А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Весь аул разглядывает его добычу.— Ай-бай! Крупная зверюга! — восхищаются люди.— Да уж…— Куда пуля-то угодила?— Да вон — прямо в грудь, не видишь, что ли?— А почему ж крови не видать?— Он, наверно, бессердечный, вроде самого Ахмади: его режь — кровь не потечёт, — шутит старик Адгам.Люди дружно смеются, потом опять осматривают добычу.— Смотри-ка, шерсти вокруг раны нет.— Видать, порохом опалило.— Близко, значит, стрелял, прямо уткнул ружьё в грудь…Самигулла смотреть медведя не пошёл. Сунагат не утерпел, но, подходя к дому Ахмади, чувствовал себя стеснённо, будто был в чём-то виноват. Успокоился, лишь оказавшись в кучке своих сверстников.Он довольно долго простоял возле треноги, вполуха слушая разговор стариков. Откровенно сказать, пришёл он сюда не из-за медведя. Хоть издали увидеть Фатиму, её лицо, фигуру, походку"— вот на что он надеялся. Может быть, она отправится за водой или просто пройдёт по двору? Теперь ему постоянно хочется взглянуть на неё. Взглянет — на душе становится легко и радостно. Но проходит некоторое время, и вновь овладевает им неотступное желание увидеть Фатиму. «Почему это так получается? — думал Сунагат. — Ведь жил себе спокойно, а теперь не могу…»Старики продолжали беседу возле подвешенного медведя, а Сунагат нет-нет, да поглядывал во двор Ахмади, на летнюю кухню. Там вроде бы кто-то есть: дверь открыта настежь, в очаге горит огонь. В самом деле, вскоре оттуда послышались отчётливые звуки — поскребли в котле. Сунагат придумал предлог — попросить воды напиться — и направился к летней кухне. Услышав его шаги, в проёме дверей показалась Фатима. Сунагата бросило в жар. Он постарался овладеть собой, но когда просил напиться, голос его дрогнул. Впрочем, девушка, только что оторвавшаяся от кухонных дел, не заметила его волнения.— Выпей кумысу, если хочешь, — предложила она и, налив кумыс из батмана в деревянную чашу — тэгэс — протянула ему. Сунагат, пока пил, лишь раз бросил взгляд на Фатиму. Девушка улыбалась, ожидая, когда он допьёт и вернёт чашу.— Кумыс у тебя прекрасный, как ты сама, — сказал Сунагат шутливым тоном.Фатима чуточку покраснела.— Насмехаешься… Не уродилась красавицей, что ж поделаешь…— Какая может быть насмешка, если вправду красивая? Вот меня взять, так уж впрямь не повезло… Ну, спасибо за кумыс! — поблагодарил Сунагат, собираясь уходить.— Кабы не повезло, не кружил бы марьям головы на своём заводе, — кольнула Фатима наобум, просто для того, чтобы подразнить парня.— Кто тебе сказал? Небылица это, пустые слова.— Сказали уж…— Не то что с русскими, с башкирскими девушками разговаривать — и то я стесняюсь.— Как же, застесняешься ты!— Ладно, пойду, хуш Хуш — до свидания.

! — заторопился Сунагат.— Что так? Или дом ваш горит? — пошутила Фатима.— Гореть-то не горит. Но люди не знай что могут подумать…Сунагат пошёл со двора, не догадываясь, что скрывшаяся в летней кухне Фатима смотрит ему вслед через отдушину в стене. Он постоял ещё немного возле; подвешенного медведя. Постоял бы и дольше, но взрослые уже разошлись, а торчать среди ребятишек было неудобно.Уходя, Сунагат взглянул в сторону летней кухни. Фатима опять стояла в проёме дверей. Она улыбнулась в ответ на его улыбку.Радость не умещалась в груди Сунагата, рвалась наружу. Он чувствовал в своём сердце какую-то неуёмную силу, которой не мог придумать названия. Ему хотелось громко запеть. «Похоже, на Фатиму можно надеяться, — думал он. — Расположена она ко мне. Иначе не заговорила бы о том, что кружу головы заводским девчатам, не улыбнулась так…»Самигулла смазывал во дворе телегу. Сунагату бы сейчас хоть намекнуть о распирающих его чувствах!