А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

! Никуда не годилась тогда общественная безопасность. В разных странах существовали притом различные обычаи. Были, правда, города, главным образом в цивилизованном Средиземноморье, где путник находился под особым покровительством высшего местного божества; были и такие народы (те, что оставались в стороне от международного общения или лишь недавно в него включились), которые впадали даже в крайности: у них полагалось принять путника в первом же доме, куда он постучится, искупать его, накормить, а на ночь положить с ним саму хозяйку, или дочь, .или какую-нибудь другую особу из женского населения дома, которая еще могла бы сойти за подарок — причем иноземцу! Но были и другие города, были фанатически религиозные отсталые народы, у которых иноземного путника по велению их бога полагалось приносить в жертву, как, например, в Таврии.Ну, и помимо всего, не надо забывать, что Геракл был не кто-нибудь, а сын Зевса, то есть и по земной табели о рангах — герцог. Особы его ранга даже на одинокую прогулку не выходили без соответствующего сопровождения.Вот теперь и представим себе более или менее многолюдные, более или менее дальние походы Геракла. И помножим на то, что называется «войско». Итак — пешие воины, воины на боевых колесницах, телеги, обслуга (конюхи, колесных дел мастера, оружейники, повара, медперсонал и так далее, вплоть до маркитанток или чего-то в этом роде).Боевых колесниц брали немного, только для вождей. Амазонки сражались верхом на лошадях — как утверждают, они были первым «конным» народом, — эллины же употребляли лошадей только как тягловую силу, против пешего войска боевая колесница — преимущество, но против конницы — весьма невыгодна. Главным оружием амазонок были стрелы. Они первыми научились натягивать тетиву, заводя руку за плечо — по-парфянски; даже римляне натягивали ее только до груди, да и вообще не часто пользовались луком. (Эллины же своими дротиками «стреляли» дальше, чем стрелами; на пятьдесят пять — шестьдесять пять метров.) Возница и воин, обслуживавшие боевую колесницу, а на колесницах большего размера еще и третий, оруженосец, были попросту мишенью для стрел конников.Не могло у них быть много колесниц еще из-за необходимости морской переправы. Существует версия, будто они весь путь прошли на кораблях. Мы вправе отбросить эту версию: каких-нибудь десять лет спустя после катастрофы в дельте Нила Микены еще не могли иметь достаточно большой флот. А тех кораблей, что имелись, Эврисфей не дал. По всей вероятности, они шли пешком, через Дарданеллы же переправлялись на судах троянцев или иных пропонтидских владык. Пеший поход важен был и потому, что но пути к ним присоединялись окрестные жители и армия все росла.По тем временам для войны против амазонок требовалось по крайней мере десяти-пятнадцатитысячное войско. Однако Геракл мог вывести с Пелопоннеса лишь малую часть его. С одной стороны, Эврисфей ни за что не позволил бы такому множеству воинов собраться иод знамена Геракла в самой Греции. С другой стороны, и Геракл не желал этого: пусть поход станет делом в первую очередь тех, кто заинтересован в нем непосредственно, — Приама и народов Малой Азии. Да и неблагоразумно было переправляться через Геллеспонт, самую чувствительную тогда точку мира, со столь грозными полчищами. Пребывавшие в крайнем упадке и именно поэтому чрезвычайно ранимые в самолюбии своем хетты могли, чего доброго, выступить против них. (А ведь кто тогда думал, что и Микены переживают период окончательного упадка?!)Все сопоставив, я полагаю, что Геракл выступил из Микен с двумястами — двумястами пятьюдесятью спутниками: скорее посланцы «доброй воли», чем войско. В Аттике к нему примкнули Тесей и Теламон, затем, севернее, Пелей с мирмидонцами. Очевидно, массами присоединялись фригийцы и фракийцы: у них были свои, и крупные, счеты с амазонками. (Возможно, впрочем, они шли в Малую Азию, чтобы немного «осмотреться». Припомним: после падения Трои и распада войска ахейцев — то есть всего одним поколением позже — именно они окажутся наследниками огромного Хеттского царства.) Итак, Геракл переправился через Геллеспонт во главе тысячи двухсот — тысячи пятисот воинов: армия не слишком устрашающая для местных жителей, но «для почина» вполне приличная.