А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Так люди, о которых пишут в газетах, не живут.
– Ты знаешь быт многих людей, о которых пишут в газетах?
– Да уж знаю.
Раздражение начало охватывать его. Но пока он сдерживался.
– Кстати, чем ты теперь занимаешься? – вежливо поинтересовался он.
– Из медицины ушла. Теперь я риэлтер.
– Талант к торговле у тебя в крови.
– Не язви, Чугунов. Родителей я похоронила.
– Извини. Но все же к делу.
– Не хочешь спросить, зачем мне эти деньги?
– Не дурак. Все ясно, как ведро сметаны. Заигралась ты со своими спекуляциями. Влетела в ситуацию. И теперь тебя за пятнадцать тысяч баксов грозят за долги лишить квартиры, которая стоит гораздо дороже.
– Догадливый ты Чугунов.
Пакет с деньгами был приготовлен заранее и небрежно был брошен на стол. Чугунов взял его и уже хотел отдать. Он взял пакет и повернулся к ней.
Она стояла, одетая в платье, напоминающее трико. Платье было на ладонь выше колен. Колготки цвета слоновой кости гармонировали с кремовато-бежевым цветом платья. На шее блестела целая россыпь золотых цепочек. Впрочем, довольно дешевых.
Надо сказать, что одежда выгодно подчеркивала ее весьма неплохую фигуру. Она смотрела на Чгунова надменно, в знакомой гримасе кривя свои резко очерченные губы.
Можно подумать, что это я ее о чем-то прошу! – вдруг подумал Чугунов, ощущая приступ накатывающей злобы. Глаза затуманились. Он начал ощущать себя как будто со стороны…
– А знаешь, – его голос звучит глухо, – я дам тебе еще пять тысяч сверху.
Ему вдруг остро хочется грязного злого секса без любви. И эта сука лучше всего подходит для таких занятий. Хотя почему пять тысяч, а не сто баксов, как за нормальную проститутку, он не понимает.
Она усмехается все еще надменно, но чуть испугано. Он швыряет ей пакет с приготовленными деньгами и вынимает из стола еще пять тысяч, которые неосторожно хранит дома. Он отсчитывает деньги, как будто уже получил ее согласие.
– Ну, – он смотрит на нее тяжелым взглядом.
Она чуть дрожащими руками скидывает свое платье-трико и остается в черном боди. Колготки оказываются чулками.
– А ты, оказывается, хорошо подготовилась к встрече. Даже вкусов моих не забыла.
Кривая улыбка как шрам пересекает его лицо.
– Чего остановилась? Давай дальше.
– Может не надо? – она вдруг чего-то пугается.
– А ты неплохо сохранилась, – не замечает он ее реплики. – Как там поживает ваша великолепная грудь, мадам?
Она не отвечает, но начинает медленно снимать боди.
– Чулки снимать?
– Да.
Она остается перед ним совершенно голая. Он не понимает, как и когда он тоже скинул с себя одежду.
– Одень резинку, – робко просит она. – У меня сегодня опасные дни.
– Ничего, ликвидацию возможных последствий оплачу.
Он заваливает ее на край дивана. Жестко вцепляется пальцами в ее нежные ляжки, в то место, где они переходят в ягодицы и, как будто стараясь разорвать ее напополам, тянет низ ее ягодиц в стороны. Она закусывает губу и закрывает глаза. А он резко входит в нее. Она не готова к сексу и постанывает от боли. Но его не волнуют ее чувства…
Боже! Чего только не привидится! Вот тварь, она всю жизнь провоцировала его если не на грязные поступки, то хотя бы, как вот сейчас, на грязные мысли. Но ему было стыдно даже за эти мысли, за минуту невольного грязного бреда. За этот короткий сон наяву.
Да если бы это случилось, как он мог бы смотреть в глаза своему Тигрясику, своей фее, своему талисману?! Как мог бы гладить ее нежно белеющую в ночи руку. Он помотал головой, сбрасывая наваждение. Она все также стояла у стола, разумеется, вполне одетая, удивляясь, отчего он вдруг впал в ступор. И продолжала улыбаться, но не так вызывающе.
– Бери деньги и иди себе, дорогая. У меня дела, – хрипло проговорил он.
– Больше ты ничего не хочешь мне сказать?
– Знаешь, чем отличается настоящий джентльмен от поддельного? Тем, что настоящий джентльмен, джентльмен не всегда и не со всеми. Всего наилучшего. И не влетай в такие авантюры больше. У меня может не оказаться таких денег.
