А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Страну захлестнул вал скандалов. Власть на глазах теряла легитимность. Ибо сведения о фальсификациях почти всех выборов последних лет сыпались, как из рога изобилия.
Разумеется, власти пришли в ужас. Честно проведенные по новым правилам выборы не давали верхам никаких шансов. Была дана команда оказать полицейское давление на неоязычников.
Актив неоязыческих общин стали таскать в правоохранительные органы. Но прошедшие огненное посвящение твердо стояли на своем. Да, молили о справедливости. Молили о возмездии. Да, благодарили своих Богов. Но молиться разве запрещено, а конфессия, кстати, официально зарегистрированная. И закона, устанавливающего цензуру на молитвы, нет. И разве злостные фальсификации, проходившия, как теперь становится известным, повсеместно, не являются и преступлением и грехом?
И, кстати, рекомендуем вам господа самим уверовать. Вы же видите, как сильны наши Боги.
Большая часть правоохранителей подумала трезво: «А может в этом что-то есть?». Тем более, что все вокруг думали именно так. Более циничные рассуждали спокойно и трезво: «А нам это надо?», имея в виду служебное рвение, не сулящее дивидендов, но несущее определенную угрозу. Пусть и непонятную
И все же незначительное меньшинство правоохранителей накинулась на неоязычников, как цепные псы, стараясь выбить из них признания.
Характерно, что рядовые жрецы действительно ничего не знали. Но безнаказанным давление на единоверцев оставлять было нельзя. И Чугунов сказал Зигфриду: «Вперед!».
Не так уж много по России оказалось этих цепных псов. И Зигфриду хватило сил и средств, чтобы организовать их ликвидацию достаточно чисто и быстро.
Но этого ему казалось мало. Зигфрид, почувствовал вкус победы и начал разыгрывать театрализованные действа. Он, словно вспомнил, как такие акции совершали его далекие предки. И посылал врагам предупреждения в виде кинжала, воткнутого в стену, на котором висел плетеный ивовый круг.
В Германии времен раннего Средневековья это называлось «Суд фемы».
Возможно, эта театральщина была ошибкой.
Ибо наверху поняли, что имеют дело все же не с некой мистикой, а с гениально спланированной кампанией. И хотя пока ничего не было доказано, но уже всем стало ясно, что этот виток дестабилизации начался с «мольбы о справедливости». Так стали называть эпизод с просьбой неоязычников к своим Богам покарать фальсификаторов результатов выборов.
Разумеется, власть попала в цейтнот и в цугцванг одновременно. Все, что она могла сделать на законных основаниях, только усугубляло ее положение. Верхам никто не верил. На хозяев Кремля смотрели как на Временное правительство за сутки перед Октябрьской революцией.
Их никто не собирался защищать.
Революция явно становилась не оранжевой, а какой-то другой.
Глава 22. Признание в ненависти
Эту кассету Чугунову передали служители их «Храма-лагеря-штаба», как шутя называли они свою главную базу на Украине, построенную по классическим схемам древних монастырей жрецов-воинов и жрецов-колдунов.
Некто, вероятно из России, хотел предупредить Чугунова. По каким-то неуловимым признакам Петр понял, что это все тот же неизвестный доброжелатель из ФСБ, который на этот раз не просто подыграл им, нарушив инструкции, а предпринял настоящее собственное расследование. Наверняка, опасное для жизни.
Вот настоящее нерукотворное чудо, – думал Чугунов. – Этот парень, – Чугунов почему-то представлял его достаточно молодым, – которого Боги послали нам. Которому они помогли сделать невозможное. Да, невозможное. Это понимает даже такой дилетант, как я. И наша задача своими руками это чудо не упустить. Не уронить того, что дано нам в подарок.
Мысли эти вертелись в голове, не мешая внимательно слушать кассету.
Некий голос, который он назвал Первым, произнес.
– Ребята работают весьма грамотно. Но они облегчили нам задачу. Раньше мы разбирались с мечущимся туда-сюда президентом и группами давления на него и внутри и вне страны. Теперь мы знаем, что наши основные враги не эти ничтожества, а настоящие бойцы. Умные, можно сказать, гениальные и смелые.
– Что нам это дает? – спросил явно более молодой Второй. – Разве их появление сняло хоть одну из наших старых проблем? По-моему только добавило.
– Ты не прав, – сказал Первый. – Старые проблемы просто сметены ими. И президент и заказчики оранжевой революции в растерянности. Мало того, многие откровенно трусят. Их всех можно сейчас брать голыми руками.