Из тысячи двухсот — тысячи пятисот воинов семь-восемь сотен были, вероятно, греки. Я выделяю их потому, что это и будет тот отряд, с каким Геракл переваливал через Кавказ, когда повстречался с Прометеем; остальные после победоносной войны — каждый отряд со своим вождем во главе — кратчайшими путями устремились по домам. Не считаю я и людей Теламона. Их не могло набраться много: авторитета у этого авантюриста еще не было, его репутация да и положение оставались сомнительны. Люди его скорее походили на дебоширов, чем на закаленных битвами воинов. Они либо отстали под каким-нибудь предлогом еще в Трое, либо — что вероятнее — Геракл сам отправил их назад во время перехода за недисциплинированность, грабежи, насилия и, не в последнюю очередь, из-за политической ненадежности их предводителя. Ему хватало забот и с такими необузданными племенами, как сарды, филистимляне, этруски, которые пылали жаждой мести и добычи и которых к тому же сопровождала на войну многочисленная, как саранча, армия женщин и детей; их-то он не мог отправить домой, поскольку Малая Азия и была их домом.Непосредственных данных об участии в походе Приама у нас нет, но косвенным путем мы все же знаем, что Приам в походе против амазонок участвовал и что он был в хороших отношениях с Гераклом. Он не мог не воспользоваться подобным случаем для окончательного сведения счетов с постоянно беспокоившими его владения женщинами-воительницами.Участие Приама было важно для успеха этого похода с двух точек зрения. С одной стороны, его авторитет привел в лагерь Геракла — причем быстро и в большом количестве — вождей малоазийских племен и владык других городов. С другой стороны, у Приама были деньги. А на земле хеттов деньги были совершенно необходимы.Да, именно деньги! Ведь в Микенах, по сути дела, преобладал натуральный обмен, здешняя мера ценностей — талант (лист меди двадцати девяти килограммов весом, по форме напоминающий бычью шкуру) — это еще не деньги, а требующий обработки полуфабрикат. Тогда как у хеттов мина (приблизительно, полкилограмма серебра) и ее шестидесятая доля — шекель (сикль) были действительно деньги, с помощью которых можно было получить все, что угодно, и все на свете уладить.Хетты были воинами, они властвовали над несколькими дюжинами разных племен и городов, как в свое время римляне. Они были воины, да эпоха-то была не для воинов — эпоха Великого перемирия, о котором мы еще поговорим подробнее. Итак, войны больше нет, но с солдатами — «солью государства и его опорой» — нужно же было что-то делать! И сделали их государственными служащими. На все административные посты — начиная с деревенского старосты — поставили исключительно ветеранов. А ветераны эти, к слову сказать, имели все, что угодно: шрамы (правда, далеко не все), многочисленные воинские награды, в последнее время, впрочем, сомнительные (Рамсеса-то II они упустили буквально из рук!), кое-какие трофеи (с некоторых пор совсем незавидные, да и те растранжирили-растеряли), — но чтоб у них были деньги, состояние?.. Не было их уже и у самого царя в Хаттусе. Деньги, состояния имелись у нескольких крупных землевладельцев, занимавшихся военными поставками, да еще у царьков, правителей городов. Что там говорить, даже у свободных землеробов, исхитрявшихся по-всякому, добра было больше, чем у прежде столь блистательного, а теперь лишь «морально окруженного почетом» воина.По случайности мы хорошо знаем хеттские законы. И, сравнивая со стелой Хаммурапи, должны признать: они гуманны. Здесь нет ничего похожего, скажем, на такое: «…если же дом развалится и убьет сына хозяйского, схватите сына того, кто строил дом, и убейте!» Никаких таких ужасов! Собственно говоря, хетты знают лишь штрафы. Иными словами, любое наказание можно заменить деньгами. По определенной таксе. Только возмущение против государственной власти неукоснительно карается смертью. Вот он, девиз: «Если же кто усомнится в судие своем…» Словом, законы, пожалуй, и гуманные, да только очень уж запутанные, с бесчисленными разъяснениями и дополнениями по каждому поводу, сам-черт-ногу-сломит — вот какие законы.