А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Гришка знал, как они с отцом любили друг друга, какие между ними были замечательные отношения, постоянно овеянные какой-то шутливостью и в то же время ласковым блеском в глазах обоих. Суровое точеное лицо отца, и эта нежность во взгляде, когда он смотрел на мать. Гришке шел тогда четырнадцатый год… Каким ударом была для него гибель отца… Отец — это кумир, это друг, без него весь мир стал совершенно другим. И они стали другими — и мать, и Петька, и он… Как жаль, что трудно будет застрелить обоих убийц… Но из двух он выбирает ее… Эту вальяжную, надменную даму, обещавшую им водки за хорошую работу по очистке территории…Теперь же в числе врагов оказался и мэрский прихлебатель лейтенант Явных. Он вызывал у Гришки бешеные ненависть и презрение. Но, поворочавшись в постели, он вдруг усмехнулся, как совершенно взрослый, трезво мыслящий человек. «Пошел он», — подумал Гришка. — «Не до него, придурка, теперь…»Гришка был доволен собой, что сдержался, не ответил своему обидчику. Если бы он хоть каким-нибудь образом проявил свое недовольство, не говоря уже о том, чтобы ответить, все могло бы сорваться… А теперь надо было дожидаться следующего дня… Главного дня в его жизни…… Заснул он только под утро. Во сне видел отца, себя маленького, своего плюшевого медведя и дом в Симферополе. «Как ты вымахал, Григорий», — улыбался отец. — «Почему ты так быстро растешь? Сколько тебе лет? Лет тебе сколько? Что ты молчишь?!» А он не мог ответить, какой-то комок в горле мешал ему говорить. «Ну тогда я пошел, хочешь со мной?» — спросил отец и пошел к выходу. Уже в двери повернулся, и Гришка с ужасом увидел на его лбу кровавое пятно. «Что это у тебя, папа?!» — крикнул он. Но теперь уже молчал отец и как-то загадочно улыбался. И Гришке было страшно от этой улыбки. «Папа!» — закричал он. — «Подожди, я с тобой!» А отец повернулся и молча прошел в дверь. Гришка бросился было за ним, но споткнулся и упал носом вниз. Хотел подняться, но ничего не получалось. От своего бессилия он заплакал и… проснулся. Вскочил на постели весь в холодном поту, по щекам текли слезы. Солдаты ещё спали, хотя за окнами было уже светло.— Подъем!!! — послышался голос старшины.… Все… Наступал решающий день в его жизни. Сегодня он отомстит за отца, или он не сможет называться мужчиной…… Лейтенант Явных с хитреньким прищуром глядел на избитого им накануне солдата. Но Гришка отвечал ему спокойным, в меру кротким взглядом, делая вид, что абсолютно ничего не произошло.Их накормили, погрузили в автобус и повезли в особняк. День был холодный, пасмурный, начинал накрапывать дождик.«А не зря ли я все это затеял?» — подумалось вдруг Гришке. — «Я же обречен, что будет с мамой? Мало ей гибели отца, теперь и я еще… К тому же она даже не поймет, в чем дело, никто же кроме меня не знает тех, кто убил отца… Нет, ничего, об этом ей расскажет Николаев. И она одобрит мой поступок…»И все же ему было страшно. Сердце стучало словно маятник. Дрожали пальцы. Еще не хватало, чтобы кто-нибудь заметил его волнение. Надо держать себя в руках…Рядом в автобусе о чем-то болтали его товарищи, с хитрецой поглядывал на солдат лейтенант Явных, бывший в прекрасном настроении от того, что Вера Георгиевна за хорошую работу обещала ему энную сумму в твердой валюте. Да и о повышении в звании она не просто так сказала. Для таких людей это раз плюнуть… Она слово мужу, он их начальству, вот и быть ему скоро старлеем… А и всего делов-то угодить богатенькой барыньке… Это тебе не башку под чеченские пули подставлять. Удачно он, однако, устроился…Подъехали к особняку. И тут-то Гришку ждало глубокое разочарование. В воротах их встретил начальник охраны, который сообщил, что Веры Георгиевны сегодня вообще не будет, так как она повезла своих гостей режиссера Траяна и актрису Опрышко по местным достопримечательным местам. Принимать работу было велено ему самому.«Вчера надо было её мочить», — подумал с жуткой досадой Гришка.Доделывали работу спокойно, без особого энтузиазма. Вальяжно расхаживал по дорожкам Явных, делая необходимые указания…И наконец работа была закончена.