А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Я подумала: нельзя ли пригласить ее на праздник?
Бабушка с дедушкой были, без сомнения, лишены сословных предрассудков. Однако если Люси, дитя помешанной Дженни, будет приглашена на праздник, то на это же начнут надеяться все ребятишки с окружающих ферм и из близлежащих домов.
Вернувшись домой, я немедленно рассказала обо всем бабушке.
— Это было глупо с моей стороны, — сказала я. — Мне не следовало вообще упоминать о празднике, но я заговорила о нем, а потом о фокуснике… вот так все и получилось.
Бабушка, как и я, сразу же поняла суть проблемы.
Если сюда приедет Люси, то все местные дети почувствуют себя обойденными Тогда бабушке пришла в голову идея пригласить Дженни помогать на кухне. Та приведет с собой Люси, и девочка сможет участвовать в празднике.
Так мы и договорились.
Когда я обратилась с этим предложением к Дженни, ее глаза сияли от радости. Я добавила — А Люси сможет посмотреть фокусника вместе с другими детьми.
Дженни сжала руки.
— Со вчерашнего дня она ни о чем другом, кроме как о фокуснике, не говорит.
Люси запрыгала от восторга, услышав о том, что она может прийти на праздник. Встав на колени, я прижала ее к себе. Я ощущала огромную нежность к этому ребенку, желание защитить ее.
Чуть позже я сообразила, что все дети будут в Праздничной одежде, а у Люси нет ничего, кроме ее платьица. Правда, оно было чистым и аккуратным, но слишком уж заметной окажется разница между ней и другими детьми.
У Белинды было полным-полно платьев, которые были ей не нужны. Почему бы не подарить одно из них Люси? Я поговорила об этом с бабушкой, и она решила, что моя идея превосходна.
Я посоветовалась с Ли, которая подыскала очень миленькое платьице, сшитое ею для Белинды Та уже какое-то время не носила его. Платье было бледно-голубое с оборочками у шеи и на юбке перехваченное по талии синей лентой.
— Именно то, что нужно, — одобрила я.
— По-моему, Белинде оно не понравилось, — сказала Ли. — Промахнулась я с этими оборочками.
— Мне кажется, оно очаровательно и Люси наверняка будет довольна. У нее никогда не было ничего подобного.
Когда я отнесла платье в дом Дженни, мои старания были вознаграждены. На лице малышки было написано чувство искреннего восторга. Дженни смотрела на нее, прижав руки к груди.
— Ах, мисс Ребекка, как вы добры к нам, — сказала она.
Я была тронута как никогда. Любовь Дженни к дочери умиляла. Счастье ребенка значило для нее все.
Я считала, что Люси по сравнению с Белиндой лишена многого, но что могло заменить подобную любовь?
Это было радостным событием. Теперь я совершенно спокойно могла рассказывать о подвигах фокусников.
Мы много смеялись и болтали. Просто не верилось в то, что нынешняя Дженни — та же самая женщина, которую я когда-то видела распевающей странные песни.
Белинда и Ли помогали украшать рождественскую елку. Девочка властно отдавала приказы — А это я хочу, чтобы повесили сюда… — и так далее.
Все дети должны были получить подарки еще до приезда фокусника. Для Люси я выбрала куклу с льняными волосами; когда куклу клали на спину, ее глаза закрывались.
На елке были укреплены свечи, которые мы хотели зажечь в сумерки.
Увидев свечи, Белинда взвизгнула от восторга и заявила, что Рождество надо устраивать каждый день.
Наконец настал долгожданный день К нам приехало все семейство Пенкарронов. Они собирались остаться у нас ночевать, потому что дорога в Пенкаррон Мэйнор была неблизкой, а как поведет себя погода, нельзя было предугадать Пришли Джек и Мэрией со своими близнецами, Джекко и Анн-Мэри;
Уилмингхемов с сыном, дочерью и тремя внучатами ожидали к самому Рождеству. Должны были прийти также мальчик и девочка, жившие в миле от нас.
Бабушка с дедушкой сказали, что Рождество устраивают для детей и праздник должен доставлять удовольствие именно им.
Пришла и Дженни с Люси, очень хорошенькой в голубых оборочках. Когда Люси заметила меня, ее глазки засияли от удовольствия. Девочка, как обычно, подбежала и прижалась к моим коленям. Мне это показалось очень трогательным. Я чувствовала, что она побаивается незнакомой обстановки и старается держаться поближе ко мне.
Бабушка расцеловала ее и, взяв за руку, повела в холл. Я разволновалась, увидев, какое впечатление произвела на ребенка елка.
