А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Однако, думается мне, особенно противиться этому властям не пришлось. Как уже столько раз прежде, повезло Атрею и теперь. Прометей не воскрешал из мертвых, не излечивал неизлечимых больных — он вообще не творил чудес. Если существовал бог, который не творил чудес, то это был именно Прометей. Он дал человеку огонь, поставил его на путь овладения ремеслами, принял за это адские мучения, но чуда не совершал. Более того, можно без преувеличения сказать: все, что он делал, было направлено против чудес! Ведь все, что он делал, было нужно затем, чтобы избавить человека от отчаяния, чтобы он не уповал на чудеса, а справлялся своими силами.В довершение представим себе эти вереницы обездоленных. Чего они просят? Чего просит самый разнесчастный раб?— Сделай так, господи, чтобы другой стал рабом, а не я, чтоб у меня самого были рабы!Что мог ответить на это Прометей? Лишь правду: что таким способом уж никак ничего не разрешить. Крепко же поблагодарит бога несчастный за такой ответ! Он-то ведь просит не «вообще» решений — ему важно разрешить единственно свою заботу, сугубо личную и конкретную. А Прометей и тут не унимался, всем и каждому свой заветный вопрос задавал: на что нужен людям огонь? Ему отвечали — исправно отвечали обычное: чтобы обогреваться, пищу готовить, возносить жертвы богам. И видели ясно, недоволен Прометей их ответами. Придурковат он, что ли?!Вот я и думаю: вмешательства блюстителей порядка там не понадобилось, не было даже необходимости приставить к Прометею секретаршу — чтобы требовала от посетителей отношение с гербовой печатью, заносила в список, выдавала порядковый номер и под конец объявляла, что его божественность отсутствует и приема нет. Всего только два дня народ валил валом — и вот уже понеслась из уст в уста весть: да ведь этот бог и впрямь не способен распорядиться как следует! Чудеса творить отказывается, странные вопросы задает, просишь его: «Помоги, мне одному помоги!» — не может!..Пожалуй, остались бы вокруг него больные, да-да, обыкновенные, поддающиеся лечению больные, если бы… если бы Прометей брал у них вознаграждение за труды. По он от вознаграждения отказывался. Бывает такое. А «за так» — кто ж в него поверит?! Вон сколько в Микенах знахарей и знахарок, но даром никто не лечит!Однако оставим теперь, ненадолго Прометея, рассмотрим то политические события, которые по весомости своей и густоте могут также сыграть существенную роль при решении нашей загадки. (И вновь заранее прошу любезного Читателя простить меня, ибо вынужден, исключительно ради полноты картины, воспроизвести здесь с профессорской педантичностью ряд событий, известных всем и каждому по крайней мере столь же хорошо, как и скромной моей особе.)Прежде всего бегство Гераклидов. На первый взгляд дело не столь уж важное: взрослые — способные носить оружие — сыновья Геракла жили не на Пелопоннесе; младшие, дети Деяниры, также проживали в северной Греции. О ком же может идти здесь речь? О нескольких подростках — их матерей мы не знаем, — которые воспитывались в Тиринфе под присмотром Алкмены. Атрей дал приказ схватить их, но карать, возможно, и не собирался. Скорее всего, они могли бы послужить заложниками, стать предметом переговоров, сами же по себе особой ценности для Микен не представляли. Однако их бегство воспринято было как пощечина. Теперь это уже вопрос престижа, то есть вопрос власти, а значит, политическое дело первостепенной важности! Побег означал, во-первых, что и в Аргосе имеются еще сильные сторонники Геракла. В конце концов, вовремя предупредить разыскиваемую семью, спрятать, затем посадить на корабль и отправить в Афины — для этого одного верного друга мало, необходима серьезная организация! Во-вторых, Афины! Конечно, Тесей был предельно вежлив, он отговаривался тем, что его город по статуту — азилум Убежище (греч.).