Она повернулась и вышла в коридор. Когда Чугунов, после короткой паузы вышел за ней, она была уже в своем пальто и сапогах. Поворачиваясь в дверях, она как бы через силу выдавила из себя.
– Спасибо.
– Пустое. Рад был помочь.
Он закрыл дверь и, вернувшись в комнату, завалился на диван. Он устал, как будто только что переколол два куба дров.
А может быть даже три.
Глава 16. Благословение Сварога
На этот раз Володя позвонил в офис Союза русских инженеров. Он застал Петра совершенно случайно.
– Петр, извини, но надо продолжить разговор…
– Хорошо.
– Я приеду к тебе в офис…
– Не стоит. Встретимся там, где мы гуляли в парке полтора года назад.
– Напомни.
– Весной. Говорили о теоретических проблемах астрофизики.
– Разве астрофизики? По-моему…
– Значит вспомнил.
– Да, но…
– Вот там через час.
Не хватало еще, чтобы засекли его встречу с таким известным деятелем атомной промышленности. Впрочем, разумеется, засекут. Но попозже, попозже. Хотя, может, сегодня опять дежурит неизвестный доброжелатель?
Сварог посмеялся наивности своего потомка. Разумеется, дежурил именно этот деятель. Иное было просто невозможно. События убыстрялись, и Чугунова надо было опекать гораздо надежнее. Ибо сейчас он напрямую работал на Мироповорот.
– Петр, я согласен, – сказал Володя без обиняков.
– Подожди, дружище. Давай сперва выслушай весь наш план. Он может тебе не понравится.
И он рассказал Володе абсолютно все. Это было не профессионально. Но Володя был воплощением благородства. И никогда не подвел бы доверившегося ему человека.
– Как, не передумал? – спросил в завершение Чугунов.
– Нет.
– Но что-то тебя гложет?
– Ты наблюдателен, Петр. Если бы подобное я услышал от кого-нибудь другого, я бы, может и попросил тайм-аут на дальнейшие раздумья. Но тебе я верю. Понимаешь, не только твоим аргументам, но и тебе лично.
– Благодарю. В твоих устах это большая похвала. Но к делу. Давай я по-дилетантски прикину некоторые планы по созданию изделия. Я конечно же буду пороть чушь, но ты, опровергая меня сам будешь генерировать идеи. А кроме того, более подробно ознакомишься с нашими возможностями. Идет?
– Давай. Тем более, что согласившись, я сам не представляю, как это можно сделать.
– Чудесно. Итак, начнем с готовых изделий. Помнишь, как ты рассказывал о своих инспекторских приключениях. Как один командир склада бомб продал все бензопилы, и теперь дальние подступы к складу представляют собой дремучий лес, через который не ходят часовые и не обновляют внешнюю сигнализацию. А другой склад регулярно обесточивается и еле тянет на собственной резервной станции, у которой не хватает горючего. Ибо оно тоже продано…
– Таких баек можно набрать не один десяток. Более того, профессионалы некоего государства, располагающего соответствующими силами, могли бы эти склады захватить и уничтожить. Но вот вывезти оттуда изделие не смогли бы даже они. Тем более не сможем этого сделать мы.
– А помнишь байки о том, что изделия фактически не осматриваются толком. Некоторые части их можно было бы увести?
– А зачем? Ведь нам надо всего три компонента. Первое – материалы, второе – обжимной заряд, третье – саму механику. Стащить корпус по частям, а потом его собрать – это дело бессмысленное. Его можно просто по частям изготовить при наличии чертежей.
– А они есть?
– «Тоже мне, бином Ньютона» – сказал Кот Бегемот.
Веточкин к месту процитировал Булгакова.
– Теперь, обжимной заряд.
– Вот его можно достать за деньги. Помнишь, мы были на семинаре, где рассматривали вопросы утилизации этих зарядов? Все стало еще более запущенным, а люди стали еще более жадными и беспринципными. Его увести можно, заплатив кому надо и сколько надо. Ведь это всего лишь взрывчатка. А деньги, как я понял, у вас… У нас, – он поправился, – есть.
– Материалы?
– Вот это самое трудное. Но их то можно собирать малу помалу. Отдельными порциями. Тем более, если у нас есть активисты среди студентов и выпускников МИФИ и МИТХТ. Кстати, если наши радиоуправляемые авиамодели такие эффектные, их можно использовать для кражи, – он поморщился, – соответствующих материалов со складов. Запустил модель в склад. Там она села. Ее загрузили, и отправили обратно. Такие летающие предметы, размером с крупную птицу охрана не перехватывает. Тем более, если периметр будет пересечен на значительной высоте.