Остальные дети уже собрались. К нам подошла Белинда, и меня позабавило, с каким достоинством она приветствовала Люси. Предварительно я поговорила с ней о том, что к нам приедет Люси и что она, как хозяйка, обязана позаботиться о своих гостях. Ей эта идея понравилась — Это мой дом, — немедленно заявила она Люси. — Я здесь хозяйка.
Люси закивала головкой, не отрывая глаз от рождественской елки. Мы с бабушкой раздали подарки, и, когда я увидела, с каким восторгом приняла Люси куклу с льняными волосами, меня охватила радость.
Впрочем, я тут же почувствовала вину за то, что посмела радоваться, в то время, как моя мама умерла.
Поэтому я обратилась к ней с маленькой молитвой: «Я помню о тебе и никогда не забуду. Но я счастлива, потому что удалось что-то сделать для этого ребенка».
В этот момент я почти ощутила присутствие мамы и понимание, и мне стало легче.
Приехал фокусник. Пока мы расставляли стулья для детей, я услышала, как Белинда сказала:
— Люси, а на тебе мое платье.
Люси с тревогой взглянула из оборочки, которыми она так гордилась.
— Я не разрешала тебе брать его. Оно мое.
Взяв Белинду за руку, я прошептала:
— Перестань говорить глупости. Я же объясняла тебе, что ты должна быть вежлива со своими гостями.
— Но она забрала мое платье. Оно мое.
— Это ее платье.
— Оно такое же, как мое.
— Ну-ка, потише, а то не увидишь фокусника.
Белинда высунула кончик языка Это был знак неповиновения и неуважения. Она уже делала так и раньше, за что получила выговор. Тогда она клялась, будто сама не знает, что вытворяет ее язык. Иногда у меня из-за нее просто опускались руки. Даже Ли, души в ней не чаявшая, признавала, что девочка «немножко беспокойная».
Собравшиеся затаили дыхание, когда фокусник занял свое место, и представление началось. Он сложил бумагу, порвал ее, а когда развернул, лист вновь оказался целым. Он подбросил в воздух множество шариков и сумел поймать их все. Он доставал из ушей куриные яйца, а из шляпы — кролика.
Дети были этим зачарованы. Мысль пригласить фокусника оказалась на редкость удачной.
Иногда ему нужна была помощь из публики: кто-то должен был подержать шляпу и удостовериться, что в ней ничего нет, или убедиться в том, что платок синий, перед тем как платок исчезал в кармане и вновь появлялся оттуда, но уже красным.
— А теперь, дети, пусть кто-нибудь…
Этим человеком всегда оказывалась Белинда. Если пытались вызваться другие, она отталкивала соперников, как будто напоминая всем о том, что здесь ее дом и уж если кто-нибудь и будет принимать участие в представлении, так это она.
Конечно, она была расторопна и сообразительна, но я предпочла бы, чтобы она позволила и другим разделить эту честь.
Был показан последний фокус. Артист начал собирать свои принадлежности, а Белинда, кружа возле него, стала забрасывать его вопросами.
Джекко похвастался, что тоже может сделать фокус, и даже предпринял попытку, но потерпел неудачу и был осыпан насмешками.
Настало время зажигать свечи. Дети восхищенно наблюдали за происходящим. Елка стала сказочно красивой.
Возле меня оказался Патрик:
— Хорошо у него получается, правда?
— Да, хотелось бы мне знать секреты некоторых фокусов.
— Вот уж в этом он меньше всего заинтересован.
Белинда осматривалась в поисках какого-нибудь занятия. Заметив стоявшую поблизости Люси, она сказала:
— На тебе мое платье.
— Оно мое, — с жаром возразила Люси. — Его подарила мне мисс Ребекка.
— Она не должна дарить чужие платья.
Я уже собиралась вмешаться, но тут Патрик сказал мне:
— Давай завтра покатаемся верхом.
— Конечно, с удовольствием, — ответила я.
Дженни принесла поднос с лимонадом для детей и поставила его возле елки. Люси тут же побежала к ней, вероятно, спасаясь от нападок Белинды. Белинда схватила с елки свечку и, размахивая ею, устремилась за Люси.
— Это мое платье! Это мое платье! Я колдунья.
Сейчас взмахну волшебной палочкой и превращу тебя в жабу. Это колдовство.
Все произошло почти мгновенно. Она коснулась — пламенем свечи оборок платья. Я оцепенела, увидев, как огонь охватывает юбку и поднимается вверх…
Люси превращалась в клубок пламени.
