А-П

П-Я

 смотри здесь 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


— Понятно, — кивнул Джастин. — И поэтому, когда вам сказали, что меня нет дома, вы не поверили словам негодяя Беверли и решили обогнуть дом, взобраться на стенку и заглянуть в окно. Весьма смелое решение.
Эвелина нахмурилась.
— Когда вы говорите, звучит так, словно я вторглась в вашу личную жизнь.
— Нет, нет, — любезно возразил Джастин. — Я сказал бы, что вторжение в личную жизнь началось тогда, когда вы вломились в дом… А до того момента я назвал бы ваше поведение просто… проявлением любопытства. Да, пожалуй, самое подходящее определение.
Она не смогла уловить в его тоне ни капельки сарказма, хотя он там, несомненно, присутствовал. И еще она чувствовала, что ситуация его забавляет. Она припомнила все, что слышала о нем за все прошедшие годы.
Эксцентричный. Отшельник. Умный. Невозмутимый. Некоторые считали его невнимательным, другие называли его рассеянным. Очевидно, ни те, ни другие не бывали с ним подолгу, потому что не сумели понять, что под его приятной любезностью скрывался очень острый ум.
— Но что именно вызвало ваше любопытство? — спросил он.
— Мне абсолютно необходимо поговорить с вами, — ответила она.
— Со мной? Я польщен. Молодые девушки редко бывают такими предприимчивыми. И такими настойчивыми. — Он отрезал кусок бинта и, на ощупь обмотав его вокруг бедра, закрепил кусочком пластыря. Потом полюбовался своей работой. — Боюсь, что медицина много потеряла, оттого что я не стал медиком.
Эвелина усмехнулась. Джастин явно знал, как уговорить девушку.
Он поднялся на ноги с кошачьей грацией, и ей вспомнилась другая сцена: длинный коридор, время после полуночи, жена другого мужчины, комната другого мужчины. Тогда она встретилась с ним впервые, и он показался ей настоящим джентльменом, без малейшей чопорности. Сейчас, вновь поддавшись его несомненному обаянию и увидев, как он движется с той же плавной грацией, она вдруг сразу все вспомнила.
Он был настоящим распутником.
Правда, она ничуть не боялась, что ей угрожает опасность стать объектом каких-нибудь романтических поползновений с его стороны. Видит Бог, ничуть! Зато она была способна понять, почему другим женщинам так трудно перед ним устоять.
И сейчас, когда она все о нем вспомнила, ей показалось странным, что с той ночи она не слышала о Джастине никаких пикантных историй. Возможно, пикантные истории рассказывают только о неопытных повесах, тех, которых застают, так сказать, на месте преступления…
Эвелина судорожно глотнула воздух от неожиданности, когда он наклонился и взял ее на руки. Она покраснела, испугавшись, что он прочитал ее мысли.
— Можете поставить меня на пол, я вполне смогу ходить.
— Конечно, сможете, если захотите, — отозвался он тоном, каким разговаривают с непослушным ребенком.
Однако он не остановился, а прошествовал по узкому, застеленному ковром коридору, направляясь куда-то в глубь своего лондонского особняка.
— Но зачем вам идти самой? Донести вас на руках — самое меньшее, что я могу предложить в качестве компенсации за то, что в окнах у меня вставлены такие легко бьющиеся низкосортные стекла, а также за то, что держу на работе такого негодяя, как мой дворецкий.
Она пристально вгляделась в его лицо.
— Вы надо мной издеваетесь.
— Нисколько! — запротестовал он. — Я абсолютно серьезен. Я просто благодарен вам за то, что вы безотлагательно не послали за адвокатом ваших родителей, с тем чтобы предъявить мне иск, и хочу выразить свою благодарность, предложив вам стаканчик лимонада. А он находится на кухне. Именно туда я и несу вас.
Черт возьми! Послушав его, она могла бы и впрямь поверить, что имеет моральное право и что он обязан компенсировать ей ущерб. В то же время она отлично знала, что должна извиниться перед ним и упросить его не звонить местному констеблю, который мог отправить ее в тюрьму за вторжение в его дом.
