А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Сканирование, распознавание, вычитка — Глюк Файнридера
«Бриллиантовые девочки»: Росмэн-Пресс; Москва; 2005
ISBN 5-353-02130-4
Оригинал: Jacqueline Wilson, “The Diamond Girls”
Перевод: М. Сокольская
Аннотация
Мартина бесконечно названивает своему Тони, Джуд ввязывается во все драки, а Рошель только и думает, что о шмотках. Когда у тебя такие сестрички, один переезд равен не двум, а двадцати двум пожарам. К тому же мама вот-вот родит ещё одного Бриллиантового ребёнка. Единственная отрада в этом сумасшедшем доме — Фиалка, маленький попугайчик с надписью «Сделано в Китае».
И все-таки Бриллиантовые девочки — лучше всех!
Жаклин Уилсон
Бриллиантовые девочки
1
— Д евочки, у меня для вас сюрприз, — сказала мама. — Мы переезжаем.
Мы, как по команде, уставились на неё. Она тяжело откинулась на спинку стула, упираясь ногами в столешницу, так что тапочки возвышались над чашками с кукурузными хлопьями. Живот выпирал из-под юбки, как огромный надувной мяч. Не верилось, что она способна добраться хотя бы до входной двери. Потёртые мохеровые шлёпанцы, пожалуй, развалятся под её тяжестью. Может быть, надо подуть на неё снизу тёплым воздухом, и тогда она мягко всплывёт вверх и вылетит в открытое окно.
— Прекрати таращиться на мой живот, Дикси! — недовольно сказала мама.
— Как же ей не таращиться? — сказала Джуд. — Он такой здоровый!
— Мамочки, он шевелится! — взвизгнула Рошель.
Мама обхватила руками свой животик, похлопывая по шевелящемуся выступу под пупком. Мне хотелось, чтобы он шевелился не так сильно. А то пупок у мамы, того гляди, вылетит, как пробка из бутылки.
Я раньше думала, что так дети и появляются на свет. От этого уже делалось не по себе. Но правда оказалась и того хуже. Я уверена, что не хочу рожать детей — ни за что и никогда.
— Он сегодня вовсю пинается, — сказала мама гордо. — Наверное, будет футболистом. Правда, мой маленький Дэвид Бэкхем?
Она склонилась над своим надутым животиком, словно ожидая ответа, а потом проговорила тоненьким детским голоском:
— Да, мамочка.
— Мам, ты совсем рехнулась, — сказала Джуд. — Ты как узнала, что будет мальчик, так окончательно чокнулась. И что уж такого хорошего в мальчиках?
Джуд сделала свирепый выпад обеими руками, словно собиралась отлупить всех мальчишек на свете только за то, что они мужского пола.
— Смотри, что делаешь! — возмутилась Мартина, отодвигая свой чай подальше от локтей Джуд. — Мам, ты о чем? Мы не хотим больше переезжать. Мы уже наигрались в «музыкальные стулья» по всему этому чёртову Блечворту.
Мы начали с Южного блока. Переехали туда, когда освободилась трехкомнатная квартира, но мама поругалась с соседями по лестничной площадке. Мы перебрались на первый этаж Северного блока, но там было так сыро, что мы всю зиму не вылезали из соплей и кашля. Тогда мы переехали на последний этаж, под самую крышу. Это оказалось не самым разумным решением. При каждом дождичке нам приходилось сбиваться в кучу в маминой комнате, потому что потолок у нас протекал. Муниципалитет никак не мог привести крышу в порядок, сколько туда ни звонили.
Тем не менее нам эта квартира нравилась.
Мартине нравилось жить на верхнем этаже потому, что её приятель Тони жил в соседней квартире — № 113. Мартина — самая старшая из нас, Бриллиантовых девочек. Ей только что исполнилось шестнадцать. Она говорит, что теперь она взрослая и может делать что хочет. Она очень похожа на маму, но изо всех сил старается быть непохожей. У неё мамины красивые густые чёрные волосы, но она красится в блондинку. Мама носит короткие юбки, поэтому Мартина предпочитает джинсы, сидящие на бёдрах так низко, что, когда она нагибается вперёд, виден край трусиков.
Джуд верхний этаж нравился потому, что она научилась пробираться через тайный люк на крышу. Крышу она объявила своей личной территорией. Куча мальчишек из нашего блока тоже хотела туда залезть, но Джуд их не пускает. Она может справиться с любым мальчишкой, хотя ей всего четырнадцать и роста она небольшого. Она невысокая, но коренастая и очень-очень крепкая. Джуд меня опекает, и кто вздумает меня дразнить, тут же получает жестокую трёпку. Мама говорит, что у нас в семье не должно быть любимчиков, но если бы у меня все же была любимая сестра, то, конечно, только Джуд.