Ну и потом есть другие источники. Уж их то я знаю. И как бывший инспектор Минобороны, и как сотрудник Минатома, и как инспектор МАГАТЭ.
– Так что наскребем помалу?
– Наскрести то, наскребем. Но вот хватит на одно – два изделия. Придется использовать без испытаний. Для такого кустарного образца это риск.
– Может не сработать?
– Весьма вероятно.
– Тогда пусть благодарят своих богов, суки. А мы попросим помощи у своих. Богов с большой буквы.
– Помогут? – Володя был абсолютно серьезен.
– Пока помогают, – так же серьезно ответил Петр.
Итак, все шло по плану. Чугунову иногда отдельные составляющие их проекта виделись штурмовыми колоннами, двигающимися по сходящимся направлениям, зажимая врага в клещи.
При этом курьезным было то, что на самом на первый взгляд простом, направлении они пока отставали.
– Василий, готовь презентацию новой конфессии, – сказал Петр несколько раздраженно через неделю после их последнего совещания у него за городом.
– А разве конфессию презентуют?
– Нет, дружище. Но надо провести несколько публичных мероприятий, где эта идея будет озвучена. А кроме того, нанять юриста, который бы начал процесс регистрации. Если будут затруднения, войдем в контакт с язычниками Мари-Эл, и станем массами вступать в их религиозную общину. Или как там это называется. У них ведь соответствующая конфессия зарегистрирована. Если не пройдет с Мари-Эл, поезжай на Украину. Там сейчас Юра. У него есть несколько наших соратников из УНА-УНСО в парламенте. Они сейчас вроде в победившей команде. Они помогут зарегистрировать нашу конфессию на Украине. А потом мы уже будем выступать ее филиалом здесь. Короче, думай, дружище.
– Петр, извини, но я разрываюсь. Студенты отнимают очень много времени.
– Ты что, еще не уволился со своей преподавательской работы?!
– Я не про то. Студенты, которых мы настраиваем на большую бузу.
– Отдай этот проект Лехе Никольскому. Помнишь такого парнишку из нашей команды? Он сейчас возглавляет студенческий профком МАИ.
– Вопрос, а где разместить его штаб?
– А давай у нас в офисе Союза.
– Но ты же говоришь, что офис слушается?
– Вот пусть они и займут свои ресурсы слушанием этой вольницы. Молодняк займет их так, что ни охнуть, ни вздохнуть. Вместе с тем борьба студентов совершенно легальная, политическая и пропагандистская. А мы, между тем, переместимся в наши монастыри.
– Но их пока нет.
– Должны быть. К весне. Напрягись, дружище.
– Да, кстати, Леха ведь задействован еще и в авиационных делах.
– Ничего, его юного энтузиазма хватит на все.
Все – Юра, Зигфрид, Бомбодел, Леха Никольский, занимались своими направлениями проекта, получая от Чугунова редкие указания и деньги. Василий занимался юридической стороной легализации новой конфессии. А Чугунов пропагандировал новую религию. Пока только на московских тусовках.
Вот и сейчас он выступал перед большой аудиторией смешанного состава. В зале была пара телекамер. Но это не удивляло Чугунова. Его идея воссоздания языческой конфессии в России стала весьма модной. Эта идея была удобна для СМИ со всех сторон. Во-первых, она была скандальна до предела. Каких только направлений ее развития, которые будоражили массовые эмоции, не возникало в процессе обсуждения. От многоженства до тайн русской истории. Во-вторых, она была не политической. Во всяком случае, на первый взгляд. А значит, не подпадала под пресс фактически установившейся в России цензуры. В-третьих, она была свежа и оригинальна. И заполняла вакуум, сложившийся в российских СМИ в нынешний период, называемый «новым застоем».
Так что сама внутренняя логика функционирования СМИ толкала их к подробнейшему обсуждению данного вопроса.
Был еще один аспект этой кампании, который приятно будоражил всех, за исключением верхушки и ее представителей. Очень многие смутно догадывались, что конфессиональный проект имеет некое второе дно. Что настанет момент, и в рамках этого проекта будут озвучены самые смелые надежды и настроения масс, которых уже просто корчило от ненависти к режиму.
