А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Они очень проголодались, но все равно умудрились больше еды уронить себе на платьица, чем отправить в рот. Их умение вести себя за столом оставляло желать много лучшего. Тэйлор отметила про себя, что буквально с завтрашнего дня надо начинать учить девочек правильно пользоваться столовыми приборами. Сегодня они так устали и хотят спать, что совсем не слышат ее замечаний.
Малышки потребовали, чтобы в номер их несли на руках. Виктория взяла Джорджи, а Тэйлор – Элли. Дэниел держал ее за руку. Все они шли медленно, еле передвигая ногами.
Виктория предложила помочь уложить детей. Но она сама выглядела смертельно усталой, и Тэйлор велела ей идти спать.
– Ложитесь и высыпайтесь, Виктория. Завтра предстоит еще один трудный день.
– Так мы завтра уезжаем?
– Если нам удастся все подготовить к отъезду.
– Так мне паковать сегодня?
– Нет. Мы все слишком устали. Завтра все сделаем.
Тут Тэйлор случайно опустила глаза и увидела лицо Дэниела. У ребенка был страшно перепуганный вид. Она сразу догадалась о причине.
– Дэниел, куда бы я ни поехала, ты едешь со мной. Я ни за что на свете не брошу тебя и твоих сестричек. Мы всегда будем вместе.
– Обещаешь?
Боже, какой же у него был торжественный вид!
– Да, обещаю.
По его ответному кивку она поняла, что сумела убедить его.
– А куда мы поедем? – спросил он шепотом.
Тэйлор ответила уклончиво. Сказала только, что они поедут на поезде.
Дэниел был заинтригован. Она дала ему ключ от их номера и разрешила открыть дверь. Виктория передала ей Джорджи, но не торопилась уходить.
– А куда ходили сегодня Хантер и мистер Росс?
– Они не сказали мне, – отвечала Тэйлор. – Думаю, по каким-то своим делам.
– А мы увидим еще когда-нибудь Хантера?
– Вероятно, да. Они с Лукасом старые друзья. По-моему, Хантер живет где-то недалеко от Редемпшена. А что? Вы хотели бы снова увидеться с ним?
Виктория пожала плечами:
– Да ведь он мне и двух слов не сказал. А вы заметили, как он хмурится каждый раз, когда смотрит на меня?
Тэйлор улыбнулась.
– Но ведь вас на него буквально вывернуло, – напомнила она подруге. – Мне кажется, он просто проявляет настороженность, когда находится рядом с вами. Кроме того, молчаливые мужчины – самые лучшие.
Виктория рассмеялась:
– Вот тут, мне кажется, Шекспир был не совсем прав.
Она пошла к своему номеру, потом остановилась.
– Я сказала ему, что была замужем и недавно потеряла мужа. Я ничего не говорила ему о ребенке.
Дэниел пробовал вставить ключ в замочную скважину, держа его вверх ногами. Тэйлор помогла ему разобраться с ключом и повернулась к подруге. Джорджи в это время положила голову ей на плечо, а Элли играла ее волосами.
– А почему вы не сказали о ребенке?
– Он не проявлял никакого интереса к тому, что я говорю. Он вообще грубоват.
У Тэйлор не было возможности выступить в защиту Хантера, так как Виктория поспешно направилась к себе, а Дэниел наконец справился с замком и вбежал в номер. Тэйлор последовала за ним.
Девочки уже почти спали. Они сосали большой палец и терли глазки. Она приготовила их ко сну, дала им в постель новых кукол, а потом укрыла их одеялом. Дэниел поставил свою деревянную лошадку на подоконник у изголовья кровати и смирно лежал в ожидании истории. Тэйлор рассказала ему целых две. Дэниелу Буну и Дэви Крокетту будет уделяться одинаковое внимание.
Поправляя одеяло, она поняла, что мальчуган все еще в ботинках. Она заставила его разуться и поставила их рядом с кроватью. Когда она вернулась в комнату через час, чтобы взглянуть на детей, то обнаружила, что Дэниел крепко спит, обняв свои ботинки.
Она стояла и долго смотрела на ребенка, пытаясь представить себе, какая же у него была жизнь до того, как его подобрали на улице эти чудовища – братья Бордеры.
Позади раздался шепот. Это Лукас произнес ее имя. Тэйлор обернулась и увидела, что он стоит, прислонившись к косяку, и наблюдает за ней. Интересно, давно ли он так стоит? – подумала она. И подошла к нему. Кроме шороха шелка ее платья, в комнате не было ни единого звука.
– С мальчиком что-нибудь не так? – спросил Лукас.
