А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Я подозреваю, отец надеялся, что Харальд погибнет в Царьграде и все золото достанется ему.
Но надежды отца не сбылись.
Через девять лет, когда мне исполнилось девятнадцать, Харальд вернулся в Киев.
Я была в княжеской гриднице, когда он пришел с пристани со своими ближайшими друзьями, Халльдором сыном Снорри и Ульвом сыном Оспака. Ульв был исландец, впоследствии он стал окольничим Харальда и женился на сестре твоей матери. Ульв подружился с Харальдом еще в Царьграде.
Харальд был необыкновенно красив — высокий, гордый, самоуверенный, сердце замирало, когда я смотрела на него. Как сейчас помню его темно-зеленый шелковый плащ и рукоять меча, сверкавшую золотом.
Прежде чем приветствовать моего отца и мать, он взглянул на меня. От его улыбки меня обдало жаром, До сих пор никто из мужчин не осмеливался так смотреть на меня.
Через день после его приезда отец сказал мне, что Харальд просит меня в жены.
— Какой быстрый! — сказала я.
К тому времени я уже сообразила, что взгляд Харальда, брошенный на меня, был слишком наглый.
Вот тогда-то я и узнала, что Харальд сватался ко мне еще до отъезда в Царьград.
— У Харальда большое богатство, но мало власти, — сказал отец. — Не знаю, что ответить ему.
Он будто спрашивал у меня совета, и это озадачило меня. Я привыкла думать, что мужа мне выберет отец, и не допускала мысли, что он будет со мной советоваться.
— Я пообещал Харальду, что, если он получит твое согласие, с моей стороны отказа не будет, — продолжал отец. — Только не знаю, какое будущее ждет тебя с ним. Он поговаривает о том, чтобы отправиться в Норвегию и склонить Магнуса сына Олава Святого уступить ему половину страны.
— Вряд ли Магнус захочет делить с ним власть, — заметила я.
— Я тоже так думаю, и я сказал об этом Харальду. К тому же Магнус для нас с твоей матерью все равно что собственный сын. Мне не по душе родниться с человеком, который замыслил что-то против него.
— Что же тогда делать? — спросила я.
— Мне кажется, я поступил бы неразумно, если бы отказал ему. Вот я и обещал, что все будет зависеть от твоего решения. Наверное, тебе не следует давать ему согласия.
Все было яснее ясного. Я отвечу Харальду отказом, но они с отцом останутся друзьями. Меня это рассердило. Отец мог бы понять, что не так-то просто заставить меня плясать под чужую дудку.
В тот же день Харальд сам явился ко мне, он не любил терять время попусту.
Харальд попросил разрешения поговорить со мной наедине, но отец не позволил этого. Мне предоставили выбрать, кому присутствовать при нашей беседе и следить, чтобы все шло благопристойно. После взгляда, который Харальд бросил на меня в гриднице, я не сомневалась, что это необходимо.
Мой выбор пал на Предславу, самую верную из моих служанок. Кроме того, у нее было одно преимущество — она не понимала по-норвежски.
Харальд мгновенно сообразил, что к чему. Он что-то сказал мне по-славянски, а потом спросил по-норвежски:
— Та женщина понимает, что я сейчас говорю?
— Нет, — ответила я.
Но Харальд все-таки глянул на Предславу, стараясь угадать, не обманываю ли я его. Верить мне на слово он пока не решался. Однако лицо Предславы оставалось безмятежным.
— Я верю тебе, — сказал Харальд. — Вижу, ты относишься ко мне благосклонно.
Я привыкла не лезть за словом в карман, даже в разговоре с отцом. Но Харальд будто поймал меня в ловушку, и я предпочла не отвечать ему.
Было начало лета, мы сидели под открытым небом. Внизу расстилалась река, на берегу кипела работа. На пристани и кораблях перекликались люди.
Харальд самоуверенно улыбнулся.
— Твой отец сказал, что ты должна сама решить, пойдешь ли за меня замуж, — сказал он.
Мне вдруг почудилось, что рядом со мной сел отец, я даже повернула голову, чтобы проверить, так ли это. И все равно мне казалось, что я сижу между отцом и Харальдом, и каждый уверен, что может заставить меня выполнить его волю.
Во мне поднялось упрямство.
— Ну а если я откажу тебе? — спросила я. — Ведь, если не ошибаюсь, ты не можешь предложить мне надежное будущее.
Харальд, казалось, не верил своим ушам.
— Я могу предложить тебе богатство, — сказал он.
— Богатство — ненадежный друг, — сказала я. — Многие испытали это на себе.
— Чего же ты требуешь? — суховато спросил он. — По-твоему, пока я не завоевал королевства, я недостаточно хорош для тебя?
В глазах у него мелькнул угрожающий блеск.
— Попробуй только тронь меня! — быстро сказала я, отвечая на его взгляд, а не на слова.
— Мне случалось брать женщин силой. Это не так трудно.
— Если я крикну, здесь тотчас появятся отцовские стражи. Он наверняка велел им быть начеку.
— Ты уверена, что успеешь крикнуть?
— Поклянись, что не тронешь меня, иначе я закричу.
— Ладно, — сказал Харальд. — Клянусь. — Голос его стал жестким. — Значит ли это, что ты мне отказываешь? — спросил он.
— Да, если, кроме богатства, тебе нечего мне предложить.
Харальд искоса посмотрел на меня.
Потом долго молчал и, казалось, был целиком поглощен тем, что происходило на реке и на пристани.
Но вот он снова повернулся ко мне, выражение лица у него уже изменилось, он смеялся.
— Что ж, у меня есть не только богатство, — сказал он. — Но мне придется немного похвастаться:

Восемь искусств постиг я:
выковать вису могу,
резать любые руны,
лихо скакать на коне.
Плаваю точно рыба,
хитро в тавлеи играю,
мечом и копьем владею,
быстро скольжу на лыжах.

— Ты сейчас сложил эту вису? — спросила я.
— Да, сейчас, — ответил Харальд. — Ну как, подхожу я тебе?
— Хочу еще вису! — сказала я.
— Я сражался в дружине Олава Святого, в его последней битве, — сказал Харальд. — Мне было тогда пятнадцать лет, и эта битва пошла мне на пользу.
— А ты можешь сложить вису об этой битве?
Харальд задумался, потом сказал:
Тренды вышли сильные, слишком много их было; бились мы с ними крепко, битва была суровая. Юным расстался я с хёвдингом славным, пал он в той битве.
— И это все? — удивилась я, когда он умолк.
— Ты права, — засмеялся Харальд. — Я забыл припев. Слушай:

И все-таки Герд золотых колец
делает вид, что я ей не нужен.

— Кто тебе сказал, что ты мне нужен?
— По глазам вижу. А ты разбираешься в поэзии, если поняла, что в висе чего-то не хватает. — В его голосе слышалось одобрение.
— У нас гостят иногда исландские скальды.
— Вот как? — Харальд приподнял одну бровь, позже я узнала, что он всегда так делал, если был в хорошем расположении духа.
Он сложил еще несколько вис. Почти во всех говорилось о его подвигах в Византии. И каждая кончалась припевом:

И все-таки Герд золотых колец
делает вид, что я ей не нужен.

Мы долго разговаривали в тот вечер и много смеялись.
— Так что же мне сказать твоему отцу? — спросил наконец Харальд.
Солнце садилось, сумерки тенью крались по степи. Громче стало раздаваться пенье птиц.
— Не знаю, — ответила я. — По-моему, отец прав: будущее с тобой очень ненадежно.
Он посмотрел на меня долгим взглядом.
— Стало быть, князь Ярослав велел тебе отказать мне? Теперь я понимаю.
— Я этого не сказала.
— Видно, он хочет выдать тебя за какого-нибудь дряхлого конунга, что пускает слюни при виде молоденьких девушек. — В голосе Харальда звучало презрение.
— А ты сам не пускаешь слюни?
— Черт меня побери, если ты не права.
— Или тебя больше прельщает мое приданое?
— Хорошее приданое не помешает, — сказал Харальд. — Только знай, твой отец может подавиться твоим приданым, лишь бы я получил тебя. Да ведь ты не посмеешь перечить отцу, не скажешь ему правду, что хочешь выйти за меня.
— Я не боюсь отца, — ответила я.
— Значит, я могу сказать, что ты дала мне согласие?
Я медлила — будущее путало меня. Но оно было бы таким же, за кого бы я ни вышла.
— Хорошо, скажи.
Он откинул голову и засмеялся от радости.
— Теперь я знаю, что удача будет сопутствовать мне, когда я вернусь в Норвегию, — сказал он.
Отец был рассержен, и это неудивительно.
Он сказал, что я совершила предательство. Но я стояла на своем.
Даже если бы я под нажимом отца и отказала Харальду, он все равно так просто не отступился бы.
Ему понадобилось не много времени на то, чтобы умилостивить моих родителей. Однако с него взяли слово, что он проживет в Киеве по меньшей мере год. И они долго обсуждали приданое и свадебные дары жениха, прежде чем пришли к согласию.
После этого Харальд пожелал немедленно справить свадьбу, но не тут-то было. Родители и слышать не хотели об этом. Уж коли князь Ярослав выдавал дочь замуж, все должно было совершаться как подобает, а не наспех или втихомолку, будто невеста согрешила до свадьбы.
И на этот раз Харальд вынужден был уступить.