— Куда собираешься, езнэ? — спросил он, чтобы завязать разговор.Но Самигулла, занятый делом, лишь буркнул в ответ:— В лес, куда же ещё! У нас ведь всему начало — лубок да мочало…А потом запряг лошадь и уехал.Остался Сунагат во дворе один со своими мыслями и чувствами. А в мыслях — Фатима. Встретиться бы с ней наедине, поговорить! О чём будет разговор — ясного представления у него нет. Но главное — встретиться. Тётку, что ли, попросить, чтоб устроила встречу? Салихе это ничего не стоит. Может по-соседски позвать Фатиму: «Зайди-ка, помоги мне скроить для дочки платье». Только как ни с того ни с сего попросишь об этом? А если Фатима отвергнет его? Тогда хоть сквозь землю провались. Люди узнают — со стыда сгоришь. Пожалуй, он и так тётке с езнэ лишнего под хмельком сболтнул. Хорошо ещё, что они не приняли его слов всерьёз или не обратили на них особого внимания — больше к ним не возвращались.Нет, он сам должен что-нибудь придумать для встречи с Фатимой. Встретиться так, чтобы никто не увидел, не догадался. И он — намёком ли, напрямик ли — скажет ей о своей любви…С таким решением Сунагат отправился удить рыбу на Узяшты, к перекату, что как раз на задах Ахмадиева двора. Может быть, Фатима спустится к речке за водой? Конечно же, у него на уме была не рыба. Но, как нарочно, в это утро клёв был отличный. Приди он в самом деле рыбачить — рыба, наверно, не клевала бы. А тут — одна за другой, лишь успевай закидывать удочку.Фатима не показывалась. Спустилась к речке её сестрёнка, Аклима, набрала воды. Коромысло у неё большущее, и полные вёдра едва не задевали землю. Сунагату стало жаль девочку. Она казалась ему удивительно милой и родной.День между тем становился жарче. К перекату, где удил рыбу Сунагат, набежали ребятишки, мал мала меньше. С криком, визгом полезли купаться. Набултыхавшись в воде, уселись на берегу, как ласточки, рядком — греться. «Вот поросята! — беззлобно ругнулся Сунагат. — Тут как тут, когда тебе не надо…»Чтобы ребятишки не помешали в случае появления Фатимы, Сунагат раздал им свой улов и скомандовал:— Ну-ка, бегом домой, поджарьте себе это… Не путайтесь тут под ногами. Рыбу пугаете.Ребятишки, обрадовано зажав рыбок в кулаках, помчались наверх.Сунагат снова закинул удочку.А наверху, на улице, где висел медведь, любопытных уже не было. Ахмади спустил зверя на землю, к полудню освежевал его и повесил шкуру на жердь под крышей клети. В клеть занесли и медвежье сало.Покончив с этим делом, Ахмади поехал верхом к пруду — посмотреть, много ли привезли луба. Едва он выехал со двора, как Фатима, у которой не выходила из головы утренняя встреча с Сунагатом, под благовидным предлогом отправилась к Салихе. Но как раз в этот момент девушка зачем-то понадобилась матери.— Фатима! Фатима! — покричала мать с крыльца.На её голос прибежала Аклима.— Где сестра? — спросила Факиха.— Пошла одолжить чугунок.— Зачем ей чугунок?— Хочет серку сварить.— Помешались вы на этой серке, — проворчала Факиха, уходя в дом.Фатима в это время на самом деле просила у Салихи, хлопотавшей в летней кухне, чугунок. Узнав, для чего он нужен, та шутливо всплеснула руками:— Атак, неужто не постесняешься щёлкать жвачкой на манер сопливой, прости меня всевышний, девчонки? Ведь ты уже вон какая, пора замуж выдавать!— Не родился ещё тот, за кого я выйду замуж, — шутливо же ответила Фатима.— Э, найдут, за кого выдать! Только и успеешь сказать «бэй» Бэй! — возглас, выражающий удивление.

