А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Хотя потеря была малоценной, Регина очень расстроилась. Медальон мог быть подарен кем-нибудь из очень хороших знакомых, а значит, не мог не представлять для нее особой ценности — иначе она не взяла бы этот подарок в столь дальнюю дорогу.
Размышляя над странной кражей, Регина отошла от чемодана и медленно опустилась на стул.
Во время ужина Виктории за столом не оказалось, но Регина совершенно не могла представить хозяйку дома в роли воровки. Лусинда явно недолюбливала ее, но к чему ей брать медальон? По всей видимости, эту кражу совершил кто-то, кого она совершенно не знает — но кто прекрасно знает ее. — Регина почувствовала, как ей становится страшно. Ночного гостя интересуют не ее вещи, а она сама. Это тут же напомнило ей, как она беспомощна — особенно после потери памяти о прошлом, о тех опасностях, что, может быть, подстерегали ее еще до несчастного случая.
Внезапно Регина вспомнила, что оставила двери открытыми — и сейчас, когда свет зажжен, кто-то может наблюдать за ней из ночной мглы. Она стремительно пересекла комнату и, закрыв створки, застыла, пытаясь успокоить бешено колотящееся в груди сердце. Кому может понадобиться ее жизнь? — сказала себе Регина. И какая глупость — волноваться из-за пропажи одной совсем ненужной вещи. Но все же страх никак не желал ее покидать.
Может, ей следует сейчас же отправиться к Слэйду? Он обещал ей свою защиту. Но как она может появиться перед ним, когда он только что ушел от нее разъяренный? Стоит ли вообще поднимать панику из-за какого-то медальона? Хотя ее страх никак не проходил, Регина решила, что расскажет об этом таинственном происшествии Слэйду на следующее утро.
Чувствуя, что не в силах больше бороться с собой, Слэйд рывком поднялся с кровати, подошел к окну и направил взгляд во двор. Мирамар окружала почти непроглядная тьма.
Слэйду стало жарко — так жарко, что на коже выступили капельки пота. Он отлично понимал, что жар в его теле вызван не погодой — ночь была достаточно прохладной, а по земле стелился туман, обычный для этих мест.
Причиной служило то, что ему уже три месяца приходилось обходиться без женщины. Это оказалось нелегким испытанием, особенно сейчас.
Слэйд закрыл глаза. Который раз он пытался изгнать из головы образ Элизабет, но этот образ возвращался к нему снова и снова. Слэйду вспомнились ее глаза, ее волосы, грациозная походка; его кожа словно заново ощутила близость тела Элизабет, ее сомкнутые на его шее руки, ее ответный поцелуй, страстный и в то же время неловкий. После столь долгого воздержания Слэйду хватило лишь короткого воспоминания, чтобы желание охватило его снова.
В эту минуту в его дверь постучали. Слэйд замер — он уже знал, что стучала Элизабет. Он хотел, чтобы она ушла, и вместе с тем желал, чтобы она осталась. Стук повторился — на этот раз громче, настойчивее, и дверь отворилась. Слэйд медленно повернулся — и его глаза округлились от изумления. У открытой двери стояла вовсе не Элизабет. Это была Лусинда.
— Слэйд, — приветливо улыбнулась она, но ее улыбка была нерешительной. — Я могу войти?
Ему следовало догадаться сразу. Лусинда навещала его уже не в первый раз. Слэйд был невероятно рад, что это не Элизабет… и невероятно разочарован.
— Так я могу войти?
Слэйд с силой сжал зубы. Лусинда давно обхаживала его.
С его братьями ей уже удалось переспать, но Слэйда она не интересовала. Джеймс порвал с ней незадолго перед тем, как обвенчался с Элизабет, а Эдвард, немного возмужав, нашел более свежие пастбища. Свою ненасытность Лусинда стала удовлетворять с работниками и заезжими гостями — и перебывала в постели чуть ли не со всем штатом. Слэйд слышал, что в постели Лусинда бесподобна, а его сейчас просто мучил голод по сексу. Но, бросив взгляд мимо Лусинды на закрытую дверь комнаты Элизабет, он понял: для него теперь это уже невозможно.
— Нет, — буркнул он, снова поворачиваясь к окну.
Тут же в его голове мелькнула мысль, что никакого толка хранить верность своей будущей жене нет — с Элизабет брак будет чисто фиктивным. Не думает же он принять обет полного воздержания — его тело все равно этого ему не позволит.