Рошель верхний этаж нравился потому, что Мартина все время торчала у Тони. Это значило, что комната находится в полном распоряжении Рошель и она может свободно скакать по ней, воображая себя эстрадной певицей, прижимая к губам щётку для волос вместо микрофона и любуясь своим отражением в зеркале на двери платяного шкафа. Она все время на себя любуется. Думаю, я бы тоже не отрывалась от зеркала, если бы выглядела как Рошель. Ей всего двенадцать, но она хочет казаться намного старше. Она очень хорошенькая: длинные вьющиеся светлые волосы, личико сердечком и пухлые розовые губки, как на сахарных валентинках. В остальном характер у неё совсем не сахар. Я часто с трудом выношу мою сестрицу Рошель.
Мне нравилось жить на верхнем этаже потому, что я могла воображать, глядя из окна, что мы с Фиалкой летим высоко над крышами нашего города к океану — через весь мир в её родную Австралию. Я знала, что настоящие волнистые попугайчики родом оттуда. Когда мне хотелось поговорить с Фиалкой, она всегда откликалась: «Привет, Дикси!» Но если у вас хватит бестактности перевернуть Фиалку вверх ногами, вы увидите белую этикетку с надписью: «Сделано в Китае». Она не говорит по-китайски, но я иногда выуживала для неё из мусорных баков упаковки от чоу-мейн и китайского рагу, и она радостно утыкалась в них клювиком.
Я нащупала Фиалку в рукаве кофты. Я теперь редко ношу её на пальце, даже дома, потому что все таращатся на меня, как на ненормальную. Так что я сую её в рукав, как бумажный платочек, и иногда потихоньку поглаживаю по пёрышкам. Сейчас мне тоже пришлось её погладить, потому что Мартина, Джуд и Рошель орали во всю глотку, а она этого не любит, я знаю.
— Мама, мы остаёмся здесь! Договорились? — сказала Джуд, выпятив подбородок. — Северный блок — супер. Южный блок — дрянь. Средний — тоже. Северный блок — моя территория.
— Я наконец-то устроила свою комнату так, как мне нравится, — надулась Рошель. — Мам, это несправедливо. Ты о нас никогда не думаешь.
— Мы не можем отсюда съехать, тем более после того, как Тони помог нам сделать такой шикарный ремонт, — заявила Мартина. (Вообще-то, он всего-навсего помог ей покрасить их с Рошель комнату, но, если её послушать, выходило, что он привёл в порядок всю квартиру.) — Нам ни за что не найти квартиры лучше во всем этом квартале.
— Ты права, — сказала мама.
Она спустила ноги на пол и потёрла набухшие синие вены. Потом из последних сил выпрямилась и скрестила руки на полной груди. Под её взглядом мы все примолкли, даже Джуд.
— Мы не ищем квартиру получше в этом квартале, поняли? Мы переезжаем. Это предсказано во всех моих гороскопах. А каждый раз, как я раскладываю карты таро, мне выпадает колесо фортуны, символизирующее новое начало. Тут ничего не поделаешь. Это наша судьба.
— Мам, ты как цыганка со своими дурацкими гаданиями. Моя судьба как раз здесь, — пробурчала Мартина.
— Здесь слишком много вредных флюидов, — сказала мама, отодвигаясь вместе со стулом и поглаживая свой животик, словно желая оградить его от вредных влияний.
— А кто виноват? — сказала Джуд. — Зачем тебе понадобилось снова забеременеть?
— Против судьбы не пойдёшь, детка. Это все звезды.
Мама подняла глаза кверху, словно рассчитывала увидеть Млечный Путь сквозь потолок нашей кухни.
— Мы в школе делали задание по звёздам. И по планетам, и по всем их спутникам. Надо было их нарисовать, но у меня сломался циркуль, поэтому получилось криво, — сказала я.
— Я это задание делала ещё в начальной школе. Мне поставили пятёрку, — сказала Рошель.
— Что ты вечно хвастаешься, Рошель? — возмутилась я. — Кого волнуют твои дурацкие пятёрки?
Вообще-то, они волновали меня. Ужасная несправедливость, что Рошель уродилась сразу и красивой и умной. Джуд совсем некрасивая, зато очень умная, хотя она вообще не старается в школе. Мартина красивая, но учится из рук вон плохо и ждёт не дождётся, когда наконец закончит школу.
Я некрасивая, и большинство людей считают, что я полная дура.
— Потише, девочки. Слушайте, мы начнём все сначала. Уедем из этой гнусной дыры.
— Никуда мы не уедем! — заявила Джуд, так же скрестив руки. — Ты не можешь нас заставить.
— И все же мы переезжаем.
Мама кивнула на лежавшее перед ней письмо.
