно гореть в аду!
— Как согрешил? Кто говорит об этом?
— Мне рассказал дворецкий, да и Уот обмолвился, что граф не ест мясного, выполняя покаяние.
— Это-то я знаю. Но почему?
— И он построил монастырь, чтобы там молились за ее душу…
— Чью душу?! — Эмилин почти закричала, подавшись вперед.
— Рассказывают, что граф убил свою первую жену. Мать барона. — Тибби взглянула на девушку своими голубыми глазами.
— О Господи! — Эмилин склонила голову. — Я сердцем чувствую, что во всем этом есть доля правды. Граф и его сын ненавидят друг друга лютой ненавистью. Я не хочу вступать в такую ужасную, жестокую семью, Тибби! Как мне разорвать помолвку? И детям я нужна! Не могут же они жить с этим… бароном! — Эмилин внезапно поднялась и начала снова ходить по комнате, но уже не возбужденно, а задумчиво.
— Король повелевает, моя госпожа, и ты должна повиноваться! Для малышей лучше будет, если ты поступишь именно так. Может быть, после всех покаяний и молитв душа графа все-таки очистилась!
Эмилин задумалась. «Разве кто-нибудь сможет мне помочь, кроме меня самой? Должен же все-таки быть способ расторгнуть помолвку!»
— Послушай меня, девочка! Покорись королю и церкви! Это твоя женская доля, хотя нельзя не признать, что в последнее время судьба обходится с тобой очень и очень сурово. — Тибби помолчала. — Может быть, Уайтхоуку нужна именно твоя доброта и ласка? Все его дурные поступки в прошлом. И я надеюсь, что малыши проживут отдельно от тебя совсем недолго.
Эмилин нахмурилась и снова начала мерить шагами комнату. Внезапно она остановилась и искоса взглянула на Тибби.
— Надо найти способ вернуть детей. Даже если придется их украсть!
— Смотри, действуй осторожно, а то потом пожалеешь! — пробормотала Тибби.
— Мне совершенно безразлично, чего Уайтхоук ждет от своей будущей жены. Если я не придумаю способа избавиться от этого замужества, тогда я буду рисовать, заниматься живописью, стрелять из лука… делать все то, что я делаю сейчас. Он может терпеть это или не терпеть — мне все равно. Может быть, если я окажусь не в его вкусе, он разрешит мне уйти в монастырь.
— Это, конечно, не то настроение, с которым надо выходить замуж, но все равно это уже лучше! — Тибби со вздохом подняла глаза к небу.
Их разговор внезапно прервал громкий стук в дверь. Тибби распахнула ее — на пороге показалась молоденькая служанка.
— В чем дело, Джоан? — спросила Эмилин.
— Молодой барон, миледи… Он послал меня за вами, чтобы вы помогли ему с ванной…
— Что! — возмутилась Тибби. — Скажи его милости, что госпожа уже отдыхает! Да разве…
— Джоан, — прервала Эмилин. — Передай барону, что я иду. — Служанка стояла как вкопанная, широко раскрыв рот. — Иди, Джоан, да закрой рот, а то ворона влетит!
Когда дверь закрылась, Тибби, подбоченившись, гневно повернулась к Эмилин.
— Что ты творишь? Хозяйка вовсе не обязана присутствовать при туалете гостя! Это старый обычай, и никто его уже не соблюдает! Если ты собираешься омыть ему ноги — это еще иногда делают. Но все равно — оставайся здесь и пошли свои извинения!
— Я должна идти, Тибби! И попрошу тебя принести чистые бинты и какое-нибудь лекарство, чтобы обработать рану. Только ради Бога, спрячь все. Накрой полотенцем, чтобы никто не видел. Умоляю, Тибби, сделай это для меня!
Тибби изумленно вытаращила глаза:
— Сэр Уолтер говорил, что ты бросила в молодого лорда пешку, но я не знала, что ты оставила его у камина истекающим кровью!
— Не спрашивай меня ни о чем, Тибби! Просто приходи! — Эмилин быстро вышла из комнаты.
Комната, которую когда-то делили родители и где в младенчестве спали и Эмилин, и все ее братья и сестры, была просторной и уютной, даже ночью. Высокое тройное стрельчатое окно, сейчас закрытое ставнями, служило главным ее украшением. Ароматный зеленый тростник, смешанный с травами, заменял ковер на полу, в камине мирно потрескивал огонь. Середину комнаты сейчас занимала огромная деревянная лохань с горячей водой — из нее поднимался густой пар. Джоан стояла у кровати в дальнем конце комнаты и складывала полотенца.