– Нет, с ним все в порядке. А может быть, у него все-таки есть кто-то близкий?
– Вряд ли. Он не помнит никакой родни и долго жил на улице. Если бы его разыскивал кто-нибудь из родственников, то наверняка бы давно уже нашли. Хотя, конечно, не помешало бы сообщить властям, что мальчик находится у тебя.
– Я не позволю никому из официальных лиц забрать у меня Дэниела.
– Ты боишься, что так может случиться, если ты напишешь официальное заявление?
Она кивнула. Лукас тяжело вздохнул, он не знал, что ей посоветовать.
– Давай вместе подумаем об этом, – предложил он. – При таком количестве детей, брошенных на произвол судьбы…
– А что, таких много?
– Даже слишком много. – В голосе его прозвучало уныние.
Они говорили шепотом. Одна из девчушек пробормотала что-то во сне и заворочалась. Лукасу не хотелось, чтобы она проснулась. Он взял Тэйлор за руку и потянул за собой через всю комнату в альков, где находилась их кровать.
Она уже была готова ко сну. Приняла ванну и надела бледно-голубую ночную сорочку и пеньюар. Волосы у Лукаса на затылке, как она заметила, тоже были влажными. Он наверняка тоже принял ванну. Но одет был все еще как на выход: в черные штаны и белую рубаху. Ворот сзади замялся и был немного поднят. Тэйлор подавила в себе желание поправить его.
Когда они подошли к кровати, Лукас повернулся и посмотрел на нее. Его удивительные яркие глаза буквально заворожили. Он смотрел так, что у Тэйлор перехватило дыхание.
Он долго глядел на нее, а потом покачал головой.
– Нет, это я плохо придумал. Нам надо вернуться в ту комнату и поговорить там. Мне не хотелось тревожить детей, но здесь я не могу ни о чем говорить серьезно.
– Почему?
– Кровать слишком близко.
– О…
Оба стояли, не двигаясь. Лукас все еще не выпускал ее руку. Никак не мог заставить себя это сделать.
– Мне надо завтра уезжать, – проговорил он. Это известие неожиданно больно ранило ее. Она ведь знала, что он уедет. И ее собственные планы зависели от его отъезда. Так почему же у нее такое чувство, что сердце разрывается в груди?
Лукас ждал ее вопросов. Но, простояв в молчании целую минуту, понял, что никаких вопросов она задавать не собирается. Он уже и сам решил, что много говорить не станет. Только вкратце опишет свои планы, иначе Тэйлор будет за него слишком волноваться. А ей и без того есть о чем подумать. Не стоит добавлять лишних проблем.
За всю его жизнь никто до сих пор за него не волновался. Пока он не повстречал Тэйлор. Каждый раз, когда он уходил из гостиницы в поисках близнецов, она шептала ему, чтобы был осторожен. Конечно, она не хотела, чтобы что-нибудь случилось с ним, так как надеялась, что он отыщет ее племянниц. Но ведь была еще и другая причина. Ее отношение к нему менялось в лучшую сторону, и со временем, возможно, она сумеет его полюбить. Семья. И волнение это тоже часть семейной жизни. Теперь он должен отчитываться перед ней за свои действия, равно как и она – за свои. Она к нему неравнодушна. Это ясно. Она ценит все, что он сделал, испытывает чувство благодарности и признательности. Но ему нужно больше.
– С тобой, Викторией и детьми останется Хантер.
– В этом нет никакой необходимости. У нас и так все будет хорошо.
– Он все-таки останется.
Лукас ждал ее согласия, и она неохотно кивнула головой.
– Я пока не знаю, как долго меня не будет, – продолжал он. – Может, недели три. Хантер поможет вам подыскать более подходящее жилье. В гостинице больше нельзя оставаться, тем более с детьми. Им необходимо пространство, чтобы бегать и играть.
– Во сколько ты уезжаешь?
– Рано.
Она высвободила свою руку и развязала завязки на пеньюаре. Это ее действие совершенно притупило его бдительность. Он молчал и смотрел, как пеньюар медленно соскользнул и мягко упал на кровать позади нее.
Потом заставил себя собраться с мыслями.
– Если тебе что-нибудь понадобится… Что ты делаешь?
– Расстегиваю твою рубаху. – Она покраснела, и голос выдал ее смущение. Тэйлор надеялась, что муж этого не заметит. Сегодня ночью ей не хотелось испытывать робость и смущение.
– Я сам могу это сделать.
– Я знаю. Только я хочу сама.
Они перешли на шепот. В голосе Лукаса появилась хрипотца. Это действовало на Тэйлор возбуждающе. Она наклонила голову, чтобы он не видел ее пылающего лица, и кончиками пальцев скользнула по его груди.