Мы все думали, что это очередной счёт или какое-нибудь дурацкое письмо из муниципалитета. Мы не обратили никакого внимания на то, что мама его читает, — хотя я удивилась, почему она его не скомкала и не бросила в помойное ведро.
Мартина схватила письмо.
— «Квартал „Планеты“», — прочла она.
— Ну разве не здорово? — сказала мама. — Видишь, Джуд, это судьба.
— Господи, это даже не в самом Лондоне! Мы туда не поедем. Как я буду видеться с Тони?
— Если хочешь знать, тебе стоило бы видеться с Тони поменьше, — сказала мама. — Ты ещё слишком молода для серьёзных отношений.
Кто бы говорил! Сколько тебе было лет, когда я родилась? Шестнадцать?
— Вот именно, я знаю, о чем говорю.
— И ты тащишь нас всех в этот мерзкий квартал в кошмарной глуши, только чтобы разлучить меня с Тони? — запричитала Мартина.
— О господи, перестань разыгрывать королеву из трагедии! Можно подумать, весь мир вертится вокруг тебя и твоего приятеля. Я это делаю для нас всех. Нам нужно больше места, потому что у вас скоро появится братик.
Мама погладила свой живот.
— В муниципальных домах нет квартир больше чем из трех комнат, — сказала Джуд.
— Я обклеила всю комнату портретами поп-звёзд. Все пропадёт, если придётся их срывать, — недовольно проворчала Рошель.
— Обклеишь другую. У тебя будет больше места. Мы переезжаем в отдельный дом, — сказала мама. — Настоящий отдельный дом с собственным садом.
На это мы все попались. Я судорожно сжала Фиалку.
— А нам разрешат держать животных? — спросила я.
— Да, Дикси.
— Настоящих? Птиц?
Я видела перед собой зелёный сад, по которому, пронзительно вереща, порхают на свободе красные с лиловым попугаи, жёлтые канарейки и голубые волнистые попугайчики. Фиалка задрожала, пытаясь расправить полинявшие крылышки.
— Отлично, раз у тебя будут птички, я заведу большую пушистую кошку, — сказала Рошель. — Я заведу целую кучу белых длинношёрстных персидских кошек. Я их назову Снежинка, Сахарок, Пломбир и Бивень.
Призрачные белые кошки размером с полярных медведей принялись разгуливать по моему саду, подстерегая моих беспомощных радужных птичек.
Джуд заметила, как я вцепилась в свой рукав.
— А я заведу большого ротвейлера, и он только раз ударит лапой — и от всех твоих мерзких кошек мокрое место останется. А потом возьму его на поводок, и он будет нашим сторожевым псом и будет всегда охранять тебя, Дикси, — пообещала Джуд.
— О чем вы говорите! — возмутилась Мартина, не переставая плакать. — Несёте чепуху: собаки, кошки, попугайчики дурацкие. Это не игра. Мы никуда не поедем. Я не поеду.
— Нет, поедешь, — настаивала мама. — Перестаньте на меня орать! У меня от этого подымается давление, а это вредно для ребёнка.
— Этот гребаный ребёнок! — крикнула Мартина.
Она так и сыпала плохими словами, мы все даже зажмурились.
— Прекрати! — велела мама. — Чтоб я этого больше не слышала, ясно? Я понимаю, ты просто расстроилась из-за Тони. Не можешь ты всерьёз говорить такое о своём маленьком братце.
— Ещё как могу! — Мартина сорвалась на истерический визг. — Ты, мама, такая эгоистка. Ведёшь себя так, будто мы, девочки, вообще не в счёт. Ты так помешалась на мечтах об этом дурацком мальчишке, что готова всем нам загубить жизнь. Слышала бы ты, что о нас говорят в квартале! Что о тебе говорят!
— Ну, поскольку мы переезжаем, я этого и не услышу. Можешь орать на меня сколько угодно, все уже решено и подписано — совершенно официально, — сказала мама, сворачивая письмо в трубочку и хлопая им по столу. При этом она нечаянно ушибла запястье и стала яростно растирать его. — Ох! Смотрите, до чего вы меня довели.
— Ну и пусть!
Мартина бросилась вон из квартиры, хлопнув дверью.
— Как будто мне не все равно, что эти старые зануды обо мне говорят, — сказала мама, отхлебнув чаю. — Но раз уж об этом зашла речь, и что же они говорят?
Я посмотрела на Джуд и Рошель. Рошель разинула было рот, но Джуд быстро пихнула её в бок.
— А эти «Планеты», — спросила Джуд, чтобы отвлечь мамино внимание, — как ты о них узнала?
О маме вечно говорят нехорошие вещи, но мы ей не передаём, даже когда очень злы на неё.