— Молодцы, ребята! — гаркнул Явных, хлопая одного из солдат по плечу. — Будет вам сегодня и водочка и закусочка, а, может быть, и ещё что-нибудь сладенькое, — прищурил он водянистые глазенки. — Стройсь! — заорал он. — Шагом марш на выход!!!«Все сорвалось», — чуть не плача, подумал Гришка, закусывая губу. — «Как я мог отложить все на последний день? Теперь меня сюда и на пушечный выстрел не подпустят… Мудак…»… Солдаты уже сделали первые шаги к выходу, как вдруг за домом послышался шум двигателя. Затем оживленные голоса людей.— Так что, теперь извольте приезжать в ноябре, дорогие гости, и тогда будете жить в построенном специально для вас доме…, — раздался звонкий голос из-за дома, и у Гришки бешено заколотилось сердце. «Она… Теперь главное, чтобы они пришли сюда, и тогда все получится…» Он поймал себя на мысли, что при всем желании отомстить за отца, он испытывал некоторое облегчение от того, что все срывается не по его вине. А теперь стыдился своих мыслей. Ему вспомнился сон, мигом в памяти пронеслось детство, затем похороны отца, бледное, искаженное неутешным горем, лицо матери…Вот она!Из-за дома, шествуя впереди своих разряженных гостей, появилась хозяйка. В алом брючном костюме, как всегда в золоченых очках. Сзади шел высоченный совершенно седой красавец в джинсовом костюме. Под руку его держала миниатюрная женщина лет двадцати пяти в коротеньком и, видимо, очень дорогом платье. Троица вальяжно прошествовала к новому дому. Солдаты робко посторонились.— Жанна Опрышко, — прошелестело в толпе солдат.Жанна покровительственно улыбалась. Такая же улыбочка играла и на тонких губах седого красавца.— Ну вот, дорогие мои, полюбопытствуйте, — сказала Вера Георгиевна. — Это и есть ваше жилище. Обязательно приезжайте в ноябре, поселитесь здесь и тогда уж полностью испейте чашу нашего сибирского гостеприимства… Но… Ваши дела киношные, богемные… Завтра — столица, затем Париж, Лондон и так далее… Но в следующий приезд именно здесь вы и будете жить. Ой, ребятушки уже все закончили, какие вы у меня молодцы! Савелий Авдеевич, ребята заслуживают награды, нет, вы поглядите, как все здорово, чисто, ну просто стерильно… Ну, изумительно… Сюда, Альберт Анатольевич, обозрейте, так сказать, апартаменты… Не люблю, правда, в сыром виде показывать, отделка ещё не закончена, но очень уж хочется похвастаться… Жанночка, Жанночка, вы у себя дома, прошу, прошу… Как жаль, что Эдик сегодня так занят…Гришка напрягся. «Вот он, момент. Все! Или сейчас, или никогда!» Он уже было сделал движение к урне, под которой лежал пистолет, но тут снова послышался шум двигателя машины.— Эге! — крикнула Вера Георгиевна. — Это, вроде бы, Эдик. Узнаю шепот его «Мерседеса». Ну, не ожидала от него такой прыти. Сейчас, подождите, господа, он к нам присоединится. Так, Савелий Авдеевич, солдатики свободны. А вы сюда, на минутку, на пару словУгодливо склоняясь, Явных засепетил вслед за хозяйкой.Она вытащила из сумочки конверт и протянула его лейтенанту.— За труды ваши праведные. И чтобы солдат как следует отблагодарили. Я проверю, — строго произнесла она.— Все будет как надо, Вера Георгиевна, — угодливо улыбался Явных. — Вы что-то там говорили насчет капитана…Верещагина с плохо скрываемым презрением поглядела на него.— Капитан, капитан, улыбнитесь, — пропела она. — Я поговорю с Эдиком, а он уж разберется, кому звякнуть. Во всяком случае, я вам благодарна за хорошую работу. Действительно, чисто до умопомрачения…«Только бы подольше говорили», — молил Гришка. — «Как повезло, сейчас они будут вдвоем. И сейчас я их обоих. Сначала её, потом его… Ну… Быстрее, Верещагин, помедленней, хозяйка…»И вот на дорожке появился своей суетливой походкой мэр города в темно-синем костюме и бордовом галстуке. На тонких губах играла улыбочка.— Альберт Анатольевич! — крикнул он на ходу. — Дорогой! Ты что, все растешь, что ли? А я вот расту вниз, у меня такое ощущение! Верочка, распорядись насчет шампанского, пусть подадут на розовой веранде, я хочу прямо сейчас выпить за встречу!Режиссер Траян зашагал навстречу Верещагину.