Олав снова пришел к Эллисив, и она продолжила рассказ.
Приготовления к свадьбе заняли почти все лето.
Харальда я видела чуть не каждый день. Мы были обручены, и Харальд имел право встречаться со мной. Разумеется, отец отверг норвежский обычай, по которому жених и невеста могут спать в одной постели, и это приводило Харальда в неистовство.
Однако отец был непреклонен. Наши встречи с Харальдом даже не могли проходить с глазу на глаз.
В то лето Предслава немало времени просидела за прялкой чуть поодаль от нас, стараясь не глядеть в нашу сторону. А я близко узнала соратников Харальда — Халльдора и Ульва.
Воинов из дружины моего отца я часто видела в нашем доме, но близко их не знала. Теперь же я услыхала шутки ратников, нередко очень грубые, увидела, что они бывают даже жестоки друг к другу. Впрочем, Харальд не собирался так скоро посвятить меня во все подробности их жизни. Эти трое говорили между собой на странном наречии: смеси греческого, норвежского и славянского; они и не подозревали, что я понимаю их разговоры. И хотя мой книжный греческий не вполне совпадал с тем языком, на котором изъяснялись они, я очень скоро привыкла к их произношению и начала понимать почти все. Поскольку никто из них не поинтересовался, понимаю ли я, о чем они говорят, я не считала нужным признаваться в этом.
Чего только я не узнала в ту пору о жизни и повадках мужчин!
Они то и дело подтрунивали друг над другом — над Харальдом, например, по поводу его любовных похождений: видно, их было немало. Чаще всего говорилось о какой-то Марии, которую он посещал. Не раз ему приходилось скрываться от ее мужа. Однажды он вынужден был выбраться из дома через отхожее место, где в полу была сделана дыра прямо над морем. Харальду явно не нравилось, когда ему напоминали об этом бесславном событии. Но Халльдор и Ульв были неумолимы.
Больше всего меня удивили намеки на его близость с царицей Зоей. По возрасту она ему в матери годилась.
— Придворный племенной жеребец! — бросил ему как-то раз Халльдор.
— Лучше покрывать царицу, чем ходить под нею, — отрезал Харальд.
Я рассмеялась и тем самым выдала себя. Все трое уставились на меня.
— Ты понимаешь, о чем мы говорим? — спросил Харальд, когда пришел в себя от удивления.
— Конечно.
— Ты знаешь греческий?
— Достаточно, чтобы понимать вас. Впрочем, вы говорите не только на греческом.
— Почему же ты так долго молчала? — Харальд даже рассердился.
— Каждый имеет право позабавиться, — ответила я.
Они переглянулись. Потом дружно расхохотались. С того дня они стали считать меня чуть ли не своим товарищем.
— Мне рассказывали один случай про отца и царицу Зою, — сказал Олав. — Интересно, правда ли это.
— Какой случай?
— Отец однажды очень дерзко ответил ей.
— Кажется, я знаю, о чем ты говоришь.
— Тогда расскажи.
Эллисив пожала плечами.
— Пожалуйста. — Но на мгновение она замялась. — Царица Зоя не пропускала ни одного мужчины и отличалась разнузданностью, — начала Эллисив. — Своего первого мужа она убила, чтобы выйти за любовника. Сначала она пыталась постепенно отравить мужа, но он оказался так живуч, что у нее лопнуло терпение, и она приказала умертвить его в бане.
Тот случай, о котором ты говоришь, произошел много времени спустя после приезда Харальда в Царьград. Он был тогда предводителем царской стражи, набранной из варягов. Варяги часто собирались на большом дворе, окруженном стеной. Там они постоянно упражнялись во владении оружием и устраивали состязания. При этом неукоснительно соблюдалось одно правило: запрещалось по-настоящему ранить друг друга.
Однажды Харальд и другие воины стояли, окружив состязавшихся. Мимо проходила царица Зоя со своими служанками. Они тоже остановились посмотреть.
Зоя обратила внимание на высокого белокурого Харальда — его просто нельзя было не заметить.
Зоя подошла к нему.
— Подари мне свой локон, северянин, — попросила она.
Харальду это не понравилось.
— Идет. Локон за локон, я тебе — с головы, ты мне — с другого места, — ответил он.
Зоя ничего не сказала и ушла.
Ты про этот случай слышал?
— Да. И о Марии тоже — только не так, как ты рассказывала. Мария была дочерью брата Зои…