И эти смутные и скрытые чувства и надежды имели классический религиозный характер. Да, говорил себе, о чем-то смутно догадывающийся обыватель, есть наши Боги, и они нам помогут. Мы просто не просили их об этом. Но мы попросим. И попросим их жрецов поддержать наши просьбы. И сотворится чудо. И будут повергнуты враги. И изобилие и счастье опустятся на нашу землю. Надо только попробовать, только уверовать. В конце концов, это так просто.
– А как вы относитесь к идее воздаяния? – прозвучал вопрос из зала.
– Уважаемые земляки! Дамы и господа! Подобная постановка вопроса уже не раз звучала в нашем зале. И я не устану повторять и уточнять. Поймите, не мы относимся! Это вера, а не политическая доктрина! У веры нет авторов, которые к чему-то могут относиться так, а к чему-то эдак.
Это понятно?
– Понятно, понятно, – раздалось из зала. – Но все же, немного о рае, аде, душе.
– Согласно нашей вере нет ни рая, ни ада. Есть бессмертная душа. И есть закон Кармы. Достойно прожил эту жизнь, в следующей будешь жить лучше, с меньшим количеством страданий. Но если в этой следующей жизни промотаешь бездарно свое счастье, потом опять возродишься с проблемной судьбой. Так что, если тебе везет, не проматывай этого везения бездарно. Используй его для того, чтобы помогать людям и для постижения Божьего замысла. Для содействия воплощению этого замысла.
И если тебе не везет, не бойся погибнуть. В следующей жизни геройская гибель зачтется. А жизнь у нас не одна. Кстати, не потому ли так беззаветно отважны, японцы, например. Ведь они верят в реинкарнацию. А семитические религии с их единственной жизнью, это метод сделать душу робкой. А человека управляемым.
Так что рай и ад реализованы на земле. И каждая душа проходит и рай и ад неоднократно. В этом плане семитические религии – иудаизм, христианство, ислам дают глубоко неверные представления. Хотя в некоторых своих положениях тонко подмечают отдельные частности.
Например, доктрина предопределения в протестантизме. В целом верная. Многое в нашей судьбе предопределено. Но что же дальше? Ведь и удачу и несчастье можно переживать по-разному. И из победы можно выйти с потерями, и поражение может обогащать. А где реализуются эти потери и приобретения?
В следующей жизни.
– И все же, коль скоро рай и ад реализованы на земле, где они расположены?
– Скажу откровенно, Боги не просветили меня насчет рая. А вот насчет ада… Знаете, сейчас много пишут разных воспоминаний, где люди описывают свои впечатления от пребывания, что называется на грани. Вот в одном из таких воспоминаний меня поразило следующее описание. Некий знахарь наколдовывает одному человеку возможность спасти другого от смерти. И посылает его перехватить душу умирающего по пути в потусторонний мир. Кстати, об этой возможности рассказывают многие религии северных народов.
Так вот, судя по описанию, умирающий человек весьма греховный. И по сути спасатель перехватывает его душу по дороге в ад. Весьма интересно описание этого ада. Серое небо, покрытое слоистыми облаками. Какая-то зябкая слякотная дымка. Огромная плоская пустая равнина. Ни деревца, ни кустика на горизонте. Под ногами мокрый снег. Полу замерзшая мелкая серая река впереди. Все кругом серое, грязно-белое, холодное, зябкое и зыбкое.
Вам это ничего не напоминает, земляки?
– Что вы хотите этим сказать?! – с некоторой долей возмущения раздался вопрос из зала.
Чугунов откровенно оскалился в энергичной, немного агрессивной, улыбке.
– Я пока ничего не сказал. Но по вашему возмущению могу догадаться, что вы подумали что-то неприятное для вас? Не так ли?
Улыбка сошла с лица Чугунова. Горящими глазами он посмотрел в зал.
– Это у семитов в аду души мучаются! Наши Боги повелевают нам бороться! И завоевывать себе право на счастье. Не в этой, так в следующей жизни. И если вы попали в ад, бейтесь с его чертями! Бейтесь, не боясь расстаться с этим существованием в грязном, холодном, сером аду! Попытайтесь уничтожить этот ад. Сделайте свою землю свободной и красивой! И пусть не она будет всемирным концлагерем согрешивших душ!
– Так вы под адом понимаете Россию?!!! – ахнул зал.
– Да, да, да, и еще раз, да!!! Но страна Русь, Светлая Русь, про которую говорили, что она красным красна и украсно украшена, не была адом. Адом она стала, после того, как превратилась в Россию.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27