Раздались крики и визг, но прежде, чем кто-нибудь успел стронуться с места, возле ребенка оказалась Дженни. Она обхватила Люси и начала руками сбивать пламя, потом оттолкнула от себя ребенка… Люси лежала на полу, ее платье уже не горело, зато Дженни была охвачена огнем.
Все это заняло лишь несколько мгновений. Первым пришел в себя Патрик. Схватив коврик, он набросил его на Дженни, и через некоторое время ему удалось сбить пламя.
Дженни лежала перед нами, волосы на ее голове сгорели, кожа была страшно обожжена… она слабо стонала.
Бабушка закричала, призывая доктора Уилмингхема, но он уже оказался здесь и стоял на коленях возле Дженни.
Наступило всеобщее замешательство.
Люси была в шоковом состоянии, и доктор Уилмингхем переключил свое внимание на нее. Спасти Дженни было невозможно.
Она пожертвовала жизнью ради ребенка.
Так ужасно завершилось это незабываемое Рождество.
Я с облегчением услышала, что Люси пострадала не столь сильно, как все опасались. Дженни так быстро бросилась сбивать пламя своим телом, что ребенок получил всего несколько поверхностных ожогов, с которыми доктор Уилмингхем рассчитывал быстро управиться.
Патрик Тоже обжег руки, но, к счастью, лишь слегка.
Белинду увела с собой Ли. Меня мучил вопрос: как это подействует на мою сестру? Понимает ли она, что стала причиной смерти одного человека и могла погубить другого?
С Белиндой необходимо было очень серьезно поговорить, но в данный момент мы были озабочены состоянием Люси. Я попросила, чтобы ее уложили в мою кровать, тогда я могла бы провести возле нее ночь. Я не знала, что мы скажем ей. Еще более важным был вопрос о том, как нам с ней поступить.
Сейчас она была глубоко потрясена и испытывала боль от ожогов. Я понимала, что в значительной степени ее успокаивает мое присутствие, и порадовалась тому, что догадалась положить ее в мою постель.
Этот день тянулся на удивление долго. Люси получила снотворное и, к моему удовлетворению, уснула.
Внизу у лестницы собрались бабушка с дедушкой, семья Патрика и Уилмингхемы. Джен и Мэрией решили, что лучше увезти детей домой Все остальные юные гости тоже покинули дом.
— Как это ужасно! — сказала бабушка, — Больше всего меня беспокоит девочка.
— Каким-то чудом она почти не пострадала физически, — сказал доктор Уилмингхем. — Причем только благодаря героизму этой женщины. Но ее нервная система, несомненно, перенесла потрясение. Придется понаблюдать за ней. Бедное дитя потеряло свою мать.
Не представляю, что же теперь будет.
— Вы имеете в виду, что будет с ней? — спросила бабушка.
— Мы обязаны позаботиться о ней, правда, бабушка?! — воскликнула я.
Она согласно закивала Головой.
— Бедная, бедная малышка! Она была так счастлива, когда смотрела на фокусника.
— А Белинда… — начала я.
Наступило молчание.
Наконец бабушка произнесла:
— Ли очень беспокоится за нее.
— Беспокоится за нее! — вскричала она. — Именно из-за нее все и случилось. О чем она думала? Дженни Стаббс погибла из-за нее.
— Я понимаю, — сказала бабушка. — Ужасно, что такое случилось с ребенком.
— Она умышленно взяла свечу и подожгла платье Люси.
— Дети не понимают опасности огня Она еще маленькая… насмотрелась этих фокусов и, видимо, решила, что сумеет превратить Люси в дракона или еще в кого-нибудь.
— Не надо быть с ней слишком , суровыми, — добавил дедушка. — Иначе в душе ребенка может остаться шрам на всю жизнь.
— Да, — согласилась бабушка, — ситуация ужасная.
Это я виновата в том, что позволила подарить Люси платье Белинды Дедушка сказал:
— Ну, хватит. Не время сейчас осуждать себя.
Нужно сделать все, чтобы как-то смягчить последствия трагедии.
— Я рада, что Люси находится у тебя, Ребекка, — сказала бабушка.
— Она может проснуться ночью, обнаружить, что находится в незнакомом месте, так что я подумала…
— Ты, несомненно, права.
Вновь наступило молчание. Мы все были поглощены мыслями о Люси и о внезапно случившейся ужасной трагедии.
Я лежала возле девочки, радуясь тому, что она все еще спит. Она выглядела совсем маленькой и беззащитной. Мне хотелось плакать из-за жестокости судьбы, которая лишила меня матери, а теперь то же самое произошло и с Люси. От этого я чувствовала особую близость к малышке.