– Как? – спросил Третий, хриплый и хамоватый. Судя по всему привыкший орать и командовать.
– И, кстати, зачем? – вставил Второй. – Зачем нам сейчас брать власть. В любом варианте, что фактически, что формально. Как мы справимся с этими жрецами-волхвами и с этими боевиками, играющими в древних германцев. Кто сейчас хоть пальцем шевельнет, выполняя приказы тех, кого все считают политическими трупами? А, тем более, кто, выполняя эти приказы, будет рисковать головой.
И зачем нам становиться источником этих приказов, которые не будут выполняться? Зачем нам, как это сейчас модно говорить, брать грехи режима на себя?
– А что тогда делать? – грубо спросил Третий. – Лапки вверх поднимать?
– Кстати, многие, кто мог бы нас поддержать, именно так и думают, – заметил Первый. – Ведь если власть возьмут эти жрецы-нацисты, многие из тех, кто мысленно распрощался со своими капиталами на Западе и от этого стал «патриотом-государственником» поневоле, предпочтут роль политических беженцев, жертв фашизма. И гуманный Запад их капиталы не конфискует, а еще и пособия назначит.
– Но жрецы пока еще не позиционировали себя как фашисты, – заметил Второй.
– А ты ознакомься с трудами их главного идеолога, и увидишь, что до этого один шаг.
– Не думаю, что он подставится так примитивно. Тот же лозунг отделения Кавказа можно представить и как расистский и как демократический, вполне в духе цивилизованности и уважения прав человека. Так что надо быть кретином, чтобы выставлять себя в худшем свете. А он не кретин.
– Его дружки далеко не так умны А он не бессмертен…
– Это точно, – хохотнул Третий.
– Разумеется, этот вопрос не должен уйти от нашего внимания. Но мне кажется, мы отвлеклись. Как я понял, мы имеем шанс, только если подыграем им, а потом с помощью Запада их же скинем. Ведь теперь нам будут помогать, как «борцам с фашизмом». Или я не прав? – сказал Второй.
– Ты во многом прав, – ответил Первый.
– Совершенно не прав! – энергично возразил Третий. – Если они возьмут власть, их не сковырнешь уже. Ни нам самим это не удастся, ни с помощью Запада. И потом, чего-то вы, товарищи, мышей не ловите. Кто их раскрутил? Уж не тот ли Запад, у которого вы хотите просить помощь в борьбе с ними.
– Мы пока не знаем, кто их раскрутил, – с легкой горечью признался Первый.
– Вот тогда и оставьте в покое ваш Запад, – сказал Третий. – Пока не разберетесь.
– Времени разобраться уже нет, – констатировал Первый.
– Тем более, кончайте тогда пытаться что-то схимичить с Западом.
– Согласен, – сказал Первый.
– Но мы опять отвлеклись, – несколько раздраженно сказал Второй. – Что мы все же имеем? Первое, Кремль деморализован полностью и готов сдать игру кому угодно. Второе. Эту игру никто особо и не хочет у него перекупать. Кстати, мы тоже. Третье. Оранжевый сценарий сам по себе все больше становится чем-то устаревшим. И бояться оранжевых нам нечего. Четвертое, а вот игру оранжевых, как раз и есть желающие перехватить. Это пытается сделать не до конца понятная компания неоязычников. Кстати, они уже реально выстраивают структуры некой низовой самоорганизации. Сегодня самоорганизация, а завтра самооборона. Это, пожалуй, главное. Есть еще много моментов, но их просто утомительно перечислять. Тогда давайте решим, что мы все-таки хотим? И хотим ли чего-нибудь вообще?
– Хороший вопрос, – медленно сказал Первый.
Пауза. Слышен плеск. Видимо, это река.
– И все же, мы хотим реализовать наш план. А он, в сущности, прост. Мы хотим, чтобы президент в итоге передал власть нам. И потом мы устанавливаем режим, близкий к белорусскому. Придавливаем бизнес. Немного, немного, не беспокойся Влад, – по-видимому эта реплика обращена ко Второму, – немного кидаем поживиться народишку, а сами живем неплохо. Всегда при власти и собственности. Живем, как на Западе, но в России, а не на Западе. И самому Западу не позволяем лезть в наши дела.
– Не думаю, что Лукашенко согласился бы с тобой, что его режим именно такой, – ворчливо заметил Третий.
– Ну, я не с ним дискутирую, – заметил Первый.