— Слэйд, — негромко позвала Лусинда, стоя позади него.
Молодой человек в ярости повернулся. Он не слышал ее приближения.
— Убирайся.
Глаза Лусинды казались безумными.
— Я нужна тебе. — Улыбаясь, она опустила руку, тронув его за пах.
Слэйд резко отбросил ее руку. Чего бы сейчас ни желало его тело и каким бы формальным ни был предстоящий брак, он ни за что не станет предаваться плотским утехам под той же самой крышей, под которой находится его невеста.
— Когда я говорю «нет», я именно это и имею в виду. — Он решительно повлек женщину к двери, в холодную, чуть подернутую туманом мглу. — И не смей появляться здесь снова.
Лусинда бросила на него изумленный взгляд.
— Что на тебя нашло? У нас все выйдет просто замечательно, я знаю это! Неужели ты принимаешь ее всерьез?
Они знали друг друга очень давно. Слэйд на миг твердо сжал губы и затем искренне ответил:
— Я сам не знаю. Черт подери, сам не знаю.
Лусинда бросила на него еще один взгляд — на этот раз внимательный и полный сожаления, — а затем, повернувшись, исчезла в ночи.
На какое-то мгновение у Слэйда возникло желание ее окликнуть. Он пережил не так много любовных историй, но не потому, что этого не хотел, а потому, что выбор был невелик. К замужним дамам, которые предавались любовным утехам за спинами своих мужей, он испытывал отвращение, а незамужние желали серьезных отношений и брака. Для холостяка оставались лишь проститутки — или любовницы, если он мог позволить себе их содержать.
Любовницу Слэйд не завел — он не видел особой разницы между любовницами и проститутками — и потому пользовался услугами последних.
Будь на то его воля, он бы вообще обходил публичные дома стороной, но игнорировать желания собственного тела было невозможно. Каждый раз после посещения проститутки у Слэйда возникало чувство гадливости, но потом тело снова начинало требовать своего.
Одно время он вообще забыл о женщинах — так его потрясла весть о гибели Джеймса, Но потом появилась Элизабет Синклер, и плотские желания вспыхнули с новой силой.
На сей раз эти желания были такими мощными, что Слэйда это даже пугало. Именно поэтому он всячески старался не вспоминать об Элизабет, но это было невозможно, и сегодня эти воспоминания почти заставили его пойти к ней, пойти, забыв все — свои клятвы себе и даже свой долг перед Джеймсом.
Слэйд знал, как она встретит его. Всего один поцелуй — и пламя поглотит их обоих. Это будет обжигающее пламя, это будет взрыв ощущений. Как ему хотелось тогда подарить ей этот поцелуй! Он уже чувствовал ее губы — мягкие, полуоткрытые, жадные… и в то же время невинные. Вспомнив ощущение от их прикосновения, Слэйд чуть не вскрикнул.
Он решительно пересек комнату; кровь в нем горела, а плоть напряглась. Подойдя к массивному дубовому бюро, Слэйд налил себе стакан бурбона и залпом осушил его. Однако дурманящий напиток не успокоил его плоть — он только прибавил желания, и оно стало просто непереносимым.
Такого мощного вожделения Слэйд не испытывал никогда.
Боже, какие ужасные испытания готовил ему брак!
Слэйд снова бросил взгляд во двор. Туман понемногу густел, но Слэйду и не требовалось видеть дверь в комнату Регины; ему было достаточно знать, что она находится напротив, совсем близко — и вместе с тем так далеко.
Он сделал несколько шагов и замер у порога, устремив вперед взгляд — столь напряженный, словно пытался пронзить им и туман, и дверь. Его будущая жена, должно быть, сейчас спит, облачившись в ночную рубашку. Ее мягкие пухлые губы раскрыты, а длинные волосы разметались по подушке.
От этой картины тело Слэйда снова напряглось. Воображение рисовало ему картину за картиной. Его невеста без одежды, и он прижмет ее к своему телу… Боже, как он сейчас хотел Элизабет! Но тут перед его мысленным взором возник Джеймс. Именно Джеймсу принадлежала эта девушка. Именно его невестой она была на самом деле. Джеймс всегда будет стоять между ними — даже мертвый. Слэйд изо всех сил сжал кулаки — может, хоть так удастся выгнать из его тела напряжение?
Но как же эта девушка была прекрасна! Ее удивительное лицо привлекало Слэйда даже больше, чем ее изящное тело.
