А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Для Магнуса такое воспитание годилось, а для меня — нет. Стоило мне в детстве заплакать или испугаться, и отец высмеивал меня так, что мне хотелось умереть. Однако он не скупился и на похвалы, если считал, что мы их заслужили. Только приходились они почти всегда на долю Магнуса. Так уж он устроен, что почти всегда действует правильно. Мать вечно была заодно с отцом, во всем старалась угодить ему. Да и мы с Магнусом тоже.
Мне без труда удалось научиться владеть оружием, я участвовал в ратных играх. Но Магнусу это давалось еще легче, чем мне.
— И неудивительно, он же на целый год старше тебя, — перебила его Эллисив.
— Об этом никто не думал. Я научился и сражаться. Ты видела когда-нибудь, как сражаются мужи?
— Мне доводилось быть на корабле во время битвы. Твой отец любил, чтобы я смотрела, как он сражается.
— Тогда ты знаешь, что такое бой. Первый раз я убил человека в тринадцать лет. Случилось это во время последнего похода на Данию — мы с матерью и Магнусом сопровождали отца. Мне велели добить раненого дана.
— Это сделаешь ты, Олав, — сказал отец. — Пора обагрить твой меч кровью.
Я изо всех сил рубанул дана по горлу и убил его с одного удара.
Отец был доволен и похвалил меня.
Олав отпил из чаши и продолжал:
— На мою долю выпали похвалы и после первых успешных битв в Англии. Вот когда я научился владеть мечом по-настоящему. Я убил несколько человек. Отец очень хвалил меня.
— Арнор упоминал битву на Усе…
— Уса — река, на берегу которой расположен Йорвик, в ней мы поставили на зиму свои корабли, примерно в миле от города — на большом протяжении река почти сплошь была занята кораблями. Там, на Усе, действительно была битва. Мы оставили корабли и двинулись к городу, навстречу нам вышли два йорвикских ярла с большим войском.
Мы обратили их в бегство. Многие побежали в болото и там утонули. Погибших было так много, что мы без труда перешли по ним через трясину.
Но битва на Усе была не первым нашим сражением в Англии. До того мы двигались вдоль побережья, и местные жители сдавались отцу без боя. Если они сопротивлялись, мы вступали в битву. Те селения отец отдавал на разграбление своему войску.
Воины дерутся лучше, если знают, что получат добычу, объяснял мне отец. Запомни это! Пусть они убедятся, что в случае победы их ждет богатство, и пусть увидят кровь. Не упускай случая дать им позабавиться так или иначе.
Мы с Магнусом часто слышали от отца подобные наставления, он считал, что эта наука нам на пользу. Он рассказал нам про Миклагардского императора, который написал поучение для своего сына, как править страной. Отец говорил, что когда-нибудь и он напишет для нас такое же поучение.
Позабавиться нашим воинам выпал случай в городе, который называется Скардаборг. Он стоял у подножия крутой горы. Жители отказались сдать город без боя. Однако сражаться отец не стал, он велел своим воинам развести большой костер на вершине горы. Потом мы забросали город пылающими головешками. В конце концов мы перекидали вниз весь костер. Дома вспыхивали один за другим, пока город не сдался.
О победе над йорвикскими ярлами на Усе я тебе уже рассказывал. После этой победы горожане Йорвика прислали сказать о том, что они покоряются отцу.
На другой день мы отправились в Йорвик с большей частью нашего войска и подошли к крепостной стене. Внутрь города отец взял с собой только свою дружину. Он сказал, что хочет заполучить Йорвик целым и невредимым, этот город он не даст ни грабить, ни жечь.
Меня он тоже взял с собой, с нами был Тости ярл который присоединился к нашему войску еще на севере. Тости был ярлом в Йорвике, но горожане восстали против него из-за его жестокости. Ему пришлось бежать, он винил во всем своего брата, Харальда сына Гудини, который и пальцем не шевельнул, чтобы поддержать Тости.
Горожан собралось очень много. Отец обещал пощадить город. Взамен он потребовал преданности и много заложников. Тости указал ему сыновей знатных людей, и отец сразу же взял их в заложники.
