А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Юра похвалил его, а затем приказал удалиться. Порождённый «Дрионом» мальчик-робот исчез в стене так же, как исчезали и другие предметы.
Юра испытующе посмотрел на Миэль.
– Слыхала? Нам предъявлен ультиматум. Вот тебе и благородный командор Аркасс! А ты говорила: ариуляне, ариуляне…
– Не спеши с выводами, Юрий, — заметно обидевшись за своих соотечественников, ответила Миэль. — Аркасс — это ещё не все ариуляне. Да и сто дней — срок немалый. А теперь об этом довольно. Давай посмотрим плиарану. Я так давно не видела отца!..
Плиарана Лагрима горела пять минут. Она не показала ничего, кроме пожилого седого ариулянина с резкими, выразительными чертами, высоким чистым лбом и твёрдым волевым подбородком. Из-под густых, сросшихся бровей на Миэль и Юру смотрели большие тёмно-карие глаза. Вот его губы тронула мягкая, немного насмешливая улыбка, глаза чуть-чуть сузились, и Лагрим заговорил:
– Поздравляю тебя с благополучным возвращением домой, Миэль. А тебя, инопланетянин Юрий, от всего сердца приветствую на Ариуле. Ты, милая моя дочь, выполнила свой долг как истинная ариулянка. Я горжусь тобой. Я не знаю, что тебя побудило воспротивиться воле Великого Координатора. Я не знаю, зачем ты осталась в «Дрионе» с непокорным мужественным инопланетянином. Но я знаю твою честность, Миэль, твою справедливость и доброту. Поэтому я верю тебе, верю, что ты отстаиваешь правое дело. Но верить, только верить — это мало. Тебе и твоему другу нужна помощь. Мы должны встретиться. На Ариуле это невозможно. На других населённых планетах Союза тоже нельзя. Всюду, где живут и мыслят люди, контроль Великого Координатора неизбежен. Значит, нужно встретиться на планете, где людей нет. Сейчас я скажу, где мы встретимся, но ты, Миэль, включи предварительно координатор, чтобы он принял информацию о направлении и месте. Я подожду.
– Юрий! Координатор! Скорее! — крикнула Миэль.
Юра тотчас же отдал нужный приказ. Голубой экран наполнился багровым светом, глубокий бас произнёс:
– К приёму информации готов.
Лагрим помедлил, с минуту, потом заговорил ещё громче и отчётливее:
– «Дрион» должен отправиться на заповедную планету Фабиолу. Опуститься нужно в северном полушарии, в точке пересечения 1275-го меридиана с 218-й параллелью. Тут река Онага принимает свой левый приток Ниому. На берегу есть большая открытая поляна. Здесь под слоем почвы лежит гигантская платформа из базальта. Она выдержит вес сотни «Дрионов». Смело на неё опускайтесь. Выход из «Дриона» здесь полностью безопасен. Но далеко от дрионодрома не уходите. Следите за небом и ждите меня. До скорой встречи, дорогая Миэль! Будь осторожен, инопланетянин Юрий! Не падайте духом!
Плиарана догорела и погасла, образ Лагрима растаял.
– Твой отец замечательный человек! — воскликнул Юра.
Миэль не ответила. Она продолжала сидеть неподвижно, вся под впечатлением «встречи» с отцом. В глазах её блестели слезы, губы дрожали.
Тогда Юра оставил её в покое и занялся пультом координатора. Он нажал клавишу и громко скомандовал :
– «Дрион», отправляйся в полёт! Скорость — предельно возможная без необходимости людям ложиться в установку «келл». Направление — планета-заповедник Фабиола. Место посадки — дрионодром при слиянии рек Онаги и Ниомы? Действуй!
С «Дрионом» Юра по-прежнему общался на русском языке. Ему это доставляло особое удовольствие.
Качнувшись над лесом, «Дрион» заискрился ослепительной белизной и вдруг исчез в бездонном ариулянском небе, словно его и не было. Через несколько секунд после этого в десяти километрах от дома командора Аркасса столь же бесшумно и быстро провалились в небесную синеву десять других серебристых шаров. Это наблюдатели, выполняя волю командора, помчались за мятежным «Дрионом».
ЗАПОВЕДНАЯ ПЛАНЕТА

Травы издавали одуряющий аромат. Тихо и нестерпимо жарко. Даже Юре, привыкшему к горячему среднеазиатскому солнцу, зной казался невыносимым. А тишина давила до звона в ушах. Хоть бы кузнечик протрещал или птица какая просвистела!