— А кроме того, — продолжал он, — я бы очень хотел узнать, почему вам так необходимо поговорить со мной.
Эвелина помедлила, понимая, что надо бы воспротивиться тому, что он несет ее на руках, но ей было так удобно, что она расслабилась и уютно пристроилась у него на груди, а грудь у него была великолепная, широкая. И теплая под крахмальной белой сорочкой. И пахло от него великолепно: свежим запахом мыла, теплом и чем-то еще, необычайно приятным.
Она закрыла глаза, пытаясь точно определить запахи, и вдруг испытала обрушившуюся на нее целую гамму новых впечатлений: ритмичное покачивание ее тела при каждом его шаге и ее ног в воздухе, его нежное дыхание на своей щеке. Эвелина боялась пошевелиться, впитывая новые восхитительные ощущения.
Она улыбнулась и открыла глаза как раз в тот момент, когда он взглянул на нее и нечаянно сбил подбородком на сторону ее очки. Ей пришлось немного переместиться в его объятиях, чтобы водрузить их на место. Он перехватил ее поудобнее, и его рука скользнула под ее грудную клетку, а пальцы коснулись округлости груди. Его рука сразу же отдернулась, а брови сердито нахмурились.
— Вы ведь не из пансиона миссис Бойл, не так ли? — несколько укоризненно произнес он, посмотрев ей в лицо. Его взгляд скользнул по слегка тонированным стеклам очков, задержался на губах и переместился на пряди темных волос, выбившихся из прически и теперь торчавших в разные стороны, словно щупальца горгоны. — Ну и ну! Да вы вообще не девочка!
— Прошу прощения, — озадаченно пробормотала она.
— Вы женщина!
Ничего себе! Он, видимо, думал, что она… ребенок! Поэтому он и не наказал ее и не вызвал представителей властей и вообще не воспринял ее всерьез! Он подумал, что она из того дурацкого пансиона благородных девиц и что просто проявила какую-то девчоночью шалость!
Эвелина, которая все последние десять лет упорно боролась с предвзятым мнением о себе, создавшимся из-за ее слишком моложавого вида, придавала излишне большое значение отсутствию у нее женственных округлостей и немедленно ощетинивалась, когда ставилась под сомнение ее женская сущность. Так же поступила она и сейчас. Не успев подумать, она заговорила:
— Силы небесные! Вы очень проницательны! Уверена, что с помощью карты вы, возможно, даже способны найти путь до входной двери!
Глава 2
Джастин поморщился.
— Наверное, я заслужил что-то подобное.
Спиной открыв дверь, он вошел в небольшую кухню, огляделся вокруг и усадил ее на кухонный стул.
— Да, заслужили, — услышал он в ответ.
Эвелина, окинув взглядом повязку на своем бедре, со смешанным, чувством разочарования и облегчения заметила, что на повязке не было ни пятнышка крови. Она чувствовала себя полной дурочкой. Неужели она и впрямь утверждала, что лежит «в луже крови»?
— У вас нет странного ощущения, что нечто такое уже происходило раньше? — спросил он, открывая ледник и доставая оттуда кувшин. Не дожидаясь ответа, он налил два стакана лимонада и протянул ей один из них. — Ваше здоровье, — провозгласил он, чокаясь краем своей кружки с ее кружкой.
Она отпила глоток, исподтишка наблюдая, как он, снова нахмурившись, смотрит на нее испытующим взглядом. С минуты на минуту он мог вспомнить печальные обстоятельства их первой встречи, и еще неизвестно, какова будет тогда его реакция. Несмотря на свой ограниченный опыт, она знала, что мужчины терпеть не могут, когда им напоминают о том, что их когда-то поймали на совершении неблаговидного поступка. Он, возможно, вышвырнет ее вон, прежде чем она успеет объяснить ему причину своего появления здесь.