В довершение всего ветераны путались в своих административных функциях и законов не помнили. Хотя что-то постепенно зазубривали, до какой-то степени усваивали. Не знаю, существовали ли когда-либо в действительности глупые полицейские, но если да, то имелись в виду, наверное, «слуги порядка» у хеттов: кичливые, заносчивые… А уж если кто-нибудь попробует «усомниться в судие своем»!..На эту тему распространяться более не стоит, не правда ли?Иноземец, разумеется, и вовсе не может знать бесчисленных установлений. Не на месте паркуется со своей боевой колесницей — плати! В городе собачий карантин, а он желает проследовать через город — плати, даже если нет собак. «По этой дороге передвижение с оружием запрещено» — плати. Где бы ни столкнулся со «слугами порядка» и пока чуют они, что путник при деньгах, — плати, плати, плати. Зато деньгами все тут же и улаживается: паркуйся на самом выезде из царского дворца, прогони через весь город стаю бешеных собак, продефилируй по упомянутой дороге хоть с пушкой — деньги все уладят. Не знаю, право, было ли когда-либо, есть ли где на свете такое престранное государство, как хеттское в минус тысяча двухсотых годах.Итак, Гераклу во всяком случае, необходимы были деньги (а значит — Приам, а значит — участие троянцев), чтобы победить амазонок и раздобыть пояс царицы их Ипполиты для Адметы, дочери Эврисфея. Ибо Адмете понадобился именно этот пояс — вынь да положь!..Об амазонках мы знаем мало. Точнее, даже слишком много. Знаем такие сказки, от которых на сто метров разит глупой суеверной сплетней. Попробуем же реконструировать истину, иными словами, то немногое, что возможно.«Амазонки» в греческом употреблении этого слова — термин собирательный. Так называли в элладскую эпоху племена и союзы племен, которые все еще жили в матриархате. Говорили, например, и об африканских амазонках. Наши амазонки, как я уже упоминал, жили в степях Южной Украины и России, в Этелькёзе Популярное в Венгрии наименование междуречья Днепра и нижнего Дуная.

(где позднее обосновались наши венгерские предки), только на гораздо большей территории. Раньше им принадлежала чуть ли не вся Азия, потом хетты оттеснили их за Кавказ. Они занимались кочевым скотоводством, а в интересующие нас времена начали понемногу обрабатывать землю, используя для этой цели собственных мужчин и даже, возможно, рабынь, поскольку было замечено: захватив город или селение, они убивали теперь только мужчин, а женщин и детей угоняли с собой. Утверждают, что они даже строили города; речь здесь идет, вероятно, о зимних их квартирах, то есть поселениях, обнесенных оградой. (Россказни вроде того, что — среди прочих малоазийских городов — они основали Эфес, мы не можем принять всерьез.) Однако главным источником их национального дохода еще и в это время оставались набеги. Женщины-воительницы нападали, например, на большую портовую ярмарку на берегу Скамандра, где регулярно и в невероятном многообразии встречались товары трех миров. Амазонки налетали словно ураган, градом стрел разгоняли толпу, хватали, что могли, грузили добычу на запасных лошадей и к тому времени, как из Трои выкатывались по тревоге колесницы блюстителей порядка, исчезали в облаке пыли. Догнать же их на тяжелых, окованных бронзой колесницах было немыслимо! И блюстители порядка делали то, что всегда делается в подобных случаях: посылали донесение об «имевшем место происшествии». Если же отступление замедлялось из-за того, что приходилось гнать скот и пленников, и преследователи их настигали, тогда амазонки стрелами убивали и людей и животных и в мгновение ока исчезали. (Уже предки наши знали: без риска, без потерь и на даровщину не проживешь.) Поистине поразительно, какие колоссальные территории они держали в страхе: совершали набеги на коневодческие народы Кавказа, врывались в города на побережье Мраморного моря, переправлялись через заболоченные леса в дельте Дуная, грабили фракийские поселения. Против них снаряжали одну за другой карательные экспедиции, особенно усердствовали хетты, впрочем, без видимых успехов. В большинстве случаев каратели обнаруживали перед собой лишь бескрайнюю пустынную степь.Амазонки жили в матриархате, иначе говоря, женщины там были всё — жрецы, судьи, главы племен и прочие чиновные лица. А также и воины.