А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Их приглушенные всхлипы и постоянный колокольный звон здорово действовали Ило на нервы. Он прошагал к началу очереди, чтобы найти двери закрытыми и охраняемыми.
Офицером на часах оказался центурион Хайфи. Он оскалил зубы, чуть побледнев, увидев Ило. Очень может быть, что в ближайшем будущем Ило примутся разыскивать его секунданты, хотя теперь поединок может и подождать, пока императорский двор не снимет траур. Ило еще не успел придумать, что будет делать, если это все-таки случится. Наверное, позаботится о переводе центуриона куда-нибудь в окрестности Пондага или Гувуша.
– Их величества находятся внутри, – предостерегающим тоном процедил Хитхи.
– Прекрасно. Мне необходимо повидать их, – спокойно ответствовал Ило.
Центурион заскрежетал зубами, не сводя глаз с реликвий в руках сигнифера. Затем он сделал шаг в сторону, чтобы позволить Ило самому открыть дверь.
Сигнифер видел спальню Абнилы только однажды, где-то месяцев пять тому назад, когда он руководил установкой там столов и конторок. Эмшандара тогда там не было. Сейчас комната показалась больше, чем в прошлый раз – размерами она примерно соответствовала общей спальне на двадцать мест, на которые были разбиты казармы легионеров. Здесь царил полумрак, разгоняемый лишь двумя высокими канделябрами по углам огромной кровати, но вполне достаточный, чтобы разглядеть предметы обстановки. Столы и письменные принадлежности оказались убраны. Покойник лежал, словно бы объятый сном, его сухие черты заострились еще больше, а пергаментные щеки чуть запали. Отныне Эмшандару уже не грозила месть смертных.
Эшиала сидела в кресле у камина с дочерью на коленях. У Майи были красные глаза, она едва успела успокоиться. Ее мать глядела на Ило безо всяких эмоций, чуть дрожа от внутреннего напряжения. На ней было длинное черное платье, а на кресле рядом лежала черная меховая накидка.
Ило отсалютовал императрице. Он вновь, уже внимательней, оглядел комнату – меч и щит Эмина хранились где-то здесь. И только тогда он заметил дверной проем, которого не увидел сразу – прямоугольный вырез в стене, лишенный всякой рамы. Ило подошел к нему.
Секретная комнатка оказалась большой и темной, все ее стены были заставлены полками с книгами. Шанди рассматривал их корешки в пляшущем свете свечи. Как обычно, когда он надевал, гражданскую одежду, тем самым он совершенно терял облик государственного мужа.
Увидев Ило, он прервал свои поиски и вышел к нему. Проем тут же исчез, как будто не бывало. Шанди сверкнул зубами, невесело улыбаясь. – Личные архивы императора. – Принесенным из архивов пергаментным свитком он указал в угол. – Положи их где-нибудь там. Ты собрал всех?
– Они ожидают в Тронном зале, сир: проконсул Ионфо с супругой, лорд Ампили, господин Акопуло и центурион Хардграа. Маршал Итхи хворает. Легат Угоато ожидается с минуты на минуту.
– Отлично!.. Но почему леди Эигейз?
– Она может назвать город, изображенный на той картине, сир, но намерена сообщить это лишь вам лично.
Шанди поднял брови.
– Невероятно! Да, сейчас это может оказаться крайне важно. Не знаю, что бы я без тебя делал, Ило. Идем в таком случае. Дорогая? – Он подошел к Эшиале.
Та поднялась, не выпуская Майу из рук. Когда Шанди попытался взять у нее дочку, та отвернулась и прижалась к матери. Насупившись, император отошел к постели. С минуту смотрев на неподвижное тело, он тихо произнес:
– Благодарю тебя, дедушка.
«И пусть заберет твою душу Зло! Всю без остатка!» – промелькнуло в голове Ило.
Сигнифер поспешил, чтобы распахнуть дверь перед императрицей. Он был вполне уверен, что Майа позволит своему приятелю Ило понести ее, но посчитал эту минуту вовсе неподходящим моментом для такого предложения.

* * *

Тронный зал показался им логовом злого духа – так здесь было пусто; мрак, в который погрузилась огромная комната, прерывался лишь несколькими лужицами света под канделябрами. Слуги разошлись. Пятеро мужчин и женщина ждали императорскую чету под полотном Джалона – единственным, на котором не было траурной завесы. Мужчины склонились в поклонах, а леди Эигейз сделала глубокий реверанс. Шанди окинул их серьезным взглядом.
– Все ли вы слышали слова Чародея Распнекса?
