А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Он видел, как из-за стоявшей посредине ангара "волги" выполз человек и с помощью костылей попытался подняться в рост. Вдоль единственной ноги болтался АКС, который человек ловко подцепил рукой и сходу начал стрелять. При этом он ухитрялся не потерь костыли. Он словно висел на них, и сотрясающая автоматная очередь придавало его телу странное поступательно-возвратное движение. Это был Гарик...
- Мцыри, задержи этого придурка! - крикнул Одинец. - Эти суки здорово огрызаются...
Слева от себя Карташов услышал учащенное дыхание: это был еще один обрубок, обвешенный гирляндой тротиловых шашек, и направлявшийся в сторону автоцистерн. Он явно желал их достать...Тени от его костылей, при каждом движении, отлетали на потолок, создавая там китайский театр. Ни Карташов, ни Татарин, ни тем более, Одинец не заметили человека с зажатой в руке ф-1. Стопорное кольцо он уже выдернул зубами и оно торчало у него изо рта. Присмотревшись, Карташов узнал - это был Геныч. Он прыгал, словно раненый кенгуру, и неотвратимо приближался к цели. Однако его тоже заметили хозяева ангара, ибо тут же из глубины открылся беглый огонь из всех стволов. Автоматные очереди просто неистовствовали над головой Геныча и он, видимо, уберегаясь от них, нагнулся и потерял равновесие. Упал лицом вниз. Однако гранату из рук не выпустил.
- Геныч, остановись! - закричал Татарин и в этом отчаянном крике Карташов ощутил весь ужас ситуации. Однако живая торпеда продолжала свой путь к чанам. Геныч заполз в пространство между двумя емкостями и все, кто наблюдал за ним, замерли в ожидании взрыва.
Карташов подбежал к Татарину - тот, опустив ствол автомата и, закрыв глаза рукой, тоже чего-то ждал.
Из-за "ниссана", опираясь о машину, показался незнакомец. У него был только один костыль, с помощью которого он довольно быстро стал пересекать ангар по диагонали.
- Стой, чертяка! - попытался остановить человека Карташов, но ему помешал гигантский столб огня, поднявшийся из того места, где недавно они видели Геныча. Прогремел оглушительный взрыв. Карташов, плохо соображая, ощутил как его неодолимая сила волочет по полу. Автомат выпал из рук, его крутануло и не было никаких сил преодолеть инерцию. Однако при этом он видел, как взрывная волна подняла в воздух Татарина и словно табуретку, легко кинула в сторону выхода.
Затем Карташов увидел Одинца - тот, отброшенный к стене, пытался, подняться, но ноги не подчинялись ему. И когда взрывная волна погасла, в открытые ворота ангара влетели "москвич", а за ним "рафик". "Каблучок", сделав вираж, развернулся на 180 градусов и из задних его дверей началось настоящее извержение огня. "Рафик" по инерции пронесся вглубь ангара и, видимо, сделал этим самым роковую ошибку. Подорванная возле стены одна из автоцистерн, зафонтанировала огненным смерчем. Он мгновенно накрыл "рафик" и машина на глазах превратилась в горящую скирду. Из нее стали вываливаться факелы из человеческих полутел, кататься по полу...Кто-то в смертельной агонии еще пытался бросить гранату в сторону цистерн, однако, потеряв равновесие, человек сам упал и то, что было зажато в руке, отлетело в сторону и взорвалось. Звон, который создавали бившиеся о емкости осколки, был для нормального слуха нестерпимым.
Карташов отвернулся и увидел Одинца, лежащего у стены лицом вниз.
- Саня! - крикнул Карташов, - какого хрена ты там разлегся? Подъем, уходим!
Он подбежал к Одинцу и стал его тормошить. Перевернул на спину и, к счастью, нигде не увидел ни царапинки. Саня поднял голову, хрипло, но членораздельно спросил:
- Что с пацанами?
Карташов подхватил его под мышки, помог встать на ноги. Одинец походил на пьяного - движения его были неустойчивые, ноги заплетались.
- Пусти, я сам, - сказал он и освободился от рук товарища. - Где Татарин? Где его безногая банда? - они окинули взглядом дымное пространство ангара, догоравшие машины, бесформенные кучки распростертых на цементе людей.