В центре поляны чёрной глыбой возвышался неподвижный «Дрион». С двух сторон поляну окаймляли полноводные реки, с двух других — плотной стеной стоял лес.
Одна река казалась озером с неприметным для глаза течением. Это была Онага.
Юра вышел из «Дриона» один. Он обещал Миэль быть осторожным. Но втайне надеялся, что хоть краешком глаза увидит на опушке леса милькоев или, на худой конец, гуоллу.
Разнообразие трав и цветов на поляне было поразительным. Юра направился к лесу, осторожно раздвигая стебли трав.
Под ногой что-то вдруг затрещало, словно огромная раздавленная скорлупа, и одновременно послышался пронзительный писк.
Юра замер. Сердце в груди неистово колотилось. Немного успокоившись, он вытер со лба пот и решил посмотреть, на что наступил. Осторожно раздвинул траву и увидел странного зверька. Сначала подумал: заяц. Но, присмотревшись, убедился, что похожим на зайца зверька делали только длинные уши.
На ушах у зверушки торчали длинные кисточки. Круглую мордочку украшали большие щетинистые усы, как у заправского кота. Огромные чёрные глаза, которыми он не мигая уставился на Юру, пришлись бы впору оленю. Задними лапами и мускулистым толстым хвостом зверёк напоминал миниатюрного кенгуру. А короткие передние лапки, кончавшиеся «пальчиками» с острыми коготками, были совсем как у обезьянки.
Зверёк злобно смотрел на Юру и тихонько попискивал. Рядом с ним виднелось странное, красноватого цвета сооружение — что-то вроде круглой крыши, под которой был вход в подземелье. Сооружение оказалось хрупким и было разрушено, Юра наступил на самую его середину. Зверёк сидел на задних лапах, сложив передние на выпуклом животике, и продолжал скулить, не спуская с Юры широко раскрытых глаз Юра опустился перед ним на корточки.
– Ну хватит тебе пищать, ушастик! Я же нечаянно! Хочешь, помогу тебе починить твою избушку? — миролюбиво проговорил Юра и потянулся рукой к разрушенной крыше.
Зверёк пискнул громче и отпрыгнул в сторону. Рыжеватая шёрстка у него на загривке встопорщилась. Юра отдёрнул руку. Зверёк ещё раз сердито на него глянул, потом отвернулся и, не переставая жалобно попискивать, короткими прыжками направился к лесу.
Только теперь у Юры мелькнула мысль, что красноватую избушку ушастика построили милькои.
«Если так, то ушастик наверняка отправился за милькоями», — подумал Юра и, забыв об обещании, данном Миэль, быстро пошёл следом за зверьком.
Зверёк двигался к лесу. Юра старался от него не отставать. Вот и первые деревья. Могучие стволы были покрыты пористой красной корой, ветвей на них не было. Только на высоте 15-20 метров переплетались густые зелёные кроны. В лесу было прохладно и сумрачно. Трава здесь была редкая и в основном стлалась по самой земле. В промежутках между стволами, словно толстые удавы, змеились бурые корни.
Прыгающий впереди ушастик легко через них перемахивал. Здесь он двигался проворнее, и Юра едва за ним поспевал. Наткнувшись на громоздкое сплетение толстых корней и видя, что перешагнуть через них трудно, Юра спокойно наступил на них. Наступил и в тот же миг громко крикнул от испуга. Корни под его ногой начали извиваться, словно живые, и мгновенно «уползли» под землю. А над головой у Юры с сердитым звоном зашелестели листья.
– Вот это дерево так дерево! Почище гуоллы! — изумлённо пробормотал Юра и бросился догонять зверька, стараясь больше не задевать чувствительные корни.
Впереди среди стволов деревьев сверкнуло что-то ярко-красное, словно большой рубин в лучах солнца. Ещё минута — и зверёк вывел Юру на небольшую прогалину.
Странное это было место. На пространстве метров тридцать в поперечнике возвышался в три человеческих роста ноздреватый ярко-красный бугор в форме полусферы. На вершине его торчало что-то похожее на короткую трубу, а края, совсем тонкие и прижатые к земле, врезались в стволы окружающих деревьев. Бугор был похож на панцирь гигантской черепахи и производил впечатление чего-то живого, хотя и был совершенно неподвижен. Деревья, в которые бугор «въелся» острыми краями, казались больными и чахлыми, словно их лишили жизненных соков. Иные из них уже лежали на земле, подрезанные под самые корни. Сомнений не оставалось, что бугор медленно, но успешно отвоёвывает себе у деревьев жизненное пространство.
Юра засмотрелся на черепаху и потерял из виду своего ушастика.