Николас Хоуквуд стоял у камина. Услышав шаги Эмилин, он обернулся.
— Этого достаточно, — обратился он к служанке. — Оставь нас!
Эмилин вздохнула.
— Спасибо, Джоан! Можешь идти.
Когда девушка вышла, барон движением плеча скинул свою синюю накидку. Она медленно сползла на пол.
— Помогите мне снять доспехи, миледи!
Девушка подошла вплотную и начала развязывать кожаные тесемки, скрепляющие части костюма. Рыцарь молча и неподвижно стоял, его дыхание согревало волосы девушки. Ее рука нечаянно коснулась заросшей щетиной щеки — он отвернулся, время от времени отдавая короткие команды.
Она помогла барону снять кольчугу, настолько тяжелую, что еле удержала ее. С его помощью положила ее на скамейку. Потом рыцарь приказал снять кожаный жилет, надетый под кольчугой, и тяжелые сапоги. Эмилин все беспрекословно выполнила.
— Вы можете не подсказывать мне, что делать, милорд! — наконец не выдержала она. — Я прекрасно знаю, как снимают рыцарские доспехи. У меня ведь есть старший брат, а вплоть до нынешнего лета был и отец — и обоим приходилось помогать!
Сидя на кровати, Николае молча развязал тесемки и снял щиток с правой ноги. Девушка наклонилась, чтобы помочь ему с левой — раненой. Оставшись лишь в одной льняной рубашке, он начал снимать толстые стеганые гамаши.
— Помоги, они присохли к ране! — не выдержал он. В сомнении девушка невольно отступила на шаг. — Подойди же, чего, черт подери, ты боишься? Ведь это все из-за тебя, и эта проклятая ванна тоже!
Эмилин встала на колени и принялась стягивать гамаши — сначала правую — это оказалось совсем нетрудно. Голая нога бала мускулистой, покрытой темными волосами. И пахла она сталью, кожей и потом.
Девушка принялась за левую, раненую, ногу. Пропитанная кровью одежда присохла к ране. Пришлось отмачивать ее, а потом осторожно снять.
Увидев рану, Эмилин едва не задохнулась. Это было ужасное отверстие — дыра, величиной с ноготь большого пальца на мужской руке. Она оказалась открытой, и края уже начали воспаляться.
— О, это, наверное, так больно! — пролепетала девушка, невольно с силой сжав бедро мужчины.
— Да, — признался он, — потребуется несколько стежков, чтобы соединить ее края.
Прикусив губу, Эмилин начала промывать рану. Без тщательной обработки мышца не заживет, и инфекция начнет распространяться дальше. На ночь необходимо сделать компресс из крепкого настоя лука и чеснока. Выдержка и сила духа рыцаря поражала: он смог ходить, почти не хромая и не привлекая внимания к своей слабости.
Вынужденная вести огромное хозяйство, Эмилин имела представление об искусстве врачевания. Ей приходилось иметь дело с небольшими ранами, лечить от лихорадки и малярии и домочадцев, и слуг. Она присутствовала при родах и ночи напролет проводила у постели больных родителей — но еще ни разу не брала она на себя ответственность зашивать раны.
От прикосновения влажной ткани рыцарь невольно поморщился. Потом начал расстегивать белоснежную льняную рубаху.
— Я понимаю, что проще и приличнее было бы моему слуге помочь мне, а вам только обработать рану, — проговорил он сдавленным голосом. — Но дело в том, что я приехал сюда прямо от королевского двора, без оруженосцев и слуг. И никому не нужно знать об этой ране — раз вы меня подстрелили, придется вам и ухаживать за мной!
Говоря это, он развязывал тесемки на штанах, плотно облегавших бедра, затем быстро сбросил их. Эмилин задохнулась и в смятении отвернулась. Ясно, хотя и мельком, увидела она сильное мускулистое тело, темные волосы, покрывающие грудь и живот. Взгляд невольно скользнул и ниже.
Девушка покраснела до корней волос. Ей еще ни разу в жизни не приходилось видеть совершенно обнаженного мужчину, хотя она прекрасно знала, что многим женщинам, даже незамужним, нередко приходится помогать и родственникам, и гостям, когда те принимают ванну или беспомощны в болезни. Она слышала, что мужчины не очень утруждают себя скромностью. Сейчас доказательства этого были налицо.
Послышался плеск воды — рыцарь опустился в горячую воду со стоном, в котором слышались и боль, и облегчение.