— Вы спрашивали, почему я явилась сюда, и я готова рассказать вам. — Она опустила очки на кончик носа. — Пять месяцев назад моя тетушка, леди Агата Уайт, сбежала во Францию с одним французом. — Она подождала, пока сказанное до него дойдет.
— Им повезло, что они оказались во Франции, — отреагировал наконец Джастин. — Болван француз по крайней мере знает, где там найти приличные рестораны. — Он помолчал. — Однако так получается не всегда. Однажды, когда я путешествовал по Австрии, моим гидом оказался парень, который ни черта не понимал…
Она вежливо откашлялась.
— Извините. Так о чем вы говорили?
— Сбежала моя тетушка. Француз, с которым она сбежала, не имеет к этому никакого отношения. — Эвелина помедлила, почувствовав, что ее рассказ звучит недостаточно убедительно. Она терпеть не могла, когда говорят неправду. Особенно если человек кривит душой перед самим собой. — Вернее, кое-какое отношение он имеет. Он каким-то непостижимым образом лишил мою тетушку способности рассуждать здраво и заставил ее забыть о чувстве долга перед клиентами.
Заметив, что Джастин удивленно приподнял брови, она пояснила:
— Откровенно говоря, я не могу представить себе, что бы какой-нибудь английский джентльмен смог настолько заворожить леди, что она забыла бы обо всем в своем желании…
Она замолчала, заметив странное выражение, появившееся на его лице, очевидно, потому, что он либо неправильно истолковал употребленное ею слово «желание», либо был не согласен с тем, что английский джентльмен не способен его вызвать.
Возможно, повесы гордятся своими — как это называется — завоеваниями? Может быть, ей нужно заверить его, что он мог бы дать фору любому французу? Или его оскорбило, что она выбрала слово «желание»? Хотя удивительно, если такой ловелас, как он, оказался бы против употребления простого слова «желание». Такое случалось с ней и раньше. Она оскорбляла людей из-за того, что имела пагубное пристрастие к выбору подходящего слова для характеристики чего-нибудь неподходящего. К счастью, Джастина ее слова всего лишь немного ошеломили. К сожалению, ей тоже уже приходилось сталкиваться с такой реакцией.
— Французы, как известно, — мастера добиваться своего обманным путем, не так ли? — спросила она, словно оправдываясь.
— Вот как? — Он, казалось, искренне удивился, и Эвелина кивнула в подтверждение своих слов. — Кто бы мог подумать? Но мы отклонились от темы разговора. Итак, тетушка сбежала и наслаждается обществом своего молодого коварного мужа-француза, а вы… — Он замолчал, ожидая продолжения.
— А я теперь вынуждена взять в свои руки ее бизнес. Она уехала, не сделав никаких распоряжений и никому ни чего не поручив. Я, разумеется, сразу же приняла меры.
— И правильно сделали. Честь и слава любящей племяннице, которая из чувства долга перед семьей бросилась на помощь, — поддержал он ее порыв.
Она пристально вгляделась в его лицо, но, как ни старалась, не могла заметить никаких признаков насмешки над ней. Если даже он и насмехается, то у него выходило так мило, что она не могла не улыбнуться.
— Правильно. Хотя вернее сказать: честь и слава добрым намерениям любящей племянницы, — поправила она. — Однако за хорошо выполненную работу медалей мне не дождаться.
— Вот как? Почему же?
— Потому что… — Эвелина замолчала. Она переходила к самой трудной части разговора. Она еще никогда вслух не давала оценку своей деятельности, и ей очень не хотелось делать это сейчас, особенно потому, что она и сама все еще не могла до конца поверить в случившееся. Она набрала в грудь побольше воздуха. — Потому что я… я…
— Потому что вы… — попытался помочь он. Она закрыла глаза и наконец решилась:
— У меня ничего не получилось.
Вот! Она наконец сказала это вслух. И поскольку признание облегчило душу, а также потому, что Эвелина никогда не останавливалась на полпути, она продолжала:
— У меня не только ничего не получилось, мистер Пауэлл. Даже то, что я сделала, получилось ужасно. — Она почувствовала себя полной неудачницей.