– Мне передали их, сир, – пророкотал Угоато, тогда как остальные просто кивнули.
– Тогда вам известно, что он предвещает Империи беспорядки. У нас с вами нет времени на формальности. Я прошу каждого из вас признать меня своим императором. Прошу сделать это так, как если бы все вы присягнули мне на верность обычной клятвой. Любой, кто не согласен с таким нарушением церемониала, может свободно покинуть этот зал.
Горящий черный взор медленно обошел всю группу. И снова мужчины поклонились или, отсалютовали, а леди Эигейз присела в реверансе. Никто не произнес ни слова.
– Спасибо вам, – сказал Шанди. – Спасибо всем вам. Теперь нам следует решить, воспользуемся ли мы советом Распнекса. Мою супругу и наследницу, вполне понятно, следует укрыть в безопасном месте. Я не считаю, что в данной ситуации мне пристало бы последовать за ними после интронизации, Я не хочу слепо бежать от неизвестной опасности.
– Ваше выс… величество? – Ампили выглядел более растерянным и смущенным, чем остальные. На вопросительный взгляд Шанди он выпалил то, о чем раньше поведал Ило:
– Мне все-таки было видение у бассейна, сир! Я видел дварфа, сидящего на… на вашем троне! Не чародея. Я никогда не видел раньше этого человека, но это совершенно определенно был дварф.
В глазах Шанди сверкнула ярость, но голос его был по-прежнему спокоен:
– Отчего же ты не рассказал об этом раньше?
– Я… Я не поверил собственным глазам. Или бассейну… Я думал, что с ним что-то не то!
– Дурак!
Ампили съежился и потупил взор.
– Прорицания бассейна начинают казаться весьма важными откровениями, – заявил Шанди. – Как бы я хотел проверить надежность этих предсказаний… Ило, ты видел в нем прекрасную женщину. Существует ли она в жизни? Встречались ли вы?
– Я видел ее, сир. Она действительно существует. – Ило встретил испытующий взгляд императора не моргнув глазом. Сигнифер избегал смотреть на кого-либо еще и в особенности на Ампили, или… или на императрицу.
О Боги!
– Это вселяет уверенность, – отчеканил Шанди. – Акопуло, ты видел образ прославленного доктора Сагорна.
Низенький наставник страдальчески сморщился, как мягкосердый священник, которого попросили отпустить ужасный грех.
– Я действительно разузнал кое-что, сир. По всей видимости, мудрец еще жив, как ни странно. Мне даже открыли его адрес, но когда я явился туда, мне было отказано в приеме.
– Когда это произошло? – рявкнул император. Акопуло вздрогнул.
– Где-то через неделю после нашего возвращения в Хаб.
– И ты не пробовал еще раз?
– Нет, сир. Множество срочных дел заставило меня забыть обо всем.
– Кажется, меня окружают профессиональные кретины! С кем ты говорил там?
– С огромным етуном, сир, самого свирепого вида.
– Я могу испугать не хуже! Леди Эигейз, знаете ли вы, о чем идет речь?
Графиня как раз пыталась подружиться с Майей, тесно прижавшейся к матери, спрятавшей голову в черном крепе ее платья и не отвечающей на уговоры.
Эигейз мгновенно обернулась к императору:
– Не имею ни малейшего представления, ваше величество, но младший… ваш сигнифер упомянул мне об интересе, который вы питаете к городу, изображенному на этом полотне.
– Это верно. Некоторые из присутствующих посетили магический бассейн, и им были явлены разнообразные видения будущего. Мне был показан этот замок. Где это?
– Краснегар, сир. Далекое скромное… Шанди вообще-то довольно редко жестикулировал, но сейчас он хлопнул себя пятерней по лбу, словно третьеразрядный актер, пытающийся изобразить мгновенное прозрение:
– Краснегар! Ну конечно! Как же я не подумал! – Он с силой ударил кулаком по бедру:
– Идиот! – процедил он сквозь зубы. – Я приношу вам, господа, свои извинения. Я и сам вел себя на редкость глупо.
И вы, конечно же, приходитесь дальней родственницей королеве Иносолан, сударыня?..
– Очень отдаленной, но все-таки родственницей, сир. Она видела эту картину, когда была в Хабе в последний раз, и показала ее мне. Джалон, очевидно, сам бывал в Краснегаре. Должно быть, он написал здесь скалу для живописного эффекта, – я поверить не могу, что знаменитый корабль когда-либо подходил близко к берегам королевства.