Горожане просили дать им время, чтобы они могли выбрать остальных заложников из жителей окрестных селений. Теперь отец считал себя властителем всего Нортимбраланда. Он хотел, чтобы его объявили конунгом. Поэтому он велел, чтобы на тинг собрались жители не только Йорвика, но и всей округи. Это было накануне дня святого Матфея . Горожане сказали, что им не оповестить всех о предстоящем тинге меньше чем за пять дней. Тогда было решено назначить тинг на четвертый день после святого Матфея. Место выбрали у Станфордского моста. К этому мосту сходится несколько дорог. Окрестным жителям удобнее всего было собраться именно там, к тому же мост находится в миле от Йорвика, к востоку от него. Йорвикцы должны были привести на тинг остальных заложников. Мы вернулись к нашим кораблям. Нам казалось, что йорвикцы уже не могут напасть на нас. Ведь они были разбиты в пух и прах.
Мы весело провели дни в ожидании тинга. В нашей легкой победе над Йорвиком все видели добрый знак.
Наконец наступил день тинга, он выпал на понедельник. Треть войска отец оставил с кораблями, а две трети вместе с Тости ярлом отправились на тинг.
Я был среди тех, кто остался. Остались с кораблями также ярлы Паль и Эрленд. И Эйстейн Тетерев. А епископ Тьодольв пошел с отцом.
— Харальд любил, чтобы его сопровождал епископ, — заметила Эллисив.
Олав кивнул.
— Утро было теплое и ясное, — продолжал он. — Почти все воины оставили свои кольчуги на кораблях. Путь был недолгий — всего несколько миль.
Мы коротали время в боевых играх, за шахматами, некоторые купались в реке. Воины по очереди стерегли заложников, которые оставались на кораблях.
Однако уже днем прискакали три всадника. Они поведали, что Харальд сын Гудини пришел с юга с огромным войском. И отец со своими воинами вступил в бой без кольчуг.
На раздумья времени не оставалось. Эйстейн Тетерев с большей частью воинов поспешили на помощь. А мы с ярлами остались, нас и так было слишком мало, чтобы стеречь заложников и, если понадобится, защищать корабли.
Нам оставалось только ждать. Грех сказать, но я был совершенно спокоен. Я и мысли не допускал, что отец может проиграть битву.
До вечера не было никаких вестей.
Наконец из темноты по одному или небольшими группами стали появляться возвращавшиеся с поля боя. Они были так измучены, что еле держались на ногах.
Они сообщили, что битва проиграна и почти все воины сложили голову.
Отца сразила стрела, попавшая ему в горло.
Олав умолк, он сидел, глядя перед собой.
— А как шла битва, ты знаешь? — спросила Эллисив.
— Знаю. Мне рассказывал Арнор. Хочешь узнать про битву?
— Лучше мне узнать о ней от тебя, чем от кого-нибудь другого.
— Отец пришел на тинг загодя, англичан там было еще мало. Воины расположились по обеим сторонам моста. Река там не особенно широкая, но глубокая и быстрая.
Едва наши люди расселись, как отец увидел, что со стороны Йорвика движется войско. Воины бесконечным потоком текли из-за холма; сверкало оружие, светились кольчуги, многие ехали верхом.
Войско росло и росло. Сомнений не было, вел его Харальд сын Гудини.
Кое-кто из наших говорил, что нельзя без кольчуг сражаться с хорошо вооруженными воинами. Но отец и слышать не хотел об отступлении.
Наоборот, он послал на корабли за подкреплением и начал строить свое войско к бою.
Он думал, что англичане выпустят вперед конников, и готовил оборону против них. Объяснял, как следует драться с конными воинами.
Однако отец просчитался. Первыми напали пешие.
Битва началась на йорвикском берегу реки. Оборона, задуманная отцом, оказалась бесполезной. Строй рассыпался, и наши люди сражались кто как мог. Они бились беспорядочно и несогласованно, очень скоро их начали теснить к реке. Кое-кому удалось перебежать через мост. Многие утонули, некоторые переплыли на другой берег.
Тут вперед выступил отец со своим стягом, он не обращал внимания ни на стрелы, ни на копья. Норвежские воины сплотились вокруг него. Увидев знамя конунга во главе норвежского войска, англичане усилили натиск. Отец бился, как берсерк , он вырвался из фюлькинга и рубил англичан, держа в каждой руке по мечу. Очевидцы говорили, что никто не мог устоять против него, он врезался во вражеские ряды, словно это был воздух или дым. Его смелость и ярость передались всем норвежцам.
Англичане начали отступать. Тут-то отца и сразила стрела.
Тости подхватил стяг и устремился вперед, но битва была уже на исходе. Поэтому Харальд сын Гудини предложил мир своему брату Тости и обещал отпустить с честью всех оставшихся в живых.