— Я очень сожалею, — заверил он явно сочувственным тоном. — Не сочтите за дерзость, но мне хотелось бы узнать, о чем именно вы говорите?
— «Организация свадеб», фирма Уайт. Не слышали? — спросила она.
Он продолжал смотреть на нее, явно ничего не понимая.
— Тетушка Агата занималась организацией свадебных торжеств. И добилась в подобном деле успеха. Ее услугами пользовались самые знатные люди из великосветского общества. Некоторые даже утверждают, что, если желательно подобающим образом организовать свадьбу, следует поручить организацию фирме Уайт.
«Правда, так утверждали раньше», — подумала она.
— Итак, — подытожил он, — насколько я понял, вы взяли на себя руководство фирмой по организации свадебных торжеств, но боитесь, что выполняете свои обязанности не на столь высоком уровне, как ваша тетушка? Я более или менее правильно вас понял?
— Более или менее, — жалобно подтвердила она.
— Ну, полно, полно, — неуклюже погладил он ее по голове, как гладят впавшего в уныние спаниеля. — Я уверен, что вы не так уж плохо справляетесь с обязанностями.
Как сильно он ошибается! Ведь он не видел ледяного лебедя на свадьбе у Нортонов, который по замыслу должен был стать центральной декорацией на тему балета Чайковского. Его доставили в резиденцию Нортонов за несколько часов до назначенного срока, причем погода в тот день стояла не по сезону жаркая. Люди из службы доставки поместили его на огромный стеклянный поднос в окружении кропотливо изготовленных эклеров в виде маленьких лебедей.
К тому времени как прибыли гости, лебедь растаял. И вместо величественной птицы, окруженной маленькими лебедятами, перед взорами собравшихся предстала обезглавленная утица, которая, завалившись набок, плавала в луже среди размокших, разбухших кондитерских изделий, изображавших ее потомство.
Не видел он также и поражения, которое она потерпела с организацией свадьбы Рейнолдсов, когда приказала выпустить пять сотен белых голубей. Она так гордилась собой, когда удалось купить для них корм по сниженной цене. Ей следовало бы тогда поинтересоваться, почему корм продают по дешевке. Оказывается, корм был подмочен и начал бродить.
Ко дню свадебного торжества голуби, хитроумно спрятанные до поры до времени под сводами павильона, совершенно опьянели. Когда открыли дверцу, чтобы выпустить их, они, вместо того чтобы грациозно взлетать, просто вывались всей кучей на банкетные столы, где и принялись в пьяном угаре резвиться среди десертных тарелок и жадно расклевывать свадебный торт, тогда как испуганные гости с криками разбежались.
Случались также и другие промахи. Не очень существенные, однако в сумме они подтверждали ее неспособность добиться успеха. Она посмотрела ему в глаза и сказала:
— Я неудачница, мистер Пауэлл.
Он взглянул на ее расстроенное личико и больше не стал пытаться возражать. Его рука потянулась к ее щеке, но он нахмурил брови, как будто удивившись своему движению, и опустил руку.
— Я вам сочувствую. Но какое отношение ваши неудачи имеют ко мне?
Стыдясь своей слабости, она смахнула рукой слезинку, скатившуюся по щеке, поправила очки и сложила руки на коленях.
— Во-первых, — пояснила она, — я хочу, чтобы вы поняли, что мое желание достичь успеха мотивируется не спесью и самоуверенностью. По крайней мере не в первую очередь этими чувствами, — честно добавила она. — Если бы страдало только мое тщеславие, я бы просто смирилась и отошла в сторону.
Он с сомнением взглянул на нее.
— Я взрослая женщина и понимаю, что есть задачи, которые мне не по плечу. Хотя должна признаться, — продолжала она, довольная тем, как разумно излагает свои мысли, — что я даже не подозревала, что не смогу справиться с тем, что в своей основе является вопросом управления и материального обеспечения. Я терпеть не могу хвастаться, но я управляла имением своих родителей во время их отсутствия, много путешествовала одна и только в прошлом году основала в нашем приходе школу сельскохозяйственных рабочих-мигрантов. А кроме того, я организовала курсы подготовки служанок для местных девушек и уже три года подряд заседаю в окружном совете. Учитывая мою деятельность, мистер Пауэлл, не забавно ли и не глупо ли, что я, судя по всему, не могу справиться с такой простейшей задачей, как организация торжественного приема по случаю свадьбы?