. Самое большое ещё годочек при отце с матерью поживёшь. Дочка в доме — гостья. Я в девичестве тоже рассуждала, как ты.— Я жить с чужими не буду, хоть режь!— Сейчас-то ты можешь так говорить. А переедешь в дом свёкра, и никуда не денешься. Дети пойдут — будешь как на привязи.— Арканом привяжут — и то не удержат, — упрямо стояла на своём Фатима.Все девушки до замужества храбры и строптивы, Салиха знает это прекрасно, как и то, что сказанное Фатимой неосуществимо. Она продолжала подтрунивать над молодой соседкой, а та поддерживала разговор, надеясь, что он коснётся Сунагата. Однако Салиха ни разу не упомянула о племяннике. Заговорить о нём самой у Фатимы не хватало смелости.— А куда уехал Самигулла-агай? — полюбопытствовала девушка и покраснела. Вопрос ей самой показался и неуместным, и слишком ясно намекающим на того, кто её интересует.— Всё туда же: за лубом, — отозвалась Салиха, принявшаяся мыть посуду. Она ополоснула большую деревянную чашу, предназначенную для супа, выставила её на крышу летней кухни сушиться на солнышке и, вернувшись, заглянула в котёл.— И где он до сих пор бродит? Всё нет его и нет, а уже полдень, — пробормотала Салиха.— Это ты о ком?— Так Сунагат же у нас гостит, с завода пришёл. Собрался давеча порыбачить на Узяшты и вот до сир пор не возвращается.Она сказала это бесстрастно, будто сообщая новость какой-нибудь старушке-собеседнице. Но Фатиме от её слов стало жарко, она снова густо покраснела.Салихе невдомёк, что девушка волнуется, что в сердце у неё словно бы образовался какой-то комочек — уже в тот день, когда Сунагат пришёл в аул и окликнул её у речки. И не рассосётся этот комочек, пока они не объяснятся друг с другом. Фатиме хочется объясниться поскорей, потому что Сунагат вернулся в аул ненадолго. Может быть прогостит с месяц и опять уйдёт на свой завод. «Если не успею, не поговорю с ним наедине, буду сожалеть всю жизнь», — думает Фатима.— Ну, дай чугунок, да пойду я… — сказала девушка, и в этот момент в летнюю кухню вошёл Сунагат с рыбой на кукане в одной и подсачком в другой руке.— Зачем так спешить, или дом ваш горит? — повторил он, улыбаясь, слова, сказанные утром Фатимой.— Да не горит…— Раз не горит, посидела бы ещё.— Я и так уж сколько времени просидела тут!— Где это видано, чтобы человек из-за рыбы пропадал до сих пор! — пожурила племянника Салиха. Она насыпала в самовар горячих углей, поставила трубу и — то ли просто по своим делам, то ли почувствовав, к чему клонится разговор молодых, — вышла во двор.— Мастурэ-у! — позвала она девятилетнюю дочь. Та не откликнулась. Прикрыв глаза от солнца ладонью, Салиха глянула на улицу, но дочери не было видно. — Ну что это за ребёнок! Ничуточки дома не посидит, ничуточки! Не успеешь моргнуть, как исчезает. Надо ж уродиться такой быстроногой! А сестричка в люльке плачет… Погоди, непоседа, я тебе ещё пересчитаю рёбрышки! — пригрозила Салиха и ушла в дом.Сунагат с Фатимой остались вдвоём и растерялись. Никто не решался заговорить первым. Неловкое молчание затягивалось.— Как много наловил ты рыбы! — сказала, наконец, Фатима.— Да толком не клевала.— Ты же давеча рыбу ребятишкам раздавал. Если б не клевала, не раздавал бы.— А ты видела, что ли, как я раздавал?— Да уж видела…— Как это у тебя получается: всё-то видишь, всё-то слышишь? — засмеялся Сунагат, напоминая об утреннем разговоре.Фатима не ответила. Она сидела на нарах, склонив голову. Сунагат видел дуги её чёрных бровей, а глаз не видел и не догадывался, что девушка прячет в них улыбку.Фатима была рада этой встрече и могла бы без конца смотреть на Сунагата, любоваться им, если б не мешала девичья застенчивость. Она и пришла-то сюда в надежде на эту встречу, её просьба одолжить чугунок — лишь уловка. Когда по улице бежали радостные ребятишки с рыбками в руках, кто-то полюбопытствовал, как это они наловили столько. «Сунагат-агай дал!» — сообщили мальчишки. Услышав это, Фатима спустилась к речке, спряталась в кустах и понаблюдала за Сунагатом. У неё не было намерения вступать там в разговор, это выглядело бы неприлично. Ей доставляло удовольствие просто смотреть на Сунагата.А сейчас Сунагат стоит перед ней, прислонившись к косяку, но она лишь изредка мельком взглядывает на него. Невысказанное сковывает их обоих.То, что Сунагат так и не дождался её у речки, расстроило парня. Шёл он домой невесёлый. Неожиданно застав Фатиму в своей летней кухне, он и обрадовался, и растерялся. Подумал, что заглянула она по какой-то житейской надобности и немедленно уйдёт. Но собравшаяся уходить Фатима всё ещё сидит на краешке нар, а тётка нашла предлог, чтобы оставить их с глазу на глаз. Может быть, неспроста всё это? «Не сговорились ли они?» — мелькнула мысль у Сунагата.Как бы там ни было, он должен решиться — сказать ей… Недаром говорится, что решительный может глотать камни.— Фатима… Фатима… — выдавил он, маясь от того, что не может сказать заветные слова. В горле у него вдруг пересохло, к щекам прилила горячая кровь, сердце забилось гулко — вот-вот выскочит из груди.— Фатима… знаешь что… — продолжал он, стараясь унять нервную дрожь.— Не знаю.— Давеча ты всё знала, — через силу улыбнулся Сунагат и шагнул к девушке. — Фатима…— Ты что? Не подходи… — заволновалась та.— Я же люблю тебя, Фатима, — тихо сказал Сунагат.— Ой, бессовестный!Щёки её запылали, а сама… улыбается. Вроде бы обругала, но слово «бессовестный» показалось Сунагату таким ласковым, таким нежным, что он уже не сомневался: и она любит. Фатима, всё ещё улыбаясь, взглянула на него и метнулась во двор. Сунагат вытащил из кармана платочек, обтёр лицо. Он весь взмок, словно выдувал стекло в знойном цехе.Салиха, заметив в окно пробежавшую к воротам Фатиму, вышла из дому. Она догадывалась, что в летней кухне что-то произошло, но виду не подала. И Сунагат старался держаться так, будто ничего не случилось.— Апай, поджарь-ка мне эту рыбу, — попросил он.Салиха сняла рыбу с кукана и принялась соскабливать ножом чешую.— А Фатима давно ушла? — спросила она, прикинувшись ничего не ведающей.— Да сразу вслед за тобой и ушла.— Уж не связываются ли ваши волосы Идиома «связать волосы» означает «полюбить друг друга».