Смущаясь и сомневаясь в пристойности всего происходящего, не желая надолго оставаться наедине с этим мужчиной, Эмилин страстно молила Бога, чтобы побыстрее пришла Тибби и принесла бинты и мази. Девушка считала, что не стоит скрывать рану от Тибби — ведь она опытный лекарь и умеет зашивать раны.
Эмилин взяла со стола полотенце и кусок мыла и, отведя взгляд, подала мыло гостю. Ощутила прикосновение его пальцев, когда он брал его из ее рук, а потом услышала всплеск — он опустил голову в воду, чтобы вымыть волосы.
Отклонясь назад, рыцарь подтянул колени и положил руки на края глубокой и просторной деревянной ванны. Она взглянула на него. Свет камина покрыл янтарной паутиной красивое лицо и четко очерченные мускулистые плечи. Глаза сверкали серебряным светом, а влажные волосы вились вокруг высокого лба. Молодой человек был очень похож на отца: такое же чистое, гладкое, светлое лицо. Внимательный взгляд коснулся рта с пухлой и мягкой нижней губой, чистой линии подбородка, искаженной лишь небольшим крестообразным шрамом с левой стороны — розовым, даже несмотря на скрывающую его щетину. Грудь была покрыта темными влажными волосами.
Для своего высокого роста и крупного телосложения Николас выглядел довольно худым, но плечи его были широки, прямы и сильны, мускулы хорошо оформлены. Эмилин знала, что даже доспехи и плащ не могли скрыть силы и грации его фигуры.
Внезапно девушка осознала всю нелепость своего положения — она, не отрываясь, смотрела на обнаженного мужчину, как будто это доставляло радость ее голодному взору. Господи, как же она глупа — поддалась даже этому искушению! Что толку разглядывать гостя? Его красота и мужественность почти соответствуют классическим канонам. Но это суровая красота, а резкий характер и бешеный нрав делают ее совсем отвлеченной. Если бы при такой внешности Николас обладал приятными светскими манерами, он бы оказался действительно неотразимым. Но такие мужчины — считающиеся с женской ранимостью и чувствительностью, обходительные и любезные в обращении — редки. Все они — за исключением отца Эмилин — жили только в легендах, которые девушка любила читать по вечерам у камина. Резкие манеры барона, само его присутствие в доме всерьез раздражали ее.
Эмилин вздохнула и взяла полотенце. В конце концов, напомнила она себе, она сама ранила его. Он не опозорил ее при всех. Его просьба приготовить ванну — ничто по сравнению с тем, что он мог сказать в присутствии своего отца.
Гость смотрел на Эмилин из-под опущенных век, и она снова покраснела.
— Может быть, мне прислать слугу, чтобы он побрил вас, милорд?
Николас покачал головой:
— Нет, не сегодня. И хотя это было бы приятно, я не прошу вас потереть мне спину. — Он намылил голову. — Но вы можете сполоснуть мои волосы. — С закрытыми глазами он указал на ведро с чистой водой. Эмилин принесла его и подняла над головой гостя: чем быстрее закончится это испытание, тем лучше!
Она опрокинула ведро, и горячий поток обрушился на его голову и плечи. Мужчина резко выпрямился в ванне и, не выдержав, вскрикнул.
— Черт возьми! — завопил он, отплевываясь. — Неужели нельзя было сказать, холодная это вода или горячая? Вы чуть не обварили меня! — Яростно тряся головой, он протер глаза и сердито уставился на Эмилин.
— Ах, милорд, ради Бога, простите! Я не хотела этого! — Девушка с искренним раскаянием укрыла полотенцем голову и плечи гостя. Выхватив полотенце из ее рук, Николае сначала вытер лицо, потом начал сушить волосы.
— Видит Бог, женщина, сегодня вам угодно любым способом меня погубить! Сначала меня подстрелили, потом чуть не пробили мне голову пешкой, а сейчас обварили кипятком, словно угря! А в вино вы, наверное, весь вечер подсыпаете яд? Что мне лучше сделать — не спать всю ночь и быть начеку или уехать из замка прямо сейчас, чтобы вы все-таки не успели меня убить?
Эмилин взяла еще одно сухое полотенце и, резко повернувшись, швырнула его в лицо сидящего в ванне мужчины. Полотенце упало в воду и тут же намокло.
— Не сомневайтесь, милорд! Уезжайте прямо сейчас! Я пошире открою ворота! — Она отступила на шаг в намерении оставить его наедине с этой проклятой ванной. Но он быстро схватил ее за руку.