Она взглянула на него, чтобы убедиться, что их мнения сходятся, и увидела, что он пристально смотрит на нее. Может, она слишком громко говорила? Она заставила себя улыбнуться.
— У вас есть вопросы? — спросила она и отхлебнула, как подобает леди, крошечный глоточек лимонада.
— Пожалуй. Я, наверное, что-нибудь прослушал — со мной такое часто случается, так что не удивляйтесь, — но вы, мне кажется, так и не сказали, какое отношение ваши трудности имеют ко мне?
— Разве я не сказала? — воскликнула она, радуясь тому, что снова может говорить спокойным тоном. — Вы нужны мне, чтобы восстановить репутацию фирмы Уайт как не превзойденного лидера в области обслуживания свадебных торжеств.
— Каким же образом я могу вам помочь?
— Вы сдадите мне в аренду сроком на шесть недель монастырь «Северный крест».
— Наследство дедушки генерала? — воскликнул явно удивленный Джастин. — Вы хотите получить кучу камней посередине овцеводческого царства. Не представляю, зачем вам понадобилось арендовать его?
— Не мне. Моей клиентке, миссис Эдит Вандервурт из нью-йоркских Вандервуртов. Я объяснила ей, что там, по всей видимости, отсутствуют современные удобства. Но ей все безразлично. Она во что бы то ни стало желает торжественно отпраздновать там свою свадьбу.
— Никогда о ней не слышал, — проговорил Джастин. Взяв у нее пустой стакан, он отнес его в раковину. — Может, она очень любит овец? — спросил он.
— Не знаю, — улыбнулась Эвелина. — Баснословно богатая американская вдова. Принадлежит к самому высшему обществу. Ее первый муж был из семьи никербокеров, — объяснила Эвелина.
Потомки голландских поселенцев считали себя аристократией нью-йоркского общества, но для Джастина подобный факт, видимо, ничего не значил.
— Она выходит замуж за лорда Бонифация Катберта, одного из самых знаменитых экономистов нашего времени, — продолжала Эвелина.
Джастин сразу же отреагировал.
— Она выходит замуж за старину Банни Катберта? — воскликнул он, расплывшись в улыбке. — Ну и ну!
— Банни?
— Я слушал его лекции в Оксфорде. Первоклассный мужик, хотя и робок, как слепая черепаха. Она, должно быть, обладает искрометным темпераментом, если сумела выманить Банни из его скорлупы.
Эвелине вспомнилась холодная белокурая американка миссис Вандервурт, в одном мизинчике которой было больше высокомерия, чем у какой-нибудь европейской наследной принцессы, но что касается искрометного темперамента, она его не заметила.
— Она действительно дама своеобразная.
— Почему она выбрала для проведения свадебного торжества монастырь «Северный крест»?
— Это личное дело, о котором я расскажу вам под строжайшим секретом. Видите ли, ее первый муж был никербокером. А сама миссис Вандервурт происходит не из столь знатного рода. По правде говоря, до эмиграции в Америку ее бабушка служила кухаркой в монастыре «Северный крест».
Джастин тихо присвистнул и прислонился к раковине.
— Не могу сказать, что меня удивляет больше: то ли то, что старый скряга раскошелился на кухарку, или то, что он так нравился бабушке Вандер-как-ее-там, что она сохранила приятные воспоминания о монастыре.
Эвелина заерзала на стуле.
— На самом деле воспоминания не такие уж приятные. Миссис Вандервурт выросла на рассказах своей бабушки, которые не всегда были хорошими. Ей — я имею в виду ее бабушку — казалось, что с ней плохо обращались.