— Эдуард Григорьевич, как я рад! — Траян даже попытался как-то пригнуться, чтобы уменьшиться в размерах. — Я так вам благодарен, так благодарен, если бы не вы…— Ой, не надо, не надо, — скривился Верещагин. — Помогать искусству — это наша священная обязанность. И не благодарите меня, ради Бога. Приедем в Москву на премьеру, если пригласите…— Скоро, уже скоро, наверное, в октябре… А что касается помощи, далеко не все помогают. — Траян сделал суровое лицо, но пригнулся совсем уже низко. Они с Верещагиным стали почти одного роста.— А это кто у нас? — расплылся в широченной улыбке Верещагин, уставившись на точеные ножки Жанны. — А это не Жанночка ли, часом? Не наша ли это кинозвезда? Нет, это не она, это какая-то семнадцатилетняя фотомодель, так похожая на нашу Жанночку. Нет! — закрыл он лицо маленькой ладошкой. — Не могу глядеть, эта женщина ослепляет меня!В глазах Веры Георгиевны появилось нечто лютое, но в сочетании с улыбкой на губах. Верещагин же, не взирая на реакцию супруги, подвалил к Жанне и поцеловал её в крашеные губы взасос. Даже Траян не мог скрыть своего изумления от наглости Верещагина.— Ну ладно, ладно, дамский угодник, — дотронулась до его покатого плеча Вера Георгиевна. — Будет тебе. Ты нашей Жанночке весь антураж попортил…— Все! — крикнул мэр, хлопая в ладошки. — Все за мной на розовую веранду, там нам подадут шампанское! Давайте, давайте!!!… И тут произошло неожиданное. Неожиданное для всех, кроме, разумеется, Гришки. Он резко рванулся с места, подбежал к урне, ударил её ногой, быстрым движением вытащил из-под плитки ПМ и направил дуло в голову остолбеневшей Веры Георгиевны… Но… судьба хранила авантюристку. Оказавшаяся рядом кинозвезда Жанна Опрышко не растерялась и толкнула в локоть целившегося в мэршу солдата. И тут же пришел в себя лейтенант Явных и, выбросив вперед левую ногу, мощным ударом выбил пистолет из рук Гришки. Тот так и не успел нажать курок. Затем Явных кулаком сбил Гришку с ног на дорожку и начал пинать сапогами. А на помощь ему уже спешили охранники. Бледная и дрожащая Вера Георгиевна инстинктивно прижалась к хилому плечу мужа. Но это плечо тоже дрожало мелкой дрожью.— Мудак, блядь…, — постоянно повторял Явных, пытаясь пробить сапогом голову Гришки, который вертелся, весь в крови на дорожке, стараясь спасти от мощных ударов свою голову. Дюжие охранники присоединились к Явных и сделали из Гришки нечто вроде футбольного мяча.Жанна, Траян и чета Верещагиных молча взирали на это жуткое зрелище.— Хватит, может быть, — шепнула Жанна. — Его надо увезти.— Кто тебя послал? Кто заказчик? — басил самый дюжий охранник с безразмерной шеей и коротко стрижеными черными волосами. — Говори, паскудина! Говори, кто тебя подослал?— Хватит, хватит, — наконец, обрел дар речи и Верещагин, делая шаг по направлению к бьющим. — А тебе, — он вдруг посуровел, глядя сквозь роговые очки в глаза охраннику, — надо быть рядом с тем, кого тебе поручено охранять… Если бы не эта женщина и бравый лейтенант, нет, уверен, уже старший лейтенант или даже капитан, Вера Георгиевна была бы уже… Верочка, — вдруг расстрогался он, чуть не прослезившись и приобнял свою дрожащую супругу. — Боже мой, как ужасна современная жизнь, нигде, просто нигде не возможно спастись от пуль киллеров, даже за этими двухметровыми стенами. Прекратите же вы, наконец! — закричал он на лейтенанта Явных и охранников, никак не могущих остановить свой верноподданнический пыл. — Проще простого бить лежачего, гораздо труднее обеспечить безопасность мэра города!Но те настолько увлеклись избиением Гришки, который был уже не в силах защищаться, а только слегка дергался на дорожке и слабо взмахивал окровавленными руками, что даже не внимали приказам шефа.Вера Георгиевна же не вмешивалась в процесс. Она сквозь золоченые очки молча взирала на происходящее. Ей вдруг вспомнились глаза этого солдата, когда он вчера на неё поглядел. «Почему он это сделал?» — подумала она. — «Простая ненависть бедного к богатым? Не думаю…» Почему-то вдруг вспомнились события пятилетней давности, когда она была похищена прямо от ворот дома, и из неё крутой и неотесанный крымский оперативник выбил признания обо всей операции по сокровищам Остермана и мэрстве Верещагина. Слава Богу, Эдик оказался настолько оперативен, что в ту же ночь бравого оперативника застрелили прямо у дверей его симферопольского домишки. Как же была фамилия того