– Сделать так нам раньше мешали оранжевые, а теперь эти жрецы. Значит, надо жрецов устранить. Силой при до конца не додавленных оранжевых, колеблющемся президенте и нынешнем потенциале жрецов этого не сделать. Значит, нужна некая интрига. Вопрос, какая? – спросил Второй.
– Их надо представить монстрами. Врагами всех. Абсолютно всех. И нынешнего режима, и Запада, и народа. Тогда никаких запасов их сил им не хватит на сопротивление одновременно всем, – произнес Первый.
– Господи, да что мы тут так долго говорили! Да провокация нужна! Масштабная! Чтобы кровищи было море. И чтобы все можно было свалить на них. После этого их громят. А мы берем за горло этого крысенка. И он передает нам власть. Сначала фактически, а потом и формально, – с энтузиазмом воскликнул Третий.
– Гениально, генерал! – воскликнул Второй.
– И хватит тут рассусоливать. Слушай мою команду! Готовим акцию. У меня есть на примете один объект. Хранилище химических боеприпасов под Старовоткинском. Рвем его и сваливаем все на них.
– Но тогда половина Поволжья отравится! – воскликнул Первый.
– Перебьются. И хватит, хватит болтать! На мне взрыв хранилища. На вас вопрос, как свалить это на жрецов. А потом все вместе берем крысенка за горло. Все. Время пошло.
– Согласен, – сухо сказал Первый.
– Согласен, – сказал Второй. – Но когда взрыв? Нам надо составить план наших мероприятий в этой связи.
– Через две недели.
– Не рано?
– Поздно! Мать вашу! Поздно! Хватит болтать! Работаем!
Глава 23. Катастрофа отменяется
Зтгфрид и Юра молча выслушали кассету.
– Ну, что, Петрович, – спросил Зигфрид, – все еще сомневаешься?
– В чем, Зигфрид, в чем?!
– Да все в том же. Рано, не надо, не с кулаками…
– Ты чего, Зиг, с дуба рухнул?! Уж меня-то пацифистом не выставляй. Все, надо действовать. Кстати, Старовоткинск где-то в твоих родных местах. Так что вперед и с песнями. Задействуем все наши возможности по максимуму.
– Особо их там не задействуешь. Так что все придется старым дедовским способом, – сказал Зигфрид.
– Вот для этого, черт побери ты и готовил своих боевиков! Именно для этого. А не для драк на демонстрациях, и не для того, чтобы замочить нескольких ретивых ментов! Все, Зиг. Работай по специальности.
– А разве я против. Юра, чего молчишь?
– Знаете, мужики, я единственный из вас воевал по-настоящему. И говорю как профи, очень трудно будет. Очень.
– Что ж, господа, как вижу энтузиазма у вас мало. Тогда есть вариант эту кассету передать в СМИ и действовать моими методами, – сказал Чугунов.
– Нет, твердо сказал Зигфрид. Ты неправильно нас понял. Просто хотелось, признания что ли. А то ведь мы как бы бесплатное приложение, все время где-то на подхвате. И вот теперь наша очередь. Так скажи же Верховный жрец, что сейчас Боги надеются на нас.
– Они надеются на вас, Зигфрид.
Задача предотвратить взрыв, который мог отравить половину Поволжья, оказывалась не столь уж проста. Кого, собственно, перехватывать? Неких нападающих на склад? Но ведь на склад не обязательно нападать. Может склад вообще в подчинении данного генерала? Тогда те, кто должен взрыв организовать, вообще официально прибывают на склад, сменяют охрану и спокойно все делают. Закладывают мины с часовым механизмом и уходят подальше.
Но как тогда все это свалить на неких боевиков, да еще и связанных со жрецами?
Нет, просто организовать масштабную засаду, как это планирует Зигфрид, недостаточно. Надо быть на месте самому. И разумеется, с Юрой.
И опять самолетик летит вдоль Десны, поляна в Брянских лесах, посадка, дозаправка, снова посадка где-то под Тверью. Дальше можно ехать на машине. Все связи активизированы, все работают на Верховного жреца.
Решение пришло достаточно быстро. Стоило только посмотреть на этот склад, затерянный в лесах Приуралья, чтобы понять, как же жутко и тоскливо там служить. Охрана и обслуживающий персонал склада прибывали в постоянной депрессии, от безысходности глуша алкоголь ведрами.
Продать что-нибудь считалось удачей. Но продавать было некому. Ближайший крохотный поселок находился в двадцати километрах. А городок Старовоткинск в семидесяти.