— Вот как? — произнес Джастин. — Что же произошло? Может, ее обидел какой-нибудь наглец-слуга?
— Нет-нет. Речь идет совсем о другом. На самом деле она затаила обиду на вашего деда. Она считала, что он смотрел на нее сверху вниз и относился презрительно, хотя я думаю, она ошибалась, — торопливо добавила Эвелина, чтобы не расстраивать Джастина. — Полагаю, что у бедняжки просто разыгралось воображение. Некоторые люди, оказавшись в подчиненном положении, способны такого себе навоображать…
— Э-э, нет. Подозреваю, что именно так он и вел себя, — спокойно прервал ее Джастин. — Дед был деспотичен, на всех орал, ему было трудно угодить, — продолжал он. — Помню первые слова, которые я услышал от него, причем обращался он не ко мне, а к отцу, так как меня, я думаю, он считал недостойным прямого обращения: «Черт побери, Маркус, надеюсь, что, прежде чем я умру, ты произведешь на свет солдата, способного поддержать семейную традицию, а не такого дилетанта, как этот». «Дилетант» — не самое худшее, но, мне хотелось бы верить, наиболее точное слово, которым характеризовал меня дражайший дед.
У Эвелины округлились глаза.
— Должно быть, вам ужасно было слышать такое. Губы Джастина тронула озорная улыбка.
— Но для него еще ужаснее. Господь так и не подарил мне младшего брата. Поэтому, будьте уверены, я с сочувствием отношусь к каждому, кто пострадал от домашней тирании старика.
— Значит, вы сдадите мне в аренду монастырь? — обрадовалась Эвелина.
Он покачал головой:
— Я сказал лишь, что испытываю сочувствие, которого совсем недостаточно, чтобы позволить каким-то янки вторгнуться в свое фамильное гнездо.
— Какой ужас! Клянусь, вы говорите совсем как ваш дед, — возмущенно заявила Эвелина, заработав удивленный, хотя и весьма одобрительный взгляд Джастина. — Кстати, вы сами сказали, что монастырь похож на отвратительную старую развалину. А я ее преобразую.
— Я не хочу, чтобы ее преобразовывали. Я люблю отвратительные старые развалины.
— Вы просто капризничаете. Полно, ничего не сделается с вашим старым монастырем. Я привезу в собственных ящиках все отделочные материалы и украшения и все такое прочее, а когда свадьба закончится, увезу все обратно, оставив здание чистым, опрятным и, возможно, даже хорошо отремонтированным. Причем все за счет миссис Вандервурт.
На лице Джастина появилось непроницаемое выражение. Он скрестил руки на груди. У него были очень красивые руки, мускулы так и перекатывались под кожей.
— Когда вам желательно арендовать дом?
— В следующем месяце, — ответила она, сдерживая дыхание.
Он воздел руки к небесам, изображая отчаяние.
— Какая жалость! В любое другое время я, пожалуй, смог бы предоставить дом в ваше распоряжение.
Она укоризненно взглянула на него. Ведь ей почти удалось заполучить монастырь.
— Чем вас не устраивает следующий месяц?
— Следующий месяц апрель, — терпеливо пояснил Джастин. — Я сам всегда провожу апрель в монастыре «Северный крест».
Она не сдавалась:
— А нельзя ли вам приехать туда, скажем, в июне? Должна заметить, что июнь — более подходящий месяц, чтобы пожить в сельской местности.
— Нет, — ответил он. — К июню закончатся перелеты птиц.
— Перелеты птиц? Вы, должно быть, шутите? Неужели вы намерены отказать мне из-за какой-то стайки птиц?
— Жаль, что вы меня не понимаете.
— Нет! Это вы меня не понимаете! Я вам заплачу. Заплачу достаточно, чтобы вы смогли провести апрель в каком-нибудь уютном маленьком коттедже в любом уголке Англии. С удобствами из фарфора.
— Сожалею, — заметил он. — Рад бы услужить, но не могу.