для всех, поэтому он весьма сожалеет, но предпринять ничего не может — у них ведь законность и демократия! Как же, как же! Только куда девается эта законность и демократия и вообще все их статуты, стоит Тесею чего-то пожелать! Нет, Тесей попросту бросает Микенам вызов. Атрей знал про Афины все, что было ему нужно, но тут дело другое — это уже открытый разрыв. Значит, Афины считают, что так сильны? Или что Микены так обессилены? Что ж это: будет, если так пойдет дальше?Последовала война эпигонов. Столкновение давно назрело, так что упрямство Тесея только подлило масла в огонь — надо было действовать безотлагательно! Фивы тоже участвовали в сговоре у «Фола», Фивы — родина Геракла, там установили его изваяние, воздвигли храм, ему посвященный, что ж, придется их проучить! Завладев Фивами, Микены получат ключ к Аттике, ко всей средней и северной Греции! А Фивы — слабое место. Не случайно сыновья погибших героев — тех, что «Семеро против Фив», — воспитывались в Аргосе. («Право убежища», не так ли?)Итак, любезный Читатель видит: когда Геракл порвал с Атреем, речь шла не только о внешней и военной политике, но и о самом понимании зевсизма! По Гераклу, правильная, принципиально зевсистская позиция состояла в том, чтобы Микены всеми силами поддерживали Креонта, который в отсталых Фнвах создавал царство нового типа, преодолевая весьма упорное внутреннее сопротивление. Им следовало также поддерживать всеми силами Тесея. А тем временем навести порядок в собственном подворье, например в Аркадии! Позаботиться об экономическом и духовном подъеме аркадцев, не закрывать глаза на их антизевсистские людоедские обычаи и, уж во всяком случае, не потворствовать им только потому, что они — хорошие воины!В толковании же Атрея зевсизм прежде всего — могущество Микен. Напрасно объяснял ему Геракл, что здесь нет противоречия. Что искреннее приятие зевсизма народами, перестройка государств на его основе вернее всего обеспечат Микенам надежных и преданных союзников. Что же такое могущество, если не это? Однако Атрей понимал могущество иначе. (Словно видишь политику нынешнего Китая.) С аркадскими племенами все в порядке, пусть себе едят, что им нравится, лишь бы безоговорочно подчинялись Микенам! (Не пройдет и полутора десятилетий, как Агамемнон по их требованию согласится даже на человеческую жертву, пожертвует собственной дочерью! Действительно ли он принесет ее в жертву или только сделает вид и даст ей возможность бежать? Мы никогда точно не узнаем, что случилось с Ифигенией.) А вот Креонт самостоятельничает, Тесей и вовсе сопротивляется в открытую! Их необходимо сломить!Креонта нужно свалить — рассуждал по-зевсистски Атрей, — свалить хотя бы ценой сговора с заклятым врагом зевсизма Тиресием, этим религиозным реликтом, законсервированной окаменелостью былого.Заварили, по правде сказать, такое грязное дело, что даже Алкмеона, предводителя эпигонов, удалось втянуть в войну лишь обманом, с помощью его подкупленной матери. Первую войну против Фив Микены официально еще не поддерживали. Тидея, как мы знаем, они вежливо выпроводили, даже не позволили вербовать у себя воинов. Но теперь эпигонов снаряжали уже сами Микены, дали и войско. И все-таки поначалу победа была как будто бы за Фивами. То ли потому, что у Алкмеона душа не лежала к этой войне, то ли Фивы не представляли для эпигонов интереса, не считая давно уже остывшей мести (Фивы представляли интерес только для Микен); факт тот, что фиванцы чуть не при первом налете эпигонов жестоко их разбили, а Эгиалей, сын Адраста, одного из прежней семерки, тут же и погиб.И что же делает Тиресий? Он пророчествует: Фивы устоят лишь до тех пор, покуда жив хоть один из первой семерки героев. Однако в живых из той семерки оставался к этому времени только Адраст. Теперь же, узнав о смерти сына, скоропостижно умирает и он. Итак, Фивы обречены, спасайся, кто может!И одержавшие победу фиванцы под покровом ночи покидают город! Даже Креонт — а что ему оставалось? — ушел вслед за своим народом.На следующий день ошеломленные эпигоны вступили в безлюдные Фивы, разграбили дома, срыли стены и подожгли город.Это и для нас серьезный урок. В политике можно, а зачастую необходимо идти на компромиссы. Но в принципиальных вопросах компромиссу нет места! Креонт, рассуждая так: если Тиресий чем-то поступится, уступим и мы, — сохранил за ним его руководящую позицию; условие же было только одно — не возбуждать народ против него, Креонта, как некогда против Эдипа, не рассматривать его царскую власть как временную, принадлежащую ему лишь как мужу верховной жрицы-царицы. Креонт полагал, что делает тем самым уступку свободе совести и вероисповедания. Роковое заблуждение!Мы обеспечиваем нашим согражданам свободу вероисповедания. С марксистской точки зрения это попросту обязательный компромисс. Мы даем государственную субсидию для обучения священников, содержим церковь. Это — допустимый компромисс. Но представим себе, что мы терпим на высшем церковном посту фанатически враждебного нашему строю клерикала, мнящего себя «homo regius» Букв.: «доверенный представитель царя» (лат.).