— Я пошла в муниципалитет и сообщила, что жду ребёнка и поэтому мне нужна большая площадь. Девушка стала рыться в своём компьютере, и, когда она сказала: «Квартал „Планеты“», я вдруг почувствовала такое странное стеснение в груди…
— Несварение, — сказала Джуд.
— Озарение! Я сразу поняла: это то, что нам нужно. Особенно когда она сказала, что во всех шести блоках есть отдельные дома с участками — для больших семей.
Рошель считала на пальцах:
— Шесть блоков? Планет девять — я запомнила, когда мы их проходили в школе.
— Да, тебе пора в школу, а то опоздаешь, — сказала мама.
— А какой толк туда идти, раз мы переезжаем? — спросила Джуд.
— Ты и так ходишь через раз, скверная девчонка, — сказала мама. — Ну ладно, тогда можешь мне помочь. Дойди до супермаркета и набери картонных коробок, сколько унесёшь. Мы будем укладывать в них вещи.
— Лично я пошла в школу, — объявила Рошель. — Надо предупредить друзей, что мы переезжаем. Мам, у нас правда будет свой дом с садом? А у меня будет отдельная комната? Мне надоело, что у меня нет своей комнаты!
Вообще-то, ни у кого из нас нет своей комнаты. Сперва в одной комнате были Мартина и Джуд, а в другой Рошель и я, но долго мы так не выдержали. Теперь Мартина делит комнату с Рошель, а я с Джуд — это ещё куда ни шло. Но лучше бы, конечно, у каждой из нас была своя комната.
— А у меня тоже будет своя комната, мама? У нас у всех? — спросила я.
— Посмотрим, дорогая. Я точно не знаю, сколько там всего комнат и какого размера.
— Чур моя самая большая! — сказала Рошель.
— Нет уж, самая большая — для нас с малышом. Я подумываю взять ещё кредит. Ненавижу всю эту дешёвую подержанную рухлядь. Какая же мать согласится на такое дерьмо для своего новорождённого сыночка? Я тут видела кроватку с узором из голубых медвежат — прелесть…
Мама пустилась в свои любимые разглагольствования о новорождённом сыночке. Минут десять она с упоением излагала каталог «Товары для будущих мам». Джуд зевнула, сделала себе ещё чашку кукурузных хлопьев и пошла смотреть на видике очередную «Баффи». Она стащила школьный галстук, закатала рукава блузки и сбросила туфли.
Рошель с нарочитым старанием собирала портфель, изображая пай-девочку.
Я все ещё пыталась вспомнить все девять планет. Я не очень внимательно слушала, когда мы их проходили в школе. Меня отвлекли мечты о собственной планете. Там жили только мы с Фиалкой, в тишине и покое. На планете Дикси не было притяжения, поэтому я могла летать вместе с Фиалкой. Мы свили себе отличное, устланное мхом гнёздышко на вершине самого высокого дерева. На нем круглый год зрели все фрукты сразу, на одной ветке — яблоки, на другой — персики. В густой переплетённой листве вокруг ствола росли малина, ежевика и клубника, с веток свисали виноградные лозы — так что мы могли клевать свой завтрак, не вылезая из гнёзда.
— Дикси, закрой рот! Очнись! У тебя обалделый вид! — прикрикнула мама.
— Я вспоминала планеты, мама.
— Мы будем жить в «Меркурии». Там ещё есть «Венера», «Марс», «Юпитер», «Нептун» и «Сатурн».
— Они пропустили «Плутон» и «Уран».
— Конечно, кто же захочет жить в собаке Микки-Мауса или в бомбе какой-то? — сказала я, продолжая считать. — А какая же девятая планета?
— Земля, балда. На которой мы живём. Хотя ты обычно витаешь на какой-то совсем другой планете. Планета Лунатик.
Рошель показала мне язык и двинулась к двери.
— Подожди, Рошель, захвати Дикси.
— Ну, мама! Мне некогда носиться из школы в школу. Я уже опаздываю.
Рошель скрылась в ванной.
— Мама, я не пойду сегодня в школу. Джуд же сказала: какой в этом толк, раз мы все равно переезжаем в эти «Планеты».
— Кончится тем, что у меня будут из-за вас неприятности, — вздохнула мама, одновременно притягивая меня к себе и обнимая.
Я прижалась к ней, но осторожно, чтобы не задеть её животик.
— Ладно, Дикси, малышка, можешь не ходить сегодня в школу.
— Ура!
— И почему ты так не любишь школу?
Я пожала плечами. Заводиться не стоило.
— Кто твоя учительница? У тебя с ней проблемы? Скажи ей, что ты не нарочно все время мечтаешь, просто ты такая уродилась.
— Ага, — сказала я, играя мамиными волосами.
Дело было не в учительнице, а в ребятах.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20