Когда она проснется, я должна , быть рядом с ней, чтобы обнять и утешить ее.
В эту рождественскую ночь я пережила странное ощущение. Не знаю, спала я или бодрствовала. В тот момент мне казалось, что бодрствую, но впоследствии я решила, что это было не так, поскольку мне почудилось, будто в комнате находится моя мама. Помню, что я не видела ее, но ощущала ее присутствие, знала, что она совсем рядом. Я не слышала ее голоса, но ее слова звучали в моей голове. Она звала меня… говорила мне, что я должна сделать.
Я лежала с гулко бьющимся сердцем, и меня переполняло ликование, оттого что она со мной, оттого что она вернулась. Я пыталась обратиться к ней, но не слышала собственного голоса.
Однако я знала, что она рядом и убеждает меня действовать.
Я почувствовала, что не сплю. В комнате в лунном свете виднелись очертания мебели, стоящей в комнате.
Встав с постели, я надела халат и ночные туфли.
— Где ты, мама? Милая мама, где ты? — прошептала я.
Мне никто не ответил.
Я подошла к окну. На поверхности моря разливался лунный свет. Кругом царила тишина, нарушаемая только мягким шелестом волн.
Я не могла оставаться в своей комнате. Что-то заставило меня подойти к двери. Я выглянула в коридор — там было тихо — и по главной лестнице спустилась в холл.
Там стояла рождественская елка, ставшая теперь трагическим напоминанием. Обгоревшие свечи… тоже символ трагедии. Я уселась возле елки, закрыв лицо руками.
— Вернись, — бормотала я. — Вернись, мама. Ты ведь ненадолго вернулась…
Вдруг на лестнице послышались тихие шаги. Вскинув голову, я увидела, что в холл входит бабушка.
— Ребекка, — сказала она, — мне послышалось, что кто-то ходит по дому. Что ты здесь делаешь?
— Я… я не могу уснуть.
Она подошла, села рядом со мной и взяла меня за руку.
— Дорогое дитя, я понимаю, что ты чувствуешь.
— Дело в этом ребенке, — сказала я. — Я знаю, что обязана сделать.
— Скажи мне.
— Я хочу забрать ее. Хочу взять ее в дом… не в качестве ребенка служанки. Я хочу, чтобы она жила здесь вместе с нами… я просто чувствую, что так должно быть.
Бабушка кивнула.
— Ты ведь ее любишь, правда?
— Да. А теперь она осталась совсем одна. Что ее ждет? Работный дом? Сиротский приют? Нет, это было бы невыносимо. Знаешь, бабушка, что-то случилось.
Только что наверху… ко мне как будто явилась мама.
— Ах, моя родная…
— Может быть, я видела сон? Я не знаю. Мне казалось, что мама находится в комнате. Мне казалось, что она подсказывает мне, как поступить.
— Это твое сердце тебе подсказало, Ребекка.
— Не знаю… но я должна сделать это. Пусть даже никто мне не помогает, я собираюсь позаботиться о Люси.
— Что ты имеешь в виду, говоря, что никто Не будет помогать тебе? Ты же знаешь, что мы поможем тебе.
Я повернулась к ней, и она обняла меня.
— Ребекка, дорогая моя, я горжусь тобой. Мы заберем ее сюда. Она будет жить в детской вместе с Белиндой. Белинда обязана потесниться, правда?
— А что же с Белиндой, бабушка?
— Это нормальный, слишком резвый ребенок. Она не хотела никому причинять вреда. Ли говорит, что сейчас она горько плачет. Для нее это было просто игрой. Она не понимала, что может натворить огонь.
— Что ж, сегодня она получила урок, и жестокий урок. Какую цену за это заплатили бедные Дженни и Люси!
Бабушка сказала:
— Ребекка, это самое меньшее, что мы можем сделать… хотя бы ради Дженни, которая без всякого колебания отдала свою жизнь, чтобы спасти ребенка.
— Ты всегда меня понимала.
Бабушка быстро встала, как бы устыдившись своих эмоций.
— Холодно, — сказала она. — Пора расходиться по кроватям. К тому же что будет, если Люси проснется?
— Я окажусь рядом и утешу ее. Я всегда буду рядом, бабушка. Всегда.
Я вернулась в свою комнату. Люси мирно спала. У меня было такое чувство, что здесь присутствует моя мама… и что она довольна.
ПОМОЛВКА
Прошло шесть лет с тех пор, как умерла моя мама. Мне только что исполнилось семнадцать. Я не могла забыть ту рождественскую ночь, когда мне показалось, будто мама явилась мне. Я часто ощущала ее близость, и это давало мне чувство уверенности.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41