Ему показалось, будто бабочка прикоснулась к нему крыльями. Он почувствовал, что сходит с ума. И схватил ее за руки, чтобы остановить эту сладкую пытку.
– Разве ты не хочешь узнать, куда я еду?
– А ты не хочешь мне сказать? – Она снова высвободила свои руки и начала расстегивать пуговицы на его штанах.
Он тяжело и прерывисто вздохнул.
– Тэйлор, послушай… Нам надо поговорить. Мы сейчас пойдем в другую комнату и…
Он тут же забыл, что хотел сказать. Опустил глаза и смотрел, как она медленно расстегивает пуговицы – одну за другой…
Тэйлор сама не могла поверить в свою смелость. Ей приходилось все время напоминать себе, что она его жена и нет ничего плохого в том, чтобы прикоснуться к нему. Тем более что завтра он уезжает. И она не сможет прикоснуться к нему очень и очень долго.
А ей так нравилось прикасаться к нему. У него был плоский и упругий живот, а кожа горячая на ощупь. Тэйлор расстегнула еще одну пуговицу и запустила пальцы в его густые кудрявые волосы. Потом обхватила его возбужденную плоть.
– Хватит, – приказал он. – У тебя еще ничего не зажило. Я сделаю тебе больно.
Уговаривая ее, Лукас чувствовал, что сейчас умрет. Он держал руки по швам сжатыми в кулаки и всю свою волю использовал для того, чтобы не протянуть их к ней. Ведь он не дикарь и в состоянии справиться со своим вожделением.
Тэйлор слегка отодвинулась от него.
– Ничего, если ты сделаешь мне больно, – прошептала она. – Завтра ты уедешь. У нас только сегодняшняя ночь.
Но ведь он не бросает ее. Он же вернется. Она что, совсем не слушала, что он говорит?
– Я ведь всего на три недели, а может, и на две. – Кажется, ему удалось произнести это вслух, но он не знал наверняка, потому что у него перехватило горло, а частые удары сердца гулко отдавались в ушах.
Лукас совершенно забыл, что собирался поговорить с ней. Это она виновата. Она сняла сорочку. Боже милостивый, как хороша! Каждый раз, глядя на нее, он был ошеломлен ее красотой. Она вся была золотистая. У нее была полная грудь с розовыми жемчужинами сосков. Тонкая талия и плавные изгибы там, где им и надо быть. Слегка округлые бедра и длинные, очень красивые ноги.
Он представил себе, как она обовьется вокруг него. И сорвал с себя одежду. Потом привлек ее к себе, обнял и стал жадно целовать, и больше ничего уже не имело значения, а только их сплетенные вместе тела. Мир с его проблемами перестал существовать. Осталась только Тэйлор.
Они любили друг друга страстно, пылко и ненасытно. Он ласкал ее, пока не почувствовал, что она готова к близости, а потом сразу глубоко проник в нее. С каждым новым толчком у него сильнее кружилась голова. Ее страсть переполняла его, а тихие стоны наслаждения лишали способности управлять собой. Его движения становились все более грубыми и требовательными. Она обхватила его крепче, сжала внутри и прошептала его имя. Оба пришли к развязке одновременно. Своим ртом он накрыл ее рот и целовал ее долго и горячо, пока изливал в нее свое семя.
Время после любви было Лукасу не менее приятно. Ему нравилось обнимать Тэйлор, уткнувшись в изгиб ее шеи, и слушать биение ее сердца.
– Лукас, ты раздавишь меня.
Он сразу повернулся на бок и привлек ее к себе. Она спрятала голову у него на груди. По щекам ее текли слезы, и она не хотела, чтобы Лукас видел их.
– Ни один человек не должен предавать свою мечту.
Он не понял, спрашивает ли она его или просто высказывает то, во что сама верит.
– Почему ты вдруг подумала о человеческой мечте?
– Я просто размышляла вслух. Ведь даже мужчина, отягощенный всяческими заботами и ответственностью, должен уметь идти за своей мечтой, правда?
– Что ты хочешь мне сказать?
– Просто я сегодня устала, – прошептала она. – И плохо соображаю.
– Думаю, нам все равно придется поговорить, когда я вернусь.
– Ты едешь в Чикаго, да?
– Откуда ты знаешь?
– Просто я слышала, как Хантер сказал, что человек, которого ты ищешь, находится в Чикаго.
– Да.
– Не помню, как же его звали…
– Это неважно.
– Ты охотишься за ним, правда?
– Откуда тебе все это известно?