Однако Тости отверг это предложение и призвал норвежцев не складывать оружии. Англичане стали пробиваться к мосту. Они стремились прорваться на противоположный берег, чтобы помешать нашим воинам переплыть реку выше по течению и ударить им в спину.
На мосту сражался один тучный норвежец, сколько я ни спрашивал, никто не мог назвать его имени. Он был в кольчуге, которую не пробивали ни стрелы, ни копья. Всякий вступавший с ним в бой убеждался в своем бессилии. Но в конце концов один из англичан незаметно подплыл на лодке под мост и снизу поразил воина копьем.
Тогда некоторые норвежцы побежали. Но большинство еще находилось под влиянием отцовского мужества. Скальды призывали их сражаться за тех, кто отомстит за гибель Харальда, то есть за Магнуса и за меня. Как раз в это время подоспел Эйстейн Тетерев со своими воинами. Битва закипела вновь, еще более ожесточенная, чем прежде.
Вскоре Эйстейн Тетерев был убит. И норвежцы обратились в бегство. Битва закончилась.
— А что было с теми, кто оставался на кораблях?
— Мы не хотели покидать раненых. Поэтому на другой день мы с оркнейскими ярлами и частью людей отправились в Йорвик. Мы взяли с собой заложников и хотели просить, чтобы нам разрешили забрать наших людей, и раненых и невредимых, и отпустили нас с миром.
Странная это была встреча. Харальд, конунг Англии, меньше всего был похож на торжествующего победителя. Казалось, он уже устал от битв и сражений.
Отправляйтесь восвояси, устало сказал он. Забирайте своих людей — тех, кто жив, — и столько кораблей, сколько вам нужно.
Он только потребовал, чтобы мы поклялись никогда больше не воевать против него.
— А что стало с Тости?
— Тости погиб. Возможно, это так сильно и подействовало на Харальда сына Гудини. Еще до сражения он, рискуя жизнью, пытался поладить с братом.
Несколько тингманнов, все в кольчугах, подъехали тогда к норвежцам настолько близко, чтобы можно было перекликаться друг с другом. Один из них спросил, есть ли среди норвежцев Тости ярл. Тости отозвался.
Тогда этот человек крикнул, что Харальд сын Гудини, брат Тости, шлет ему привет и предлагает треть своей державы, если Тости не будет сражаться против него. Тости ответил, что Харальду еще прошлой зимой следовало сказать эти слова вместо того, чтобы враждовать и насмехаться, тогда бы все сложилось иначе. Потом Тости спросил, что его брат собирается предложить Харальду, конунгу Норвегии.
Насколько мне известно, ответил человек, Харальд сын Гудини готов уступить ему шесть футов земли в Англии. Или чуть больше, учитывая, что ростом он выше других людей.
Тости сказал, что он не покинет Харальда сына Сигурда, который прибыл в Англию по его зову.
Англичане ускакали обратно.
Отец спросил, кто говорил с Тости от имени Харальда конунга, и Тости ответил, что это был сам Харальд. Тости нарочно ни разу не назвал его по имени, ибо знал, что это может стоить брату жизни. Пусть лучше он меня убьет, чем я его, сказал Тости.
— Твой отец не доверял Тости, — медленно сказала Эллисив.
— Смерть Тости доказала его верность. Однако мы не знаем, как он поступил бы со мной и с Магнусом, если бы вышел победителем после гибели отца.
— Ты говоришь сейчас совсем как твой отец.
— Черт меня подери, если это так! — рассердился Олав.
— Тебе не хочется ни в чем походить на него?
Олав не ответил. Он схватил чашу с пивом и на этот раз долго не отрывался от нее.
— Я многое от тебя узнала, — сказала Эллисив. — Но я еще не знаю, почему ты не хочешь возвращаться в Норвегию?
Олав опять приложился к чаше.
— Если ты не перестанешь, то опьянеешь прежде, чем ответишь мне, — предупредила Эллисив.
— Не опьянею.
Он отодвинул чашу и снова стал рассказывать.
— Из Йорвика ярлы вернулись к кораблям. А я и многие из наших воинов пошли к Станфордскому мосту, чтобы забрать раненых и найти тело отца. Мы…— Он замолчал и долго сидел, опустив голову. Потом проглотил комок в горле. Эллисив догадалась, что произошло дальше.
— Это было так тяжело? — осторожно спросила она. Олав поднял голову, и глаза их встретились; теперь Эллисив казалось, что и она видит страшное зрелище.