Подумал с тревогой: «Без него я, пожалуй, отсюда и не выберусь. А ночевать в таком лесу не хотелось бы!..»
Перебираясь через поверженные стволы, он пошёл в обход «черепахи». Через несколько шагов снова увидел ушастика. Тот медленно полз у самого края алого бугра, то и дело разгребая под ним землю когтистыми передними лапками. Юра понял, что зверёк что-то ищет, и, подойдя к нему, стал внимательно следить за его работой.
Ушастик либо привык к тому, что люди его не трогают, либо вовсе никогда не видел людей. Как бы там ни было, но присутствие Юры не испугало его. Он продолжал копаться, изредка косясь на Юру круглым чёрным глазом.
Вдруг ушастик засуетился, стал копать быстрее, и вскоре Юра увидел у него в лапах красный шарик величиной с дикое яблочко. Зверёк удовлетворённо засопел и стал перекидывать яблочко с лапки на лапку, словно оно было горячее.
Юра быстро выхватил шарик у зверька. Ушастик обиженно запищал, взъерошил шерсть, замахал на Юру короткими «ручками», но тут же успокоился и снова пополз вдоль края «панциря», старательно разгребая землю.
«Яблочко» действительно оказалось горячим. Юра тоже стал его кидать с ладони на ладонь. Шарик быстро остывал. Через минуту он был уже чуть тёплым, и Юра принялся его рассматривать. На ощупь он был твёрдым, но эластичным, будто мячик, отлитый из цельной резины. Через несколько минут ушастик откопал еще один шарик. Опасаясь, видимо, что нахальный великан отнимет у него и эту добычу, он не стал её студить, а горячую прижал к груди и, пронзительно пища от боли, стремительно понёсся прочь, огромными прыжками перелетая через корневища деревьев. Юра сжал шарик в руке и со всех ног помчался за ушастиком.
Обратный путь они одолели таким образом гораздо быстрее. Вернувшись на поляну дрионодрома, зверёк умолк и уверенно запрыгал по траве к разрушенному домику. Юра изрядно запыхался, но от своего ушастого провожатого не отстал ни на шаг. Ему ведь необходимо было увидеть всё, что ушастик станет проделывать со своим шариком.
Достигнув своего разрушенного жилища, зверёк обежал вокруг него, словно изучая повреждения, потом выбрал подходящее место, положил шарик на землю и принялся копать. Сделав ямку в ладонь глубиной, он опустил в неё шарик, а сам сел на краю и стал на него смотреть.
Минут пять зверёк сидел в полной неподвижности, пристально глядя на шарик своими большими чёрными глазищами. Затем быстро засыпал ямку землёй, почесал лапкой за ушами и лениво отправился в гущу трав.
«Только и всего? — подумал Юра. — С такой работой и я, наверное, справлюсь…»
Он пошёл к «Дриону» и шагах в тридцати от него опустился в густую траву. Он проделал над шариком ту же процедуру, что и ушастик: выкопал перочинным ножом ямку, положил в неё шарик и, усевшись поудобнее, принялся на него смотреть.
Он не отдавал шарику никаких мысленных приказов. Просто смотрел, вызывая в своём воображении картину дома, в котором родился и который жил в его сознании со всеми своими мелочами, такими милыми и родными. Это был не каменный дом с черепичной крышей, а простая деревенская изба из почерневших от времени брёвен, с дощатой крышей, с завалинками, со ставнями на окнах, с высоким, покосившимся крыльцом. Воображение его радостно воссоздавало и полати, и широкую уютную печь, и длинную некрашеную скамью, и белый выскобленный стол, на котором он делал уроки при свете керосиновой лампы. Он так живо представлял себе всё это, что у него даже сердце защемило.
Из глубокой сосредоточенности вывел Юру холодный порыв ветра. Он очнулся и увидел, что солнце уже не печёт, что по небу ползут тяжёлые чёрные тучи, а спокойная поверхность Онаги налилась свинцом и покрылась белыми бурунчиками. Юра поспешно закидал шарик землёй и побежал к «Дриону». Но дождь опередил его. В тот момент, когда он крикнул: «Дрион, откройся и впусти меня!» — на Юру обрушился такой плотный ливень, что мгновенно промочил его.
– Ты зачем ходил в лес? Я так за тебя боялась! — обратилась к Юрию Миэль с укором, когда он появился в первом отсеке.
– Да цел я, цел, только вот промок немного… — смущённо оправдывался он и тут же стал рассказывать о своём приключении с ушастиком.