Тех, в ком живы еще детские иллюзии относительно Золотого века, периода матриархата, я спрашиваю обычно: приходилось ли вам работать в таком учреждении, организации или на предприятии, где личным составом заведовала бы женщина? Знаю: обобщение возмутительно, несправедливо, ложно. И все-таки отмечу с нелицеприятной точностью, что восемьдесят три с половиной процента ответов звучали так: «О-хо-хо!» Доступные мне античные источники свидетельствуют, что амазонки отрубали младенцам мальчикам руки и ноги. Не верю. Мужчины все-таки как-то работали, хотя и не приносили существенных доходов. Вероятно, мальчикам отрезали лишь несколько пальцев на правой руке, чтобы они не могли пользоваться луком. Разумеется, излишки мужчин они оскопляли, а также щедро приносили мужчин в жертву своим богам, но тут уж ничего не скажешь: исполнять веления веры — похвальное и богоугодное дело. Даже мужчины признавали это!Человечество поразительно долго, миллионы лет, полагало, что дитя происходит исключительно от женщины, мужчина же не имеет к этому никакого, ни малейшего отношения. Научные гипотезы относительно причин беременности то и дело сменяли друг друга. Объясняли беременность купанием в открытых водах, в реке, в море. (Что же, бывает.) Тем, что надуло ветром. (По-моему, чушь. Но как же долго в нее верили!) Тем, что женщина проглотила целиком бобовое зернышко. (Теперь-то мы уже знаем, от этого бывают колики.) А если так, зачем тогда нужен мужчина?Зачем? Ну, во-первых, иногда, в определенный период жизни амазонке и дочери амазонки весьма приятно с ним поразвлечься — приятно и даже необходимо. Мужчина, особенно же красивый и сильный мужчина, покоритель диких зверей, победитель в спортивных соревнованиях, временный муж женщины из хорошего круга — это как бы символическая штатная единица! Кроме того, коль скоро мужчина существует, да еще имеется в избытке, этого, наверное, желают боги, а значит, он своего рода культовый предмет. И наконец, рассуждая здраво, хотя мужчина по большей части лишь пожиратель пищи, но в то же время он и сам вполне приличная пища. А коли так, принесем его в жертву и съедим за милую душу. Богу богово, кесарю кесарево! Кухня, как видно, изначально женская территория. Ибо — в те-то примитивные времена! — какое великое множество разнообразнейших рецептов:Мужчину следует торжественно — в сопровождении обрядовых церемоний — разорвать заживо на части и съесть по кусочкам.Разодрать, привязав к лошадям, — так вкуснее.Сбросить со скалы — так он мягче.Растоптать лошадьми и повозкой — так еще мягче…Оторвать ему только голову, кровью же окропить землю, чтобы на будущий год получить хороший урожай (зачатки поливного земледелия), потом целиком зажарить и есть, сдабривая чесноком.Я никогда не кончил бы, такое множество было еще здесь местных рецептов, предназначавшихся для праздничных пиршеств и иных чрезвычайных случаев.Я не садист, иначе перечень этот продолжил бы; рассказал бы, например, целый ряд случаев, когда члены той или иной женской общины заманивали, сговорись, в свои постели всех мужчин и убивали их. (Женщина же, отказавшаяся выполнить этот приказ, становилась предметом всеобщего презрения, а то и платилась жизнью.) Нет, не я садист, все эти, в том числе и другие, даже не названные, уже почти неописуемые для нас ужасы, придумали наши дражайшие праматери, выносили в любящей своей праматеринской груди. (Впрочем, будем справедливы: быть может, даже не всегда с удовольствием.)И ведь что поразительно: уже в начале мезолита, добрых четырнадцать тысячелетий тому назад, человечество знало — это можно доказать, — что дитя зарождается от мужчины, и все-таки продолжало верить, что причиной тому — ветер, вода, бобовое зернышко. Жрицы — уже вполне научно проводившие случку своего скота ради улучшения породы — по-прежнему приносили и заставляли других приносить в жертву мужчин, орошали землю реками мужской крови и чем верней знали правду, тем более сурово отпугивали женщин от моногамии: требовали, чтобы женщина постоянно меняла своих любовных партнеров, выдавая это за волю богов, — лишь бы она не полюбила кого-нибудь!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48