Главной трудностью было оказаться в этом поселке и не вызвать подозрений. К счастью, у Зигфрида оказались там дальние родственники. Разумеется, был риск появляться там самим. Но ничего другого не оставалось делать. Ибо начиналась уже настоящая война, а не некая специальная политическая акция. Опасаться расследований и преследований не приходилось. Скоро придется и так раскрываться полностью.
Увидев первого полупьяного прапорщика в магазине поселка, Чугунов сразу понял, что охрану и персонал не собираются оставлять в живых. Никто не собирался их менять. Эти алкаши потом раструбят на весь мир, что их, вот счастье-то, сменили как раз накануне катастрофы.
Прапорщика быстро взяли в оборот. Он сидел в бане на огороде у родственников Зигфрида и тупо смотрел на Чугунова и его соратников:
– Ну, я не понял, мужики, чего от меня-то надо?
– От тебя надо устроить нам встречу с начальником склада. Можешь его сюда пригласить? Вот тебе аванс тысячу баксов. Потом получишь столько же.
Прапорщик дрожащими руками пересчитал деньги.
– А не фальшивые?
– Хочешь отвезем в Старовткинск и там обменяем.
– Да не, не надо. А кстати, майор едет завтра в Старовоткинск.
– Его вызывают? Или сам?
– Не знаю мужики.
– Точно едет?
– Точно.
– Тогда вот что. Останься пока с нами. А то придешь на склад и раструбишь все всем.
– Но мне на службу.
– А то ты такой дисциплинированный! Вот тебе еще две тысячи за то, что рассказал и согласился здесь еще денек водки попить. Как видишь на тысячу больше, чем обещали.
– Мужики, а вы не шпионы?
– Да на хер вы кому из шпионов нужны?! Бизнес у нас. И деловое предложение к твоему шефу.
– Не из Чечни, случайно?
– А что, бывали из Чечни?
– Нет, просто предупреждали как-то.
– И давно?
– Да с год назад.
– Вот видишь, даже чеченцам вы не понадобились. Ладно, вот ящик водки, колбаса, сыр, хлеб, соленые огурцы с помидорами. Отдыхай. А компанию тебе вот Серега составит. Ты же не пьешь один?
– Что я шизанутый, что ли, пить одному. Вот у нас был такой. Пил один, а потом повесился.
– Давно?
– Да у нас каждый год кто-то с катушек съезжает. Тоска.
– Ну вот, и повеселись.
К складу вела железнодорожная ветка, уходившая в сторону от поселка. А шоссейная дорога сначала шла параллельно железной, а потом наоборот, поворачивала в сторону поселка и шла дальше к Старовоткинску.
Они перехватили газик майора на шоссе перед поселком. В лесу. Разумеется, никто и не думал сопротивляться, когда газик остановили вооруженные люди в камуфляже. Да и чего сопротивляться водителю-срочнику. А сам начальник вообще дремал и проснулся только, когда машина встала.
Их отвели в сторону от дороги. Майор, кажется, ничему не удивился. Его рыхлое, нездоровое, красноватое мясистое лицо не выражало ничего, кроме какой-то усталой брезгливости ко всему. Мутные глаза, бывшие скорее светлыми, чем темными смотрели на Чугунова и его друзей безо всякого интереса.
– Мы хотим дать вам заработать, майор, и заодно спасти жизнь, – сказал Чугунов. Остальные молчали.
– Благодетели, – его толстые вялые губы покривились.
– Не совсем. И все же начнем с денег. Вот десять тысяч долларов за то, что вы согласитесь внимательно послушать вот это.
Ему прокрутили конец разговора, переданный Чугунову неизвестным доброжелателем из ФСБ.
Прослушав ее, майор оживился.
– Вы понимаете, что вас не оставят в живых?
– Не дурак.
– Согласны помочь нам перехватить нападающих?
– А если не соглашусь?
– Мы уходим.
– А десять тысяч останутся у меня?
– Ну, вы же послушали пленку.
– Чудные вы ребята. Кто вы вообще?
– Мы жрецы новой веры.
– А, смотрел по ящику кое-что про вас. Скажите, а правда вы своими проклятиями хренову тучу паразитов жирных замочили?
– Ну, вы же сами видели. По ТВ это передавали.
– Тогда перехватите и этих, помолившись вашим Богам. – Майор посмотрел насмешливо.
– Богам надо помогать своими руками.
– Так бы сразу и сказали. Меня тоже своими руками приберете?
– Зачем?
Майор вдруг подтянулся и посерьезнел.
– А может вы провокаторы?
– В чем же цель нашей провокации?
Майор помялся.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27