, «законным», «легитимным» обладателем верховной власти, — этакого Йожефа Миндсенти! Каковы бы ни были ответные уступки! Между тем Креонт совершил эту ошибку. Не смею слишком строго осуждать его, поскольку не знаю всех обстоятельств, быть может лишивших его свободы выбора. Одно очевидно: Тесей не потерпел бы Тиресия в Афинах.Правда, Тесей тоже пал. Но по крайней мере не так позорно, не так глупо.(Не думаю, впрочем, чтобы Тиресий был сознательным, откровенным предателем, подкупленным агентом Микен. Ведь он «язычник», он, конечно же, ненавидел зевсистские Микены. Нет, Тиресий был попросту незадачливый старый дурень. Но вот знаменитое «пророчество» по всем признакам нашептали ему микенские агенты.)Однако прямой выгоды от захвата Фив Микенам было немного. Фивы — единственный греческий город, не принимавший участия в Троянской войне. (Потому-то в свое время именно здесь похоронили Гектора, достославного троянского героя, которого почитали и греки.) Почему не участвовали в войне Фивы? Потому что Фив не было. После учиненного эпигонами разгрома Фивы отстроились вновь лишь во время Троянской войны или даже после нее.Вместе с тем гибель Фив открыла Атрею путь на Афины. Прежде всего на Афины, но также и на другие города, входившие в «союз Фола» (назовем его так), вообще на центральные и северо-западные районы, занятые дорийцами.По совету Атрея Эврисфей опубликовал мирное воззвание: он не рассматривает как врагов своих города средней и северной Эллады и желает всего-навсего выдачи Гераклидов, где бы они ни находились. Получалось так, словно миру и единству эллинов угрожают только и единственно сыновья Геракла.Воззвание затрагивало также и дорийцев: среди них жил и занимал высокое положение в войске Гилл. Дорийцы обратились к оракулу. (Традиция и на этот раз спешит сделать рекламу Дельфам. Не думаю, однако, чтобы дорийцы в этой ситуации отправились именно в Дельфы; гораздо вероятнее, что они обратились по-соседски в Додону, где оракул был и более древний и в те времена еще более почитаемый. Да и самое предсказание по характеру своему скорей пристало Додоне.) Ответ был получен такой: дождитесь третьего плода, и Пелопоннес станет ваш; если же нападете раньше, будете побиты.Поэтому дорийцы — временно — отступились от Гераклидов и следом за ними так же повели себя все бывшие в союзе с Гераклом цари. Правда, они не выдали Эврисфею сыновей Геракла, но попросили их покинуть город вместе со всеми близкими. Только Тесей оказался на высоте: он принял всех Гераклидов к себе. (Военной помощи, судя по всему, не оказал им и он, просто предоставил убежище.)Эврисфей после этого пошел на Аттику войной. И опять Атрею неслыханно повезло: в битве при Марафоне Эврисфей был убит. Он пал — быть может, от руки самого Гилла, — и, как ни странно, ахейцам не удалось отбить даже его труп. Они вынуждены были терпеть издевательства противника над их мертвым царем, видеть, как, отрубив ему голову и насадив ее на пику, ахейцы торжественно отнесли ее в Афины и там выставили на позорище — врагам в устрашение — на городской стене. Теперь Атрей мог воссесть на микенский престол уже как законный царь. Подозрительное везенье! Особенно если вспомним, что все последующие битвы не только с крошечным войском Гераклидов, но и с дорийцами ахейцы выиграли шутя! Представить себе все происшедшее можно, мне кажется, только таким образом: прежде всего Атрей убедил Эврисфея, что он должен лично возглавить поход против бунтовщиков, это вопрос престижа! Затем — что неудобно ему выступить против малочисленного «семейного» отряда Гераклидов с большим войском: города средней и северной Греции могут усмотреть в этом угрозу и вновь вступят друг с другом в союз против Микен. (Это подтверждается по преданию, и последними словами Эврисфея: он всегда был Афинам добрым другом, таким останется и в потустороннем мире, враги же его — только Гераклиды.) Атрею сажно было убрать с дороги Эврисфея. Не только затем, чтобы в сложившемся политическом положении свое сомнительное общественное положение «дядюшки» сменить на царский трон. Но главным образом затем, чтобы внести ясность в вопрос о наследовании престола: микенский трон (а к тому времени это был уже объединенный трон городов Арголиды) унаследуют не Гераклиды и не какой-нибудь отпрыск Эврисфея, а только Агамемнон!