Шанди качал головой, будто все еще не в силах до конца поверить в собственную глупость:
– Еще я видел подростка, мальчика-етуна. Мне даже показалось, что он кого-то напоминает, теперь я не сомневаюсь: он походил на самого Рэпа! Должно быть, я видел его сына… Но сын-етун у фавна? Впрочем, почему нет? Он и сам наполовину етун – я помню, как он говорил мне это.
– У них действительно есть белокурый сын, ваше величество, – Гэтмор. Ему сейчас, наверное… четырнадцать или что-то около.
– Мне он показался старше, – заметил Шанди, – но етуны – рослый народ, разумеется.
Присутствующие обменивались непонимающими, досадующими взглядами – все, кроме Ионфо, который был мрачнее тучи.
– Могу ли я задать вопрос? – спросил Акопуло.
– Рэп-волшебник! – бросил Шанди. – Фавн-волшебник! Помнишь… двадцать лет назад? Тот, что убил Чародея Зиниксо и излечил моего деда?
А-а… Все закивали. Ило в то время было где-то четыре года, но он слыхал эту историю достаточно часто.
Графиня Эигейз была слишком воспитанной леди, чтобы начать свою реплику покашливанием. Она прибегла к волшебству общения: может быть, просто мигнув или по-особенному наклонив голову. Внезапно все обернулись к ней.
– Прошу вашего прощения, сир, но его величество не убил тогда упомянутого чародея.
– Не убил?..
Ее щеки мотнулись из стороны в сторону.
– Император… Инос рассказывала мне, что ваш дедушка поведал ей, будто мастер… э… король Рэп сказал ему, что не убил того дварфа. Но он так и не открыл, что он сделал с ним. Или ему. – Зардевшись, она умолкла, в то время как остальные потихоньку пытались разобраться в сказанном.
И тогда все обратили взоры к Ампили, видевшему дварфа на Опаловом троне.
– Я никогда не встречался… не видел… Чародея Зиниксо, – промямлил тот, – так что я даже не знаю…
– Хорошо! – Шанди сказал это так, словно все стало гораздо яснее. – Теперь мы уже начинаем понимать, о чем нас хотел предупредить бассейн, – не так ли?
Акопуло насупился, как делал всегда, когда не видел перед собой ясного ответа на поставленную задачу:
– Правда?
Губы Шанди тронула улыбка:
– Волшебник… Он женился на Инос, так что теперь он король… Король Рэп был очень добр ко мне. Мне было всего десять лет, но я прекрасно помню, что считал его самым замечательным человеком, которого когда-либо видел. Я всегда буду благодарен ему, ибо то было самое худшее время во всей моей жизни. И он, вне всякого сомнения, самый могущественный волшебник на свете. Дедушка сказал мне однажды, что все Четверо вместе взятые – не посмели бы тягаться с фавном в искусстве магии. – Он громко рассмеялся. – Наверное, я и сам бы додумался до этого? Вот кретин! Понятно ведь, что бассейн подсказывал мне вновь обратиться к нему за помощью! Какую чушь ни молол бы сегодня Чародей Распнекс, ответом может быть только одно – обратиться к мастеру… королю Рэпу!. Это так странно звучит, не правда ли: король Рэп? Но Рэп – чудеснейший человек, добрый и честный. Он поможет нам, в этом я уверен! Легат Угоато прочистил горло:
– Где же расположен этот остров? В Сисанассо?
– Ээ… нет, – рассеянно промолвил Шанди. – Где-то на дальнем севере, кажется.
– Краснегар находится на границе со страной гоблинов, – пробормотал Акопуло. – Помнится, доктор Сагорн как-то упомянул мне, что был там однажды. Это одно из тех немногих мест, где импы живут за пределами Империи. И етуны тоже?..
– Это на очень дальнем севере, – согласилась Эигейз. – Дорога сушей лежит через Пондаг, страну гоблинов. Туда можно попасть и морем, впрочем.
Преторианец свел воедино густые брови.
– Со всем уважением, сир… Но вы ведь не собираетесь отправиться туда лично?
– Быть может, придется! – Шанди все еще сжимал в руке свиток пергамента. В раздумье он несколько раз хлопнул им о вторую ладонь. – Быть может, именно на это и намекал бассейн. Акопуло, мне кажется, настала пора вторично сходить к старому учителю. Возможно, он поможет нам хорошим советом. Где, ты сказал, он живет?
– В Хабе, сир. В южных районах. По крайней мере, мне дали именно такой адрес. Рядом с храмом Преуспеяния.