Ему придется услужить. Ведь монастырь остался ее единственным шансом восстановить доброе имя Уайтов. Не может она бросить все после двух последних провалов. А вот если она справится на этот раз и поразит воображение международного сообщества, представители которого постоянно крутились вокруг миссис Вандервурт, высший свет Англии снова станет пользоваться услугами ее фирмы.
Эвелина собралась с духом. Жаль, конечно, что пришлось прибегать к подобному средству, но делать нечего.
— Вам придется сдать мне в аренду ваш дом, — заявила она и, покопавшись в кармане спортивных брюк, извлекла пожелтевший кусочек картона.
— Придется? — спросил он, удивленно вскинув брови. — Но почему, позвольте узнать?
Она протянула ему кусочек картона:
— Потому что я предъявляю к оплате вашу долговую расписку.
Глава 3
Джастин взял кусочек картона и взглянул на элегантные каракули, нацарапанные его почерком.
— Боже мой, ну конечно! Вы совенок!
— Простите? — не поняла она.
— Совенок! — радостно воскликнул он. — Маленькая девочка с замашками вдовствующей королевы! Элли? Айви?
— Эвелина.
Он прищелкнул пальцами.
— Правильно. Эви.
— Эвелина, — поправила она. Никто не называл ее Эви, даже родственники. Она меньше всего на свете была похожа на Эви. Все Эви отличались скромностью, миловидностью и стройностью. Тогда как она… ну, в общем, имя Эви ей совершенно не подходило.
— Вы готовы акцептировать вексель, мистер Пауэлл? — спросила она, игнорируя вздор, который он нес.
Он весело рассмеялся:
— Послушайте, вам не приходило в голову, что ваше требование очень похоже на вымогательство?
— Приходило. Хотя я надеялась, что мне не придется прибегать к нему. Но вы не оставили мне выбора. Вам следовало бы проявить галантность и сразу согласиться.
— Простите меня.
— А кроме того, — продолжала она, — на вашем месте я ожидала бы чего-нибудь в таком роде. Я хочу сказать, что если женщина вламывается в ваш дом сквозь окно, значит, обстоятельства вынудили ее пойти на крайние меры. — Она горестно покачала головой. — Полюбуйтесь, что мне пришлось из-за вас вытерпеть!
Он снова рассмеялся, да так заразительно, что и она с трудом сдержала улыбку.
— Насколько я понимаю, вы ничуть не раскаиваетесь? — спросила она, не питая особой надежды. — Неужели вы все-таки не поможете мне? Ну пожалуйста!
Он задумался.
— Ладно, Эви, но послушайте, что я скажу, — произнес он наконец. — Я позволю вашей американке принять своих гостей в моем монастыре. Я даже разрешу вам преобразовать старый дом во что вам заблагорассудится при условии, что вы вывезете отсюда все декорации, как только счастливая чета сочетается браком. Но, — строго добавил он и подошел ближе к ней, — у меня есть одно условие.
— Согласна на что угодно!
— Я буду находиться в монастыре. У Эвелины вытянулось лицо.
— Я не могу просить миссис Вандервурт пригласить незнакомца на ее свадьбу!
— Не вешайте носик, Эви. — Он ласково потрепал ее по подбородку, поразив ее своим жестом. Никто не треплет по подбородку молодых леди, тем более ее. — Я и не хочу, чтобы меня приглашали, — оповестил он. — Свадебное торжество — чрезвычайно скучное мероприятие. Присутствия на нем надо по возможности избегать. Нет, я просто буду находиться в монастыре, чтобы наблюдать за прилетом, — он взглянул на нее, — бубо формоза Плюримус.
— Какой бубо? — переспросила Эвелина. Похоже, что он произнес название по-латыни, а из латыни она помнила только амо, амас, амат.
— Как, вы не знаете бубо формоза Плюримус? — строго спросил он. — Должен признаться, вы меня не удивляете. Это очень редкая, необычная маленькая птичка, которую я имел честь и удовольствие обнаружить, когда она залетела ко мне в окно.
— Так вы орнитолог? — пробормотала Эвелина.