Он пойдет сейчас к Элизабет. Он немедленно насытит свои желания, и ничто его не остановит. Он будет заниматься с ней любовью, пока они оба не откинутся на подушки в полном изнеможении.
Он займется с ней любовью… Слэйд затаил дыхание. Сама мысль об этом казалась дерзкой и неожиданной. Он понял, почему его желание сегодня столь сильно и почему оно совершенно отличается от того, что он испытывал прежде. Одно дело — чисто плотское вожделение, а другое — любовь, которая захватывает человека целиком.
Закрыв глаза, Слэйд прислонился к двери. Как он еще способен жить со столь непокорным разуму телом? Сейчас он охотно выпрыгнул бы из собственной кожи, чтобы она не вспоминала прикосновений Элизабет. И неужели он сможет воздерживаться после их свадьбы, не в силах совладать со своими желаниями даже на протяжении нескольких дней?
Глава 13
Страх совершенно лишил Регину сна, и с первыми же рассветными лучами она поднялась с кровати.
Ее взору открылся восхитительный рассвет над Мирамаром. Сперва начало светлеть небо на востоке, потом оно окрасилось в розовый цвет, и из-за гор появился яркий оранжевый шар. Через несколько минут небо уже сияло всеми цветами — от розового до зеленого, словно разрисованное кистью талантливого живописца. От этого поистине волшебного зрелища захватывало дух. Вскоре послышалось щебетание птиц — природа начала просыпаться ото сна.
Ворочаясь ночью в кровати, Регина думала не только о краже — ее беспокоила скоропалительность свадьбы, которая должна была состояться всего через три дня. Девушка старалась уговорить себя, что ее сомнения — всего лишь обычный страх невесты перед вступлением в брак. Конечно, для сомнений есть много причин — она выходит замуж за человека, которого почти не знает, в семью, встретившую ее довольно враждебно. Но как только Регина вспоминала Слэйда, все ее страхи отступали. Она представляла себе, как он будет глядеть на нее, произнося клятву во время свадебной церемонии, как обнимет ее, как нежно поцелует… А потом, когда они останутся одни, прежде чем повести ее к брачному ложу, он скажет ей о своей любви — любви, которая вспыхнула в его сердце при первой же встрече.
Очнувшись от сладких грез, Регина безжалостно обругала себя. Все это были мечтания, которым к лицу предаваться какой-нибудь совсем юной романтичной девчонке. Но в глубине души она продолжала страстно желать, чтобы все именно так и произошло. Теперь уже предстоящие три дня стали казаться ей невыносимо большим сроком, а сам Слэйд — кем-то невыразимо далеким, словно слабым огоньком маяка, почти неразличимым для команды раскачиваемого штормовыми волнами утлого суденышка.
Она попыталась представить себе, как медленно идет между рядами к алтарю, где уже ждет ее Слэйд, облаченный в безукоризненный черный фрак. Ее собственное платье будет дорогим, например от Уорта, с тончайшими кружевами, поблескивающее жемчугом…
Внезапный вопрос мигом прервал ее фантазии. А где ее свадебное платье?
Несколько мгновений Регина стояла неподвижно.
Она отправилась в Мирамар, чтобы обвенчаться с Джеймсом, — но тогда почему ни в одном из ее чемоданов нет свадебного платья?
Ошеломленная этим странным фактом, Регина медленно опустилась на стул.
Может, платье было отправлено отдельно, чтобы ей не пришлось везти с собой много багажа? Но в таком случае возникал риск, что свадебный наряд будет потерян, и тогда она попадала бы просто в смешное положение: невеста без свадебного платья — что-то вроде лодочника без весел. Впрочем, возможно, платье просто не было еще готово, когда она отправилась в путь из Лондона. Платье могло также потеряться в суматохе, вызванной нападением на поезд.
Но в ее багаже не было и приданого!
От этой мысли Регину пробрала дрожь. Значит, у нее пропало два чемодана — поскольку свадебный наряд требует не менее одного чемодана целиком. Но уж приданое-то отправлять отдельно не было никакого смысла, и его не готовят в последние минуты перед отъездом.
Впрочем, если помолвка произошла целых пять лет назад, то и платье не могло оказаться не готовым. А это значит, что отправлять его отдельно не было абсолютно никаких причин.
Но тогда почему этого платья нет среди ее багажа?
Чувствуя нарастающую тревогу, Регина попыталась объяснить это тем, что часть ее чемоданов могла остаться в Темплтоне. Но неумолимый внутренний голос ставил перед ней все новые и новые жесткие вопросы и наконец задал последний, от которого Регина попыталась спрятаться, закрыв лицо руками.