— Помнишь, как скальды называют воинственных конунгов? Они говорят, что конунги — бранных птиц поильцы и кормильцы волков.
— Да.
— Мы увидели тучи воронья прежде, чем перевалили через холм и нам открылась река. А когда подошли поближе…— Олав снова сглотнул, видно, он с трудом заставлял себя говорить. — Раненые и убитые лежали вповалку, над ними кружили жадные пожиратели падали. А волков нам пришлось отгонять мечами и копьями.
Воины, усеявшие поле боя, исчислялись не сотнями, а многими тысячами.
Мы встретили англичан. Возможно, они отыскивали своих. Но, скорее всего, просто грабили мертвых. Они жгли костер и кидали в огонь трупы, вонь стояла невыносимая.
Я подошел к ним. Сказал, что Харальд сын Гудини позволил нам забрать своих раненых. Они ответили бранью. Однако нас было больше, и они не решились нас трогать.
Я пытался взять себя в руки. Меня замутило. Ниже по берегу росли кусты, и я кинулся туда. Меня чуть не вырвало на спящего в кустах епископа Тьодольва.
Проснувшись, епископ рассказал, что он нарочно остался на поле боя. Всю ночь он ходил среди умирающих, причащал их и отпускал грехи. Устав, он решил немного поспать.
Олав снова опустил голову.
— Ты слышала вису, которую Тьодольв скальд сын Арнора сказал во время битвы? Перед тем как погиб? — спросил он.
— Нет.
Не поднимая головы, Олав сказал вису:

Дорого расплатилось здесь, на западе, войско.
Недальновиден был Харальд, когда сюда привел нас.
Здесь и отважный конунг повстречался со смертью, здесь и другим было худо.
Здесь погиб славный Харальд.

— Я услышал ее от людей, вернувшихся с битвы. Сперва я рассердился.
Но там, на месте сражения, слова Тьодольва скальда перевернули мне душу. До тех пор я почитал отца выше Господа Бога. Теперь же прославленный Харальд потускнел в моих глазах.
Я вспомнил, как он бывал жесток. И меня охватила ярость, такая ярость, что, кажется, убил бы его, останься он в живых; до меня вдруг дошло, что жестоким он был и по отношению ко мне.
Он погубил тысячи людей у Станфордского моста только ради того, чтобы расширить свои владения.
Мне казалось, что черный ворон, вышитый на его белом стяге, тоже кружил в тот миг над полем брани. Огромный, черный, он хрипло кричал, летая под белыми облаками.
Олав умолк, сжав кулаки.
— Харальд называл свой стяг Опустошителем Стран, — очень тихо вставила Эллисив.
— В конце концов он опустошил собственную страну. Увлек за собой на погибель лучших воинов Норвегии — целое поколение. — Эллисив стало не по себе, хотя прежде битвы и кровь никогда не смущали ее.
Олав кивнул.
— Ты нашел тело отца?
— Нашел. Я велел воинам похоронить его прямо там, под большим деревом.
Эллисив без слов было ясно, почему Олав решил не привозить тело Харальда на родину. Однако мысль, что Харальд лежит в неосвященной земле, огорчала ее.
— Что сказал на это епископ Тьодольв? — спросила она.
— Принял как должное, прочитал заупокойные молитвы. Могли ли мы забрать с собой только одного убитого, оставив других гнить на чужбине? — сказал Олав запальчиво. — Мы старались найти тех, кому еще можно было помочь. Тех, у кого была надежда выжить. Для них мы делали все, что было в наших силах. На щитах или прямо на спине мы перенесли их на корабли. Те, кто оставался на кораблях, теперь пошли с нами. Мы перетаскивали раненых всю ночь и весь следующий день. Смертельно раненных мы добивали. Все лучше, чем оставлять их мучиться.
За два дня я убил больше сотни людей. Теперь никто не скажет, что на моем мече мало крови. Разве не этого хотел отец?
Он поднял голову и хрипло рассмеялся.
Эллисив содрогнулась, увидев его лицо; не сознавая, что делает, она обняла Олава.
Он не пытался высвободиться из ее рук. Его смех перешел в сухие, надрывные рыдания.
Эллисив сидела, обхватив его вздрагивающие плечи.
Ей хотелось заслужить доверие Олава сына Харальда. И она добилась, чего хотела. Но вместе с тем на нее легла тяжесть вины за содеянное Харальдом, вины перед страной, которой он правил, и вины перед человеком — его сыном.
Этот колючий, гордый, уязвимый юноша стал ей вдруг очень близок.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25