А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 




Алексей Биргер
Игра с джокером (Богомол - 3)


Биргер Алексей
Игра с джокером (Богомол - 3)

Алексей БИРГЕР
ИГРА С ДЖОКЕРОМ (БОГОМОЛ-3)
У Черного дьявола стать неплоха,
И в бою он будет хорош,
Но я на Красного петуха
Истратил последний грош!..
И в этой земной юдоли греха
Позвольте вам дать совет:
Ставьте на Красного петуха
Надежнее ставки нет!..
Александр Галич.
- Вы всегда курите перед сном, старый петух?
- Всегда, молодой бойцовый петушок.
Чарльз Диккенс. Посмертные записки Пиквикского клуба.
ПРОЛОГ
Это было одно из тех видений, которые преследуют всю жизнь, возвращаясь и во сне, и наяву - яркое воспоминание, захлестывающее разум, словно резкой волной прибоя: обрушивается, накрывает с головой, волочет куда-то по мелкому щебню, и теряешь всякую ориентацию в пространстве...
Две детали одновременно виделись крупным планом: лицо паренька, падающего на заточку, нацеленную в нижнюю часть его живота, и сама заточка, невообразимо крупная в этом приближении, в этом сдвиге памяти, заново охваченной все тем же ужасом - будто опять ей было четырнадцать лет, и опять она видела все происходящее из-за сложенных друг на друга бетонных плит и труб, которым предстояло лечь в основание нового дома, возводимого на этом пустыре...
Лицо и заточка заполняли весь экран памяти: так в кино порой, при быстром монтаже чередующихся крупных деталей, тебя начинает затягивать в иной мир, мир чудовищно искаженных пропорций и объемов, которые благодаря искусству режиссера становятся для тебя реальнее реально существующего мира. Ей припомнился какой-то фильм про самураев, который она смотрела приблизительно тогда же, в четырнадцатилетнем возрасте; "дети до шестнадцати лет" не допускались, но она умудрилась просочиться, ведь ей было очень интересно все, связанное с Японией, она уже начала заниматься в секции восточных единоборств - так тогда именовались секции карате, ещё не разрешенного окончательно после запретов на излете Советской власти... Был в этом фильме потрясающий кадр: огромный, во весь широкоформатный экран, глаз, в который вонзалась стрела, и глаз вытекал вместе с кровью... Она тогда ахнула и вжалась в кресло.
Да, она тогда была непривычна к убийствам, к насилию и жестокости. Теперь она этого и в жизни наелась досыта, так что киношной кровью её тем более не прошибешь. Но в то время...
Невысокий, ладно скроенный, вихрастый паренек (его волосы были такими светлыми, что в определенном освещении казалось, будто в них есть седые пряди - у него и в школе была кличка "Седой") опять и опять падал на заточку, и она опять и опять подавляла свой крик, потому что знала: если её обнаружат за бетонными плитами, ей не поздоровится.
Убившие паренька были на все способны. Они нарушили правила честной игры. Паренек вышел в круг, встал напротив их главаря, вынул самодельную финку. Паренек был рукаст, и рукоятка его финки была не обмотана изолентой, а аккуратно набрана из полупрозрачных разноцветных колечек, отлично подогнанных друг к другу. То, что у паренька была финка, вовсе не значило, что он тоже был из отпетой шпаны: в те времена в их районе, заводском предместье Самары (тогда ещё Куйбышева), считалось хорошим тоном иметь при себе "туристские" или, ещё лучше, самодельные ножи. В "землю" (или в "город" - эта игра называлась по-разному) ими играли намного чаще, чем дрались.
Это не значит, что паренек не мог за себя постоять. Он был ловок и жилист, и фамилию Жилин носил недаром, у него были те врожденные ловкость и быстрота реакций, против которых даже у Гузкина, ставшего к своим двадцати годам матерым уголовником, шансы против семнадцатилетнего Леонида Жилина были невелики.
Но в тот момент, когда Ленька мог покончить с Гузкиным одним стремительным выпадом, ему дали подсечку сзади, и он полетел на нож.
Как описать то, что в этот момент пережила она? В человеческом языке для подобных потрясений есть лишь невыразительное слово "шок". Для этой смеси невыносимого холода и невыносимого жара, когда тебя будто окунают в ледяную прорубь и одновременно поджаривают твои внутренности на раскаленной сковороде, для этого комка тошноты, подступающего к горлу, для ватных ног и внезапно сработавшего мочевого пузыря... Хорошо, назовем это просто шоком.