— Это был эллион из породы грызунов, — сказала Миэль. — Самый крупный зверь на Фабиоле. А водил он тебя действительно к колонии милькоев… Я понимаю твоё нетерпение, Юрий, но очень прошу тебя: не проделывай здесь больше никаких экспериментов. Опасных зверей на Фабиоле нет, но есть многое другое… Потерпи до прихода отца. Он хорошо знает Фабиолу и всё, что можно, тебе покажет… .
СПАСИТЕЛЬ ПРИХОДИТ ВОВРЕМЯ

Гроза бушевала всю ночь. А утром небо Фабиолы снова очистилось. Юра торопливо позавтракал и пошёл к выходу. Ему не терпелось увидеть свой родной дом, построенный ночью милькоями. Понимая его состояние Миэль не стала ему препятствовать, только ещё раз попросила не покидать дрионодрома и следить за небом.
Над просторным лугом, искрясь и переливаясь, струились испарения. Сверкающие, словно драгоценные каменья, яркие разноцветныевенчики цветов и бесконечные в своём многообразии и оттенках зелёные листья трав источали ещё более крепкий, пьянящий аромат, чем накануне.
Неподалёку от «Дриона» Юра увидел простую деревенскую русскую избу.
Ему даже почудилось, что из трубы, её выходит сизая струйка дыма. Но это всего лишь трепетали едва видимые потоки воздуха. В груди у Юры стало горячо и радостно. Ему казалось, что на крыльцо избы вот-вот выйдет мать в цветастом переднике и, заслонясь рукой от солнца, звонко крикнет:
– Юри-и-и-ик! Беги домой молоко пить!
И словно в самом деле услышав голос матери, он побежал через луг, не обращая внимания на обильные брызги, которые хлынули на него с зелёных стеблей и листьев. Перед высоким, покосившимся крыльцом нерешительно остановился.
Он уже занёс было ногу, чтобы подняться на крыльцо как вдруг почувствовал на своём плече чью то руку и услышал громкий, взволнованный голос:
– Остановитесь, Юрий! Туда нельзя! Это опасно для жизни!
Юру словно током ударило. Он резко обернулся и увидел… Лагрима.
На благородном ариулянине была облегающая серебристая одежда того же покроя, что и у Миэль, за спиной, крепко пристёгнутый перекрещивающимися белыми ремнями, возвышался странный предмет, который можно было принять и за музыкальный инструмент, и за астрономический прибор; на груди соединённая с заплечным прибором четырьмя толстыми кабелями выдавалась вперёд широкая синего цвета панель с множеством кнопок.
– Вы Лагрим? — Юра заговорил было по-русски, но тут же поправился.
Лагрим улыбнулся и снова, теперь уже легонько, коснулся пальцами Юриного плеча. Юра уже знал, что таково обычное ариулянское приветствие, и тоже дотронулся до плеча Лагрима.
Тот пошевелил бровями и сказал:
– Я не мог не остановить вас, Юрий. За этой внешней безобидностью дома — смертельная опасность!
– Опасность? Вы, должно быть, не знаете, что это мой родной дом!..
– Знаю, друг мой, знаю. Но это пока не дом, а живая колония милькоев. Смотрите!
Лагрим сорвал несколько пучков травы, скрутил их в длинный жгут и сунул в раскрытое окно. Внутри дома всё оставалось спокойным — ни звука, ни движения. Но травяной жгут, который Лагрим через две-три секунды выдернул обратно, оказался обуглившимся и тотчас же рассыпался. Лагрим сказал:
– Вот что вас ожидало в «родном доме».
Глубоко потрясённый, Юра воскликнул:
– Но почему же Миэль… почему Миэль не сказала мне об этом?
– Не расстраивайтесь, Юрий, и не спешите обвинять мою дочь. Слушайте меня внимательно. Такие дикие милькои встречаются только здесь, на Фабиоле. А по всему нашему Союзу Тысячи Планет применяются для строительства лишь милькои приручённые. В их генетический код внесены изменения, в результате чего выведен новый вид милькоев, безопасный при возведении зданий. Об этом знают все, даже дети. Миэль не предупредила вас только потому, что была уверена в полной безобидности милькоев. Но она не могла не сказать вам, что на Фабиоле опасно экспериментировать, не имея к этому необходимой подготовки.
Юра смутился и опустил голову:
– Вы правы Лагрим. Миэль просила меня, дождаться вас. А я увлёкся… Это, конечно, непростительное мальчишество…
– Ничего, мой друг, всё обошлось, и не надо отрицательных эмоций. Пойдёмте в «Дрион». Я соскучился по моей маленькой Миэль. А свидание с родным домом отложите ровно на неделю.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17