Дорийцы поняли додонский оракул буквально. Дождались жатвы третьего года и — по моим расчетам, в 1205 или 1204 году до нашей эры — обрушились на истмийскую линию укреплений. Сражение было проиграно, Гилл погиб. Заключая мирный договор, дорийцы поклялись, что в течение пятидесяти лет их нога не ступит на подвластные Микенам земли.(Кстати сказать, здесь впервые отчетливо проступает роль «дикарей в свиных шкурах» в военной политике Микен. Битвой руководил — в качестве военачальника Атрея — тегейский царь Эхем, он же победил в поединке самого Гилла. Племена Аркадии, как мы знаем, жгли еще в каменном веке, металлоплавильного дела не знали, во время Троянской войны даже корабли свои получили от Агамемнона числом восемьдесят штук. Этого же происхождения, надо полагать, их наколенники, щиты, шлемы, оружие из металла. Зато дикая, жадная до добычи орда весьма годилась Агамемнону для войны. Даже если варварские обычаи аркадцев оскорбляли вкус и принципы этого записного зевсиста.)Итак, дорийцы отступили. Истмийская оборонительная стена оказалась неодолимой, а вновь созданная пелопонесская армия великолепно выдержала крещение огнем. Атрей торжествовал.Теперь очередь была за Афинами — последним препятствием к утверждению панэллинского единства под эгидой ахейцев.Благодаря Тесеевым реформам Афины за полтора-два десятилетия ликвидировали свое вековое отставание. Из жертвенного святилища Афины превратились в многолюдный, хорошо укрепленный город. Наши источники свидетельствуют о том, что самым многочисленным из трех сословий очень скоро оказалось сословие демиургов, следовательно, Афины стали городом ремесленников. Расцвели и такие ремесла, о которых жившие натуральным хозяйством ионийцы прежде, может быть, только слыхали. (Это понятно: правом убежища здесь легче всего было воспользоваться тому чужеземцу, чьи голова или руки были способны к чему-то. И среди рабов многие владели хоть каким-нибудь ремеслом — эти, как видно, в процентном отношении обладали и большей «бегучестью», то есть передвигались свободнее — да и ловчее, — чем те, кто был накрепко привязан к дому или к земле.) Тесей перестроил хозяйство, введя в оборот деньги, а это означает, что Афины стали принимать участие в мировой торговле. Укрепил он и внешнеполитические позиции своего государства: в средней и северной Греции лишь общество дорийцев имело похожую организацию и обладало тою же силой — с ними-то и завел дружбу Тесей. В войну, да и то оборонительную, вступил, насколько нам известно, только однажды — с амазонками, явившимися отомстить за Ипполиту, — но то была, можно сказать, бескровная война, быстро окончившаяся миром. В деле Гераклидов Тесей был непреклонен, что, однако, вовсе не означает, будто он вообще враждовал с Микенами. Напротив, именно он поставил точку на долгих распрях, разрешив за совещательным столом долгий спор о границах и с помощью пограничных своих столбов на столетия вперед обозначив, до коих пор простирается Пелопоннес и где начинаются владения Афин. Он не стремился завоевывать территории, а собирал в Афины людей — как можно больше трудоспособных людей.Самым богатым слоем населения Тесеевых Афин были — по свидетельству Плутарха — земледельцы. Следовательно, Тесей не только упорядочил систему землевладения, по — используя благоприятную конъюнктуру — заботился о возможно быстрой модернизации сельского хозяйства Аттики и связанных с ним промыслов (виноделия, сбивания масла, сыроварения, вяления мяса).
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48