Верней было бы назвать это болезненной, но неизбежной операцией, которую порой учиняет над нами природа. В этот момент словно лопнула её прежняя оболочка, исчезла скромная и не слишком разговорчивая девочка Люда, отличница и спортсменка, и родилась Богомол, которой предстояло стать легендой, самой страшной и неуловимой женщиной-киллером нашего времени.
Она не соврала Андрею Хованцеву, рассказывая ему, что свою карьеру начала с истребления всех, причастных к убийству его двоюродного брата. Всех, кроме Гузкина, который получил срок и был вне пределов её досягаемости. Ей было всего лишь пятнадцать, когда отточенным ударом, который она тренировала в своей секции карате, она убила первого из этих здоровых лбов - подонка, давшего Леониду Жилину подножку сзади...
И очень скоро её нашли и оценили...
Она соврала в другом. Хотя можно ли назвать враньем некоторые умалчивания и неточности, возникающие тогда, когда язык просто не поворачивается говорить правду? Во-первых, её разговор с Ленькой за несколько минут до его убийства, не был наивным девчоночьим объяснением в любви с её стороны. Она сказала ему другое... Но Ленька принял это и, сложись все не так трагично, она бы в любом случае носила бы сейчас не свою нынешнюю фамилию, а фамилию Жилина... Во-вторых, она не ушла домой сразу после разговора, как он ей велел: она осталась за бетонными плитами, и видела все...
В главном - в том, что для неё было главным - она Андрею не соврала: Ленька пообещал ей, что не умрет, что бояться ей нечего. И он бы сдержал обещание, если бы схватка происходила по тем "законам чести", которые были приняты среди местных ребяток для разборок на ножах.
Она встала, поглядела на часы. Четыре часа утра, и сна ни в одном глазу. Еще одна бессонная ночь - ночь стискивающих горло ярких воспоминаний, не потерявших своей остроты. Она подошла к двери балкона, отворила её. Сразу стал слышнее шум на улицах: вечером "Барселона" одержала свою очередную победу, уверенно продвигаясь к общей победе в чемпионате Испании, и самые преданные болельщики, которых было немало, готовы были гулять до утра, окрасив город в сине-красные тона. На неё повеяло зябкой ночной прохладой, но она даже не поежилась, прохлада была ей приятна. Каждая клеточка, каждая пора её обнаженного тела с удовольствием откликалась на нее... Она всегда спала обнаженной, если только не приходилось облачаться в роскошные соблазнительные пеньюары ради очередной "заказанной" ей жертвы. Она любила давать свободу своему телу, такому прекрасному, без малейшего изъяна, и любила мимоходом подмечать в полутемных зеркалах, как грациозно она движется, как работают её скрытые под нежной кожей мускулы, мощные, гибкие и пластичные, как у леопарда или снежного барса.
И ещё она любила северный климат, холод и снег. Даже в Испании ей было не очень уютно, хотя из всех южных стран Испания была ей ближе всего. Испанцы чем-то очень похожи на русских...
Но иногда не приходится выбирать страну. Дело есть дело.
Она села в кресло, раскурила сигарету, несколько раз сжала пальцы в кулак и разжала их, любуясь, как здорово и четко они работают...
Да, Гузкин... До него она не добралась. Из лагерей Гузкин отправился в Молдавию, не заезжая в родной город. Когда она его отыскала, года через три после того, как он вышел из лагерей, он был уже больше года, как мертв.
Кому понадобилось его убивать?
И почему Гузкин с компанией, при всей их подлости - "отмороженности", как говорят теперь - рискнул нарушить правила честного поединка на ножах? Такого среди местной шпаны не прощалось - сподличавший становился изгоем, которого надо самого прирезать, как бешеную собаку. В те времена законы уголовной чести ещё были очень суровы.
И Гузкин не пошел бы против этих законов, если бы не ощущал за собой мощную поддержку.
Вроде бы, Жилин и Гузкин не поладили из-за девахи, которая сначала "крутила" с Гузкиным, а потом забеременела от Жилина.
Но ради женщины Гузкин не противопоставил бы себя всем отчаянным ребятам района.