– Тогда на корабле ты сказал, что собираешься вернуться в горы, чтобы продолжить охоту на человека, который что-то сделал тебе. Я еще спросила тогда, плохой ли он человек.
Ее память поразила его. Он тяжело вздохнул:
– И я сказал, что он плохой.
– Ты ведь хочешь убить его, да?
Он не знал, сказать ей правду или нет. Тэйлор сама отвлекла его, заговорив о другом.
– У тебя есть обязательства.
– Да, есть, – согласился Лукас. И подумал о восьми солдатах, которых убил Колдер. Голос Лукаса оставался единственным. Остальных заставили замолчать навсегда. Он один слышал их крик о справедливости. И мести. Он обязательно покончит с Джоном Колдером. И испытает удовольствие, глядя на его предсмертные муки. А закон теперь ни ему, ни тем восьмерым ребятам не сослужит службы.
Лукас закрыл глаза. Ему надо было разделаться с прошлым, прежде чем заглядывать в будущее. Он дал клятву. И сейчас не собирается нарушать ее. Он прекрасно знает, что такое обязательства.
16
Любовь глядит не глазами, а сердцем.
Вильям Шекспир «Виндзорские проказницы»

Тэйлор всерьез задумалась о том, чтобы отложить отъезд еще на один день. На то, чтобы упаковать все их покупки, уйдет больше времени, чем она предполагала. Кроме того, двойняшки совали нос буквально во все, что раз в десять затрудняло ее задачу. Джорджи устроила себе домик в одном из запасных сундуков, которые Тэйлор купила на всякий случай, а Элли прыгала на всем, что стояло неподвижно. Терпение Тэйлор подверглось серьезному испытанию, и к полудню она поняла, что не успеет справиться со всем, что запланировала. Она покормила детишек, уложила их поспать, а потом снова принялась за упаковку. Дэниел был сегодня Дэвидом и помогал ей во всем.
Тэйлор старалась не думать о Лукасе. Дважды за утро без всяких видимых причин ей на глаза наворачивались слезы. В конце концов она призналась себе в горькой правде. Она скучала о нем. Как она жалела теперь, что не вытянула из него всю историю о человеке, за которым он собирался охотиться. Тэйлор подумала, что не стала бы так волноваться, если бы знала все подробности. Пока что она знала только, что Лукас гонится за человеком, которого разыскивает полиция, а следовательно – опасным. И чем больше об этом думала, тем больше беспокоилась.
Ее волнение еще усилилось, когда она получила телеграмму от Гарри Шермана, банкира из Бостона. Там сообщалось, что ее дядя Малькольм подал ходатайство, чтобы суд признал недействительным завещание его матери. Негодяй не постыдился опозорить свою покойную мать, заявляя, что она была недееспособна и находилась под огромным давлением. Шерман добавил к этому и еще одну новость: до решения суда к счетам в Англии прикасаться нельзя. К счастью, у поверенных Малькольма не получилось так же быстро договориться с американскими банками.
Виктория только-только вошла в комнату, когда принесли эту телеграмму. Новости встревожили ее. Тэйлор же совсем не удивилась. Она ожидала, что ее дядя воспользуется всеми возможными уловками, чтобы только не упустить деньги из своих жадных пальцев. У Тэйлор ушло несколько минут на то, чтобы сообразить, каким образом Шерману удалось разыскать ее, но потом она вспомнила, что дала банкиру в Цинциннати свой временный адрес, когда подписывала банковские чеки и переводила часть своих вкладов.
Известие о ее местонахождении долетело с молниеносной скоростью. Едва они с Викторией успели договориться подождать с отъездом до завтра, как пришла еще одна телеграмма. Эта не просто удивила Тэйлор, но напугала ее до смерти. Самому Малькольму удалось ее выследить. И теперь он желал объявить ей, что подал ходатайство в лондонский суд об опекунстве над своими внучатыми племянницами и что его просьбу только что удовлетворили. Поэтому он посылает вооруженную охрану, чтобы забрать близнецов и доставить их обратно в Англию, где он сможет за ними присматривать.
– Как же ему стало известно о Джорджи и Элли? – спросила Виктория. – Вы ведь надеялись – он не узнает, что их отец умер, да?
– Он хорошо подготовился, – сказала Тэйлор шепотом. Она была охвачена такой паникой, что руки у нее тряслись, и она никак не могла остановить дрожь. – Мадам назвала близнецов в своем завещании. Деньги, которые она оставила для Джорджи и Элли, составляют значительную сумму. Как их опекун, Малькольм, должно быть, полагает, что сможет контролировать их наследство.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50