- Все здесь, - тихо вымолвил Карташов. У него все плыло перед глазами.
Откуда-то из-за завесы огня послышался рев автомобиля и они увидели, как из огненного ада в сторону ворот направляется покатый нос "линкольна-навигатора". Набирая скорость, машина двинулась прямо на них.
- Один момент, Мцыри, я сейчас этого удава остановлю, - Одинец не очень уверенно нагнулся и подхватил за погон лежащий у ног автомат. Оружие, словно ударная доза адреналина, подхлестнула его волю, и он, без упора, всадил полмагазина в лобовое стекло "линкольна". Несколько метров роскошный лимузин двигался по инерции, но в какой-то момент его передние колеса скособочились и повели машину на вертикальную опору. Удар об нее был настолько сильным, что металлическая балка, поддерживающая многотонную конструкцию, надломилась, словно спичка. Массивная железобетонная плита рухнула на машину, наглухо похоронив ее под обломками.
- Мы не уйдем, пока не удостоверимся, что некого больше спасать, Одинец направился вглубь ангара. Карташов подошел к "ниссану".
Из открытой двери, свесившись головой вниз, лежал безногий человек. На земле, у колес - трупы Бурлаченко и Горелова.
В самом конце ангара рванула еще одна цистерна со спиртом - длинные, огненные сопли разметались по стенам и потолку. Тихо догорал "рафик", возле него - трупы калек...От "москвича" и "волги" остались одни остовы. Посреди ангара одиноко лежал дюралевый костыль. Карташов увидел сидящего на полу Одинца - обняв руками голову. Он раскачивался из стороны в сторону.
- Вставай, Саня, здесь нечем дышать, - Карташов снова начал его ставить на ноги. Он видел, насколько его напарнику худо и он, по всей видимости, не совсем отдает отчет в своих действиях.
Когда они вышли на улицу, их поджаренные лица ощутили непередаваемо свежее дыхание зимы. Но звезды, на которые зырнул Карташов, не вызвали в нем никаких эмоций.
У самых ворот ангара лежало нечто неподвижное, что сразу же привлекло внимание Карташова. Но он не сразу поверил, что это было то, что осталось от Татарина. Часть лица была без кожи, вместо волос - обуглившаяся корка. Пальцы единственной его руки намертво обхватили стальное яичко гранаты, которую он так и не успел пустить в дело. Одинец нагнулся и разжал его пальцы.
Откуда-то со стороны прудов послышались отчетливые шумы. Карташов хотел было поднять то, что осталось от Татаринова, но Одинец с нескрываемым раздражением остановил его:
- Брось...Ты теперь ему не поможешь...Пусть телевизионщики его снимают, лучшего кадра трудно себе представить...
От прудов запрыгали пучки света от автомобильных фар. Уже из "шевроле", в отсветах охватившего почти весь ангар пламени, они разглядели, как машины резко затормозили, из них начали выскакивать люди с телевизионными камерами.
И вдруг земля содрогнулась, обшивка ангара разошлась и из нее, колесами вперед, вылетел задний мост КАМАЗа. Он упал в метрах тридцати от "шевроле", и в том месте, где он приземлился, воспарилось огромное белесое облако.
- У меня такое ощущение, - с одышкой проговорил Одинец, - будто в мозгах бултыхаются пустые гильзы. У тебя такого никогда не было?
Карташова мутило. Он жал на газ, и когда выехали на шоссе, сказал:
- Этого зрелища теперь хватит на всю оставшуюся жизнь. Ты оказался прав, их перебили как кутят.
Одинец отрешенно молчал. Все перед глазами у него плыло и горело, и только огромным усилием воли он заставил себя прореагировать на слова Карташова.
- Пацаны сделали все, что было в их силах, и сейчас мне их не жалко...Людей, способных на такое, никогда не надо жалеть, это их страшно унижает...
В Ангелово они вернулись в двенадцатом часу. Немного посидели в темной комнате, прямо из горлышка попили водки, покурили... Потом легли, и Карташов слышал, как беспокойно ворочается в кровати Одинец. В какой