Ило и Эигейз в остолбенении уставились друг на друга, но именно императрица Эшиала первая достаточно опомнилась; чтобы спросить:
– Случайно, не на улице Акаций, дом то ли семь, то ли девять?

5

Темнота давно окутала город, когда Рэп въехал в ворота усадьбы Эпоксагов. Инос до сих пор переписывалась с Эигейз – они в шутку называли себя «кузинами, разнесенными по миру». Эигейз была уже в летах, но по-прежнему не жаловалась на здоровье. Даже если сейчас ее не окажется дома, там будет с десяток других родственников, которые непременно дадут ему приют. Импы всегда были фанатиками кровных уз.
Ни одного огонька из-под опущенных штор, но никакие шторы не в состоянии удержать проницательного волшебника. Тем более что на свежем снегу еще виднелись следы подков – значит, кто-то вернулся домой совсем недавно.
Рэп не стал привязывать свою лошадку, ибо бедная Тетушка была измотана не хуже него самого. Он оставил ее стоять под мраморной лестницей, по которой с усилием поднялся сам.
Постоянный перезвон колоколов сводил с ума – он зудел в голове, подобно зубной боли. Нечего удивляться, что хабитане все немного тронутые, если они регулярно наслаждаются подобной какофонией. Один из храмов был совсем близко, и его оглушительное «Бамм!» выделялось из общего звона с удручающей монотонностью. Рэп заметил, что всякий раз пересчитывает секунды, ожидая нового ошеломляющего удара.
Вездесущие магические приспособления продолжали тихонько поскрипывать в спокойной глади пространства, хотя теперь к ним изредка присоединялась искра-другая волшебства посильнее, словно смерть императора сняла с какого-то волшебника общее проклятие. Все равно в столице было непривычно мало магической активности, но Рэп испытал громадное облегчение, все-таки заметив хоть что-то. По крайней мере, какие-то волшебники укрылись магическими щитами; их не вырезали поголовно и не похитили неизвестно куда.
Он рискнул быстро приоткрыть свое предвидение – и мгновенно затворил его снова. Все ближе и ближе – как во времени, так и в пространстве. Теперь уже в самом Хабе появились ростки необъяснимого, еще непонятного Зла.
Внизу, в комнатах прислуги, головы повернулись на звон дверного колокольчика, в числе десятка прочих вывешенного на кухонной стене. Лакей с сожалением отодвинул тарелку и, встав, оправил ливрею. Рэп снова задергал веревочку, на сей раз с растущим раздражением, но эта дурацкая выходка лишь замедлила приближение лакея, лениво вышагивавшего сейчас по коридору, ничуть не подозревая, насколько его напудренный парик близок к тому, чтобы воспламениться.
Высоко подняв над головой лампу, он неодобрительно воззрился на оборванного одинокого посетителя. К этому моменту Рэп успел окончательно увериться, что Эигейз попросту нет дома. Не считая множества слуг, он обнаружил во всем огромном особняке лишь троих обитателей – что показалось ему странным, принимая во внимание близость зимних Празднеств. Все трое были мужчины. Инвалид в постели был, наверное, самым старым из сенаторов, и он либо спал, либо лежал без сознания. Письмо, пришедшее от Эигейз прошлым летом, между прочим говорило и о том, что бедняга совсем впал в детство и не покидает постели, но он, очевидно, до сих пор цеплялся за жизнь. Хмельной детина сидел в библиотеке, и совсем молодой юноша развалился в ванне этажом выше. Никого из них Рэп не узнал.
– Графини нет дома, – сообщил ему лакей.
– Тогда объяви всем, кто там есть, о визите короля Краснегара!
Дверь мгновенно закрылась, громко при этом хлопнув.
Колокол храма пропел свое «Бамм!» в очередной раз.
К счастью, короткое внушение не было сильным волшебством – как правило, управлять людьми куда проще, нежели вещами.
Лакей тут же распахнул дверь и согнулся пополам в почтительном поклоне:
– Если ваше величество соблаговолит войти, я незамедлительно сообщу о вас его чести!
Так-то лучше! Немного раболепия как раз то, что надо путешественнику после долгой дороги. Рэп ступил внутрь, стягивая с себя основательно заснеженный плащ.
– Проследи, чтобы за моей лошадью был подобающий уход. Кто такой «его честь», кстати?
– Ликтор Этифани, сир! – Лицо лакея ничем не выдало его негодования, но волшебники видят людей насквозь.
Великие Боги! Рэп с отвращением наблюдал, как слуга поспешил прочь, дабы сообщить о его появлении тучному пьянице в библиотеке.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45