— Страстный любитель, — скромно признался он, — хотя у меня есть кое-какие познания, и в некоторых кругах мое мнение считается, возможно, авторитетным. — Он чуть откинул руку, рассматривая свои ногти.
Эвелина недоверчиво взглянула на него, ожидая подвоха. Ей и в голову не приходило, что распутники могут заниматься чем-то еще, кроме распутства. Но конечно, ничто не мешает им иметь побочные интересы. Кто бы мог подумать? Век живи — век учись.
— Поэтому, — заглянул он в ее глаза, — боюсь, что я должен настаивать на соблюдении моего условия.
Эвелина заколебалась. Если уж на то пошло, он умеет хранить тайну: его интрижка с миссис Андерхилл не вызвала в обществе абсолютно никаких слухов. А его присутствие в доме может оказаться весьма кстати, если, скажем, возникнут какие-нибудь проблемы с водопроводной системой. С другой стороны, среди гостей будет десяток красивых, изысканных женщин, а какая-то стайка птиц не сможет все время отвлекать его внимание.
— Мистер Пауэлл, не могли бы вы обещать мне… — Она замолчала, не зная, как бы выразиться поделикатнее.
— Уверяю вас, я не буду путаться под ногами. Она поежилась:
— Я совсем не то имела в виду. Вы не должны…
— Что я не должен? Она глубоко вздохнула:
— Вы не должны вступать ни в какие связи в период моего владения монастырем на правах аренды.
Он непонимающе смотрел на нее. Видимо, она недостаточно доходчиво объяснила.
— Я хочу сказать, что вы не должны использовать монастырь для каких-либо нечестивых целей в период действия нашего соглашения.
Он, казалось, был окончательно сбит с толку.
— Прошу прощения?
Черт возьми! Она уставилась на него в полном отчаянии.
— Я имею в виду тайные свидания, предосудительные контакты, любовные интрижки! Прошу вас воздержаться от них, пока я нахожусь в монастыре «Северный крест»! — выпалила она. — Я хочу сказать, пока здесь находится миссис Вандервурт, вернее, любая из нас!
Он остолбенел от неожиданности, вытаращив глаза. И, как ни странно, покраснел. Тем не менее его чувственные губы дрогнули в улыбочке заправского сердцееда, а в зеленовато-голубых глазах заиграли озорные искорки.
— Но такие приключения скрашивают жизнь, вы не находите? — спросил он.
Она почувствовала, что краснеет.
— Вы должны обещать.
— Клянусь! — с насмешливо-торжественным видом обещал он. — К тому же я ведь перевоспитался. Единственное существо женского пола, которое привлекает меня теперь, — моя маленькая бубо.
Эвелина не могла бы объяснить, почему его слова доставили ей удовольствие, но так оно и было. Если он действительно перевоспитался… Она, вовремя спохватившись, постаралась направить мысли в другое, менее опасное русло. Если он перевоспитался, то у нее просто будет одной заботой меньше.
— Значит, мы договорились?
— Договорились.
Сейчас Джастин Пауэлл ей нравился. Даже очень, если говорить откровенно. Что удивительно. Обычно сердцееды ей не нравились. Но он не казался ей таким уж отъявленным Распутником. Он часто улыбался, не показывал свой цинизм и, судя по всему, совсем не кипел разными темными страстями, то есть не обладал теми качествами, которые, если верить дешевым романам, женщины находили неотразимыми.
По правде говоря, он привлекал ее своей открытостью. И напоминал ей скорее несколько неловкого, но самоуверенного Стэнли, сынишку Верити, чем лорда Байрона.
Но возможно, печально подумала она, он просто не считает нужным понапрасну растрачивать на нее огонь своих чувств. Возможно, он бережет его для изысканных леди. Для замужних леди. Для красавиц.
Подобная мысль почему-то привела ее в уныние. Она вздрогнула от неожиданности, когда он накрыл рукой ее руку, и сразу же остро ощутила его присутствие в опасной близости от себя.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16
 Chateau tayac в интернет-магазине Декантер