оперативника? Столько людей прошло перед ней за эти годы, что она начисто забыла фамилию того капитана, который встречал её и покойного Кирюшу Воропаева в Симферопольском аэропорту, а затем возил её на опознание трупа девушки. А, интересно, не сообщил ли он кому-нибудь о том, что узнал ее? Ведь он где-то пропадал, будучи в Москве и скрывшись от наблюдения. Она его узнала, когда он выкрал её из особняка, но он умудрился обмануть преследователей… Неужели он успел рассказать обо всем, что узнал? Да не может быть, ведь прошло уже более пяти лет, и больше ничего, никаких напоминаний о той истории…Странная мысль пришла в голову Верещагиной, и она открыла было рот, чтобы задать один интересующий её вопрос избиваемому солдату, но тут откуда-то сзади послышался уверенный басок.— Что тут происходит?Все оглянулись и поразились, насколько незаметно подошли к ним сзади два человека. Один был монголоидной внешности, с желтым лицом, зверскими косыми глазками и обилием морщин. Одет он был в черную тройку. Рядом стоял светловолосый мужчина лет сорока пяти в голубом костюме и сером галстуке.— Я спрашиваю, что тут происходит? — спросил желтолицый, уставившись на охранников.Явных при этом, не обратив внимания на него и его вопрос внимания, так сильно наподдал ногой Гришке в солнечное сплетение, что тот перестал шевелиться.— Да вы же убьете его! — вскрикнула Жанна Опрышко, делая шаг в сторону Явных.Желтолицый сделал этот шаг быстрее и, схватив блюдолиза за рукав гимнастерки, резко отдернул его в сторону.— Да ты кто такой? — нахмурился озверевший Явных и замахнулся было, но тут же получил удар в лицо такой чудовищной силы, что грохнулся на затылок, отлетев метра на два и тут же схватился за рот, так как желтолицый выбил ему своим чугунным кулаком передние зубы.— Я советник губернатора области Иляс Джумаевич Джумабеков, — спокойно произнес он, тщательно вытирая руку носовым платком, а затем вытащил из кармана удостоверение. — И я хочу знать, что тут происходит?— Что вы, что вы, Иляс, — подошел к нему Верещагин. — Не надо никаких удостоверений. Только что этот лейтенант спас Веру Георгиевну от выстрела этого безумца. Вот и увлекся немного, поймите… Это покушение, понимаете вы?— Да, я это понимаю. Олег Александрович, — обратился Иляс к стоявшему сзади мужчине в голубом костюме. — Помогите юноше встать.Жерех подошел к Гришке и стал поднимать его, что было очень непросто. На помощь ему поспешили два оторопевших охранника, в отличие от лейтенанта Явных хорошо знавшие советника губернатора Лузгина и не имеющие ни малейшего желания иметь с ним дело.Гришка был избит настолько, что находился без сознания. Жерех и охранники потащили его к машине.— Его надо в «Скорую», — пробасил Иляс.— Его, прежде всего, надо в управление по борьбе с организованной преступностью, — процедила сквозь зубы Вера Георгиевна, с затаенной ненавистью глядя на Иляса.— Сначала его надо привести в нормальное состояние, — спокойно возразил Иляс. — А то как же он будет давать показания? Олег Александрович, в нашу машину его, и в больницу. Как его фамилия, этого солдата? — спросил он Верещагина, даже не глядя на барахтающегося на земле лейтенанта Явных.— А я и не знаю… Вот…, — покосился мэр на лейтенанта, выплевывающего с кровью выбитые кулаком советника зубы. — Этот… Он знает.— Так как же его фамилия, Савелий Авдеевич? — наконец-то задала свой давно мучивший её вопрос Вера Георгиевна.— Рядовой Клементьев, — прохрипел Явных, глядя куда-то в сторону.Что-то лютое и одновременно радостное мелькнуло в звериных глазках Иляса, он молниеносно переглянулся с обернувшимся в этот момент Жерехом, а затем бросил ещё более молниеносный взгляд на Веру Георгиевну, которая, естественно, тут же вспомнила фамилию бравого симферопольского мента, вытрясшего из неё столь важные показания. Но взгляд Иляса она не успела поймать, так как в его планы это не входило.— Пройдемте отсюда, — взял под руку Верещагина Иляс. — Мне не хочется беседовать в такой обстановке.— Кстати, познакомьтесь, — улыбнулся Верещагин, желая произвести впечатление на дикого советника своими лестными знакомствами со столичной элитой.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26