— Подождите, леди. Я останусь до тех пор, пока полностью не выполню свой долг перед королем. А вы уже забыли о нем?
Тяжело дыша, Эмилин сверху вниз взглянула на рыцаря. Щеки ее порозовели от пара и возмущения. Волосы растрепались и влажными колечками прилипли ко лбу и шее. Она прекрасно понимала, что больше похожа сейчас на служанку, чем на благородную даму, но не беспокоилась об этом. Если ей не удастся справиться со своим гневом, то вскоре она и вообще будет напоминать адскую фурию.
— Вашу рану обработают, милорд, — процедила она сквозь зубы. — А кроме этого, у меня перед вами нет никаких обязательств!
Мужчина все еще держал ее за руку — своей теплой и влажной рукой. Сейчас он сжал ее еще крепче:
— Никаких, миледи? Как жаль! — Его тон был исполнен сарказма. — Ведь вы выполняете свои обязательства так мило и любезно!
Она постаралась вырваться, но лишь намочила пальцы в мыльной воде.
— Ну, так может быть, вы все-таки наставите рога своему папочке?
Его пальцы были сильны, как тиски:
— Ваш язык подобен жалу змеи!
— А у вас — змеиное сердце! Человек, который в состоянии забрать малышей… — она снова дернула руку и на сей раз окунула в воду рукав.
Он сидел, повернувшись к ней лицом, по грудь в воде, мокрой ладонью сжимая ее руку.
— Этот указ — не моих рук дело, леди! Мы оба его жертвы! — Говоря это, рыцарь медленно провел пальцем по ладони девушки — от запястья до кончиков пальцев. Ее вдруг пронзила дрожь, всю — начиная от ногтей, сквозь всю руку, грудь и живот.
Тихо вскрикнув, Эмилин резко выдернула руку — и молодой человек, наконец, отпустил ее.
— Если вы закончили купание, — постаралась произнести она как можно более высокомерно, — то вот здесь, на кровати, найдете чистую рубашку. — И показала на принесенную Джоан аккуратно сложенную мягкую шерстяную сорочку.
В эту минуту раздался громкий стук в дверь. А тотчас вслед за ним появилась запыхавшаяся Тибби.
— Госпожа, — с трудом переводя дыхание, проговорила она, — я принесла мази и бинты!
Барон изумленно разглядывал вновь появившуюся особу, так и не успев вылезти из ванны и одеться. А она поспешила прямиком к нему.
— А теперь, милорд, дайте-ка я посмотрю вашу голову!
— Мою… что? — переспросил он, недоумевая.
— Да котелок ваш, который пробила моя госпожа! — Тибби нагнулась.
Прикрывшись насквозь промокшим полотенцем, молодой человек пальцем показал на рану на ноге, которая была видна и в воде.
Тибби всплеснула руками, пораженная до глубины души.
— Господи! И это сделала моя девочка шахматной фигурой?
— Да нет же, Тибби! — не выдержала всей этой сцены Эмилин. — Стрелой.
Хоуквуд, нахмурившись, взглянул на нее, и она слегка ему подмигнула.
— Я оставлю вас. Моя часть работы выполнена, милорд. Вашу рану вылечат. Тибби — прекрасный и опытный лекарь. Уверена, что сегодня я больше уже не понадоблюсь.
— Это уж точно! — тихо проворчал рыцарь, когда девушка с шумом захлопнула за собой дверь.
Глава 5
— Мадемуазель! Вы приказали слугам взять слишком много вещей! — Николаc Хоуквуд быстро шел навстречу Эмилин через внутренний двор замка, и голос его отчетливо раздавался в холодном утреннем воздухе. Он показал на две повозки, до предела нагруженные обитыми железом сундуками, перинами и подушками, коврами и гобеленами, просто какими-то тюками. А вещи все прибывали и прибывали.
В походке барона уже не было и следа хромоты. Хотя темные круги под глазами и складки у рта говорили об усталости, это снова был тот уверенный в себе красавец-рыцарь, которого Эмилин встретила в лесу. Длинный ярко-синий камзол, низко подпоясанный и расшитый золотыми ястребами, скрывал доспехи, плащ свободными складками спадал с плеч. Длинные темные волосы мягко развевались на ветру.
Хоуквуд остановился около девушки.
— И в Хоуксмуре, и в замке моего отца в Граймере полно мебели, — проговорил он. — Я прикажу разгрузить вторую повозку.
Эмилин постаралась скрыть растущий гнев и говорить спокойно.
— Милорд, — ответила она, — дети вынуждены оставить родной дом.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44