И он получил всего три года - смешной срок. А когда отсидел эти три года, его прибрали...
Кто-то, убивший Леньку руками Гузкина, заметал следы.
Кто-то, для которого и двенадцать лет спустя разоблачение оказалось бы смертоносным.
И это разоблачение могло грянуть в любой момент.
Если для тех, кто стоял за спиной Гузкина, наступит пора неприятностей, они постараются нанести удар через двенадцатилетнего Леньку-младшего, сына Леонида Жилина.
Богомолу судьба мальчика была не безразлична. И через Андрея она знала, как складывается его жизнь. Если с мальчиком что-то случится, Андрей сразу пошлет ей сигнал.
Это будет значить, что кто-то растревожил старую тайну, и наступило время действовать.
Но даже Богомол, знавшая очень многое, до конца не представляла себе, насколько эта тайна уникальна и страшна.
ГЛАВА 1
- Ну, благословясь!.. - Игорь Терентьев в последний раз проверил, удобно ли пристроен пистолет у него под мышкой. - Честное слово, если развяжемся с этим делом, большущую свечку поставлю в первой попавшейся церкви, хотя я, как ты знаешь, по церквям не ходец!
- Да нормально все будет... Тьфу-тьфу-тьфу! - Андрей Хованцев изобразил тройной плевок через плечо и постучал по деревянному краю стола.
Может, и глупый ответ - но любые другие слова прозвучали бы ещё глупее. Все, что можно было сказать, уже было сказано - и Андреем, и Игорем. Все сто раз взвешено и продумано. Игорь считал, что на в данном случае без крайних мер не обойтись - и, наверно, думалось Андрею, он был прав.
Андрей вспомнил заплаканную женщину, несколько дней назад сидевшую здесь, в просторном и светлом офисе детективного бюро. Это бюро считалось общей собственностью обоих партнеров, но, вообще-то, принадлежало Игорю, который сумел организовать собственное дело, опираясь на наработанные за много лет связи. И Андрей, и Игорь были по образованию филологи-германисты, но Игоря почти сразу после института затянуло в ту организацию, название которой тогда, в советские времена, произносилось чуть ли не шепотом. Понадобилась консультация по датировке легенд на старинных, вручную исполненных, географических картах, которые кто-то оформлял к вывозу за границу - и Игорь так хорошо разобрался в хитросплетениях средневекового немецкого языка, которыми были сделаны все надписи (а среди них были даже, как он рассказывал, рифмованные двустишия, цветисто описывающие достопримечательности нанесенных на карты городов и областей), что ему предложили пойти в штат. Он сделал неплохую карьеру, а года три назад ушел на вольные хлеба, не порывая связей с бывшими коллегами, ко взаимной выгоде. А Хованцева он привлек как старого друга, которому можно доверять когда Хованцев в своем гуманитарном НИИ окончательно готовился положить зубы на полку. Со свойственной ему размашистой щедростью он записал Андрея не в сотрудники, а в компаньоны - но Андрей не обольщался на этот счет. Без Игоря все дело мигом развалилось бы...
Впрочем, и Андрею удалось доказать, что он чего-то стоит - особенно когда партнерам в первый раз довелось пересечься с Богомолом, "киллершей всех времен и народов", неуловимой и беспощадной. К счастью, у них и Богомола оказались общие враги - чем Андрей и воспользовался, когда Игорь уже валялся в реанимации с несколькими огнестрельными ранениями, а часы самого Андрея, казалось, тоже сочтены.
О втором пересечении с этой потрясающей красавицей - и законченной психопаткой, которая, насколько Андрей мог судить, от убийства испытывала такое же наслаждение, которое другие испытывают в любви, хотя, возможно, здесь все было не так просто - Андрей предпочитал не вспоминать. Произошло это пересечение в Италии, и совсем не по его воле, и тогда...
Что он понял тогда - об этом поговорим попозже, когда придет время. А пока достаточно рассказанного, чтобы вы представили ситуацию. Можно лишь добавить, что к миру, в который Андрей попал с подачи Игоря и по воле финансовых обстоятельств (точнее, полного отсутствия таковых), душа у него совершенно не лежала, и он мечтал лишь об одном: найти момент, чтобы уйти, не подводя Игоря. И с каждым днем чувствовал, что сделать это будет все труднее, потому что два старых институтских товарища все больше срастались в единое целое - слишком часто приходилось подставлять друг другу плечо или прикрывать спины.