? Ну-ка, скажи правду!— Как же их свяжешь, ведь ты не принесла три волоска, которые я просил, — отшутился Сунагат.— Коль полюбил и горишь желанием жениться на Фатиме, я скажу ей. Сказать?— Что ж, скажи… — смущённо дал согласие Сунагат.Заявилась домой мокрая до пояса Мастурэ, прервала беседу.— Ты где пропадаешь, гуляка, а? — накинулась на неё мать.— Мы плотвичек ловили…— То-то сухого места на тебе нет! Иди, понянчи сестрёнку, изревелась в люльке…Мастурэ побежала в дом.Во второй половине дня Сунагат решил сходить искупаться на Долгий плёс. Было знойно, душно.Он неторопливо направился по берегу вверх по течению Узяшты. Под ногами в траве неумолчно стрекотали кузнечики, на каждом шагу они брызгами разлетались в разные стороны. У реки еле заметно тянул ветерок. Но его было достаточно, чтобы листья осокорей непрерывно трепетали и шумели. Иные листочки даже переворачивались, открываясь на миг серебристо-белой стороной, и оттого казалось, что на зелёных кронах мельтешат вспышки. Речка текла здесь степенно, плавно покачивая ветки склонившихся к воде кустов ивняка. Под сенью уремы было чуть сумрачно, а залитое солнечным светом зеркало плёса ослепительно сияло. В одном месте речка у низкого берега заросла кувшинками. Над широкими листьями кувшинок стремительно проносились стрекозы. Чуть дальше по галечнику важно ходили трясогузки. Вдоль речки летала одинокая чайка, — должно быть, высматривала добычу… Всё это отмечал про себя Сунагат, стосковавшийся на заводе по родной природе.Ему хотелось встретить здесь кого-нибудь из сверстников, в первую очередь, Зекерию. Но попадались на пути только чернопятые мальчишки: одни удили рыбу, другие ловили для насадки кузнечиков, прихлопывая их тюбетейками. Двое мальцов, лёжа наполовину на суше, молотили ногами по воде. Видно, боялись заходить глубже. Сунагат, присев на берегу, с удовольствием понаблюдал за ними. Ребятишки ему нравились. И вообще настроение у него было приподнятое, он готов был сегодня обласкать каждого встречного. «Поженимся с Фатимой — и у нас будут такие мальцы», — размечтался он.Он и сам вот так же провёл у речки своё беззаботное детство, купался, рыбачил…Интересно ему слушать мальчишек, удящих рыбу.— Перешагни обратно через подсачек, говорю я тебе, — требовал один из них, обращаясь к товарищу.— А зачем это нужно? — полюбопытствовал Сунагат.— Так ведь перестало клевать!— А если перешагнёт обратно, будет клевать?— Будет.— Откуда знаешь?— Люди говорили.Мальчишки спорят друг с другом, «колдуют», чтобы наловить побольше рыбы.«И мы, как они, начинали с пескарей, — вспоминает Сунагат. — Потом пошли краснопёрки, хариусы, форель, налимы… А потом… потом… в нашей речке другой рыбы и нет».— А почему вы на хариуса не закидываете? На быстринку? — спросил Сунагат.— Крючка с мушкой нету, — пожаловался мальчонка по имени Сирай. — На него ж надо с мушкой, на кузнечика не берёт…— В лавке есть, да дорого, — вздохнул другой мальчишка.— Сколько стоит?— Пять копеек.Сунагат достал из кармана пятак, протянул Сираю:— На, сбегай в лавку, купи…У Сирая глаза заблестели. И веря, и не веря привалившему счастью, он переводил взгляд с пятака на Сунагата, с Сунагата на пятак. Убедившись, что это не шутка, сорвался с места — только его и видели.— Крючков с мушками вы и сами можете наделать, — сказал Сунагат оставшимся мальчишкам. — Мы, бывало, сами делали.— Мы не умеем.— Идите-ка сюда, научу…Сунагат снял картуз, вытащил из подкладки свой крючок с мушкой.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38