А что, если она не Элизабет?
Регина вскочила на ноги и, пытаясь справиться с волнением, начала расхаживать из угла в угол. Нет, конечно же, она — Элизабет! Что за глупость пришла ей в голову! Рик видел ее совсем недавно, на похоронах ее отца. Он прекрасно с ней знаком. Хотя… люди сильно меняются с годами. К тому же на похоронах она наверняка была под вуалью. Если она похожа на Элизабет Синклер, вполне могла произойти ошибка.
Повернувшись к зеркалу, Регина внимательно вгляделась в свое встревоженное лицо. Если она не Элизабет Синклер, это объясняет все: и то, что у нее нет свадебного платья, и что в чемоданах нет приданого, и чужие инициалы на медальоне. Но возможно ли такое?
— Нет! — выкрикнула Регина своему отражению. — Это я — Элизабет Синклер. И это на мне через три дня женится Слэйд.
Но все же сомнения не оставляли ее, хотя казались невероятными и страшными. Ведь если она не Элизабет Синклер… то кто же она на самом деле?
К Эдварду Регина подходила в крайнем смущении, однако больше обратиться ей было не к кому. Она долго ждала момента, когда сможет остаться с ним наедине. Наконец Виктория куда-то уехала на весь день, Рик же со Слэйдом отправились объезжать ранчо еще утром. Регина не видела их обоих даже мельком и была очень этому рада — проницательный взгляд Слэйда мгновенно уловил бы ее тревогу. До тех пор, пока загадка со свадебным платьем не будет разрешена, Регина определенно не хотела видеть Слэйда. Что, если бы он тоже заподозрил, что она совсем не Элизабет Синклер? По этой же причине она не стала сообщать ему о пропаже медальона.
Этим утром Эдвард был облачен в рабочую одежду, но на его стройной фигуре она смотрелась как изысканный наряд.
Когда Регина негромко окликнула молодого человека, он не спеша повернулся и, увидев ее, ослепительно улыбнулся.
Такая улыбка, подумала про себя Регина, могла разбить десятки сердец.
— Доброе утро. — Эдвард прищурился. — Знаешь что? По-моему, я начинаю завидовать своему брату.
Регина поняла, что это произнесено искренне, но она была слишком поглощена своими заботами, чтобы смутиться.
— Ты всегда очень учтив, Эдвард.
Он снова улыбнулся.
— Только с немногими женщинами, Элизабет. Что-то произошло?
— Да. — Регина неловко улыбнулась в ответ. — У меня кое-какие неприятности, но… — она мягко коснулась его руки, — я не хотела бы волновать Слэйда.
Улыбка, оставшись на губах Эдварда, исчезла из его глаз.
Похоже, он понял, что его просят сделать что-то, о чем не должен знать его брат.
— Согласен. Не стоит без нужды волновать Слэйда всего за несколько дней до свадьбы. Чем я могу помочь?
Регина сделала глубокий вдох.
— Я просмотрела все мои вещи и не смогла найти свадебного платья.
Эдвард удивленно поднял брови:
— Вот как? Да, это серьезный вопрос.
Регина открыла было рот, собираясь сообщить, что не обнаружила там и своего приданого, но что-то остановило ее. Не следует посвящать Эдварда во все странности того, что с ней происходит. Если уж она сама стала сомневаться, что она действительно Элизабет Синклер, в этом тем более могут начать сомневаться и другие. К тому же в глазах Эдварда сразу появилось что-то такое, что ее беспокоило.
— Я думаю, платье было отправлено отдельно, — поспешно произнесла Регина, — и его потеряли где-то в дороге.
— Да, по-видимому, так и произошло. — Эдвард медленно полез в нагрудный карман за сигаретой.
— Или же какой-то из чемоданов остался в Темплтоне, — добавила Регина, — когда собирали мои вещи.
Эдвард задумчиво выпустил кольцо дыма.
— В городе не осталось никакого багажа. Хотя происшествие наделало много суматохи, но, когда поезд прибыл в город, все, что осталось после того, как пассажиры затребовали свой багаж, было доставлено в твой номер.
— О Боже! — Регина побледнела. Она надеялась, что какой-нибудь из чемоданов мог действительно остаться в Темплтоне. — Эдвард, — девушка через силу улыбнулась, — на моих вещах были бирки с фамилией?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36