Итак, эта женщина... Жена солидного коммерсанта, которого, как сухо пишут в газетах "похитили с целью выкупа". Партнерам и прежде доводилось сталкиваться с такими делами, и одно они могли бы сказать - те, кого эта беда миновала, и понятия не имеют о том, как это страшно, когда кто-то из твоих близких оказывается в заложниках. Наверно, неопределенность страшнее всего, и в каком-то смысле даже лучше, когда просто знаешь, что человек мертв - внутри что-то обрывается и отпускает, будто тебя отдачей откидывает назад, когда обрывается бадья в глубоком колодце. Но когда не знаешь, жив человек или мертв, а если жив, то что с ним происходит... Врагу не пожелаешь...
Когда она вошла, то казалась подтянутой и спокойной. Но даже Андрей, при небольшом своем опыте, научился различать это особенное мнимое спокойствие, это внешнее бесстрастие подавленных эмоций, когда человек весь натянут как струна, и в любой момент надорвется. И партнеры сразу внутренне напряглись.
- Здравствуйте, - ровным голосом начала она. Женщина средних лет, которая, наверно, в молодости была необыкновенно красива, да и сейчас выглядела бы немногим хуже, если бы не её лицо, превратившееся в чуть сползшую маску. - Меня зовут Мария Аркадьевна Грибова. Я жена Николая Александровича Грибова, владельца небольшого завода по производству силикатного кирпича. Мне рекомендовали вас как очень надежную фирму, на которую можно положиться. Если вы спросите, кто именно рекомендовал, отвечу: Геннадий Владимирович Усольцев, которому вы в свое время очень помогли. Я...
И вот тут она заплакала.
Игорь, больше Андрея привычный к таким сценам, и среагировал соответственно быстрее.
- Марина, принеси чего-нибудь... водички и успокоительного, - нажав клавишу переговорника, негромко попросил он секретаршу. Потом обратился к посетительнице. - Успокойтесь, пожалуйста. Поверьте, мы сделаем все от нас зависящее, а умеем мы много. Ведь, раз вы к нам обращаетесь, ничего непоправимого ещё не произошло, и есть возможность предотвратить самое худшее?
- Я... Не знаю... - сквозь слезы проговорила она. - Моего мужа похитили...
Игорь сразу все понял.
- Какой выкуп они просят?
- Сто тридцать тысяч долларов... Это все, что у нас есть... Если мы продадим квартиру...
Вошла Марина с водой и успокоительными каплями. Мария Аркадьевна выпила и немного помолчала, приходя в себя.
- Спасибо, Марина... - сказал Игорь. И спросил, когда секретарша вышла. - Они уже назначили встречу?
Вроде бы, Игорь сразу повел разговор достаточно делово, без лишних эмоций, но у него часто оказывались главным даже не слова, а то, как он их произносил. Высокий, широкоплечий, с открытым лицом, с постоянной дружелюбной улыбкой, не широкой, а немного сдержанной и предупредительной, он за пару секунд располагал к себе клиентов и завоевывал их полное доверие. Они проникались бессознательной уверенностью, что этот сочувственно слушающий парень обязательно решит все их проблемы, а потому он прав, не ходя вокруг и около, а сразу беря быка за рога. Чем скорее он разберется в сути дела, тем лучше... Андрей считал, что у него так в жизни не получится.
- Нет еще, - ответила Мария Аркадьевна. - Они позвонили и сказали, что снова появятся через два дня, чтобы узнать, согласна ли я на их условия... Если согласна, то они могут дать мне ещё дня два или три на то, чтобы собрать нужную сумму... Но не больше... Когда я буду готова, они назначат мне встречу... И чтобы я не смела никуда обращаться... Они об этом узнают... А если их посланца захватят при передаче ему денег, он все равно ничего не расскажет. Ни РУБОПу, ни кому другому... А если даже расскажет, то все равно они успеют убить моего мужа, если посланец не вернется в назначенный срок...
- То есть, вы передадите деньги, а мужа они отпустят потом? Может даже, на день или два позже передачи денег? - уточнил Игорь.
- Да.
- Это условие не показалось вам несколько сомнительным?
- Показалось, - честно призналась она. - Но куда мне деваться? Я так понимаю, они очень заботятся о собственной безопасности.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38