— У Зои не было братьев, — прервала его Эллисив.
— Я говорю, что слышал. Мария была племянницей Зои, и это сам царь чуть не застал Харальда у Марии. Но, к счастью, у нее в комнате в полу имелось отверстие, только никто не говорил, что это было в отхожем месте.
Эллисив рассмеялась.
— Эта история стала известна с легкой руки Халльдора. Он распустил ее нарочно, чтобы посмеяться над Харальдом. К тому времени твой отец уже стал конунгом, и упоминание о его подлинном бесславном бегстве могло стоить рассказчику жизни. Однако Халльдор считал, что конунгу негоже напрочь забывать прежние подвиги. Поэтому он приукрасил историю присутствием царя и царицы и пустил ее среди дружинников. Конунг мрачнел при одном упоминании имени Марии. Но был бессилен: не мог же он открыть, почему именно он так сердится.
Истину знали только сам Харальд, Ульв с Халльдором и я.
— А что еще случилось с отцом в Царьграде? — спросил Олав.
— Да ты небось знаешь. Разве отец тебе не рассказывал?
— Рассказывал, только мало.
Эллисив удивилась. Возможно, к тому времени, когда Олав и Магнус достаточно повзрослели, скальды и сказители уже превратили Харальда в такого героя, каким он на самом деле не был. Поначалу, наверное, он не возражал против некоторых преувеличений, может, даже сам подливал масла в огонь. Так со временем он стал пленником преданий о себе и уже не мог рассказывать правду.
— Отец действительно был таким замечательным военачальником, как о нем говорили скальды? — спросил Олав.
— Он достиг многого, но великим военачальником его назвать нельзя.
В Царьград из Киева с ним прибыла небольшая дружина варягов, которой он командовал. Его дружина вошла в войско царя, там были и другие варяжские отряды.
Харальд со своими варягами сражался за царя в разных местах этого громадного государства.
Он ходил в поход в Анатолию, нападал на морских разбойников. Вместе с другими варягами воевал на Сикилее и сражался с сарацинами в Африке. Потом союз между варяжскими отрядами был нарушен, и Харальд сражался против некоторых из них. Когда начался бунт в Болгарии, он отправился на подавление бунта.
— Я слышал, что он захватил Йорсалир .
— Это преувеличение. Между царем Византии и халифом, который правил тогда в Святой Земле, был мир. Но церковь Святого Гроба была сожжена, и халиф позволил византийскому царю отстроить ее заново. Харальд со своими варягами должен был охранять строителей, посланных в Царьград.
— Он искупался в священной реке Иордан, это верно?
— Да, в Иордане он искупался. — Эллисив вздохнула. — Ему было бы полезнее совершить такое купание в конце жизни.
На это Олав ничего не сказал.
— А правда, что много крепостей и городов отец взял хитростью? — спросил он.
— Правда. Он покорил много городов и крепостей, большую часть из них — под предводительством Георгия Маниака на Сикилее. Хотя почти все они были небольшие. Георгий часто позволял варягам самим взять тот или иной город, и варяги прибегали к хитрости, если им это было выгодно. Об этих подвигах ходит слишком много былей и небылиц.
— Значит, отец командовал всего лишь одним отрядом? — задумчиво сказал Олав. — Как же он мог тогда так непочтительно разговаривать с Гюргиром? Кажется, ты назвала его Георгием?
— Да, Георгий Маниак. Не сомневаюсь, что твой отец дерзко говорил с ним. Он никогда не брал в расчет ни род, ни звание человека.
Со временем Харальда повысили в звании. А потом за ратные подвиги произвели в манглавиты. Это большая честь, но она не дает почти никакой власти. А после того, как он сражался в Болгарии, там же был и сам царь, Харальда сделали спафарокандидатом. Это означало, что он поднялся еще выше, но самого верха он так и не достиг. Пожалуй, важнее было, что Харальда и его дружину взяли в царскую стражу. В этой страже всегда были только варяги, и твой отец стал их предводителем; этих стражей в народе называли царскими винными бурдюками, уж не знаю почему.
Твой отец не поддержал славу варягов как задир и скандалистов, наоборот, он строго следил за порядком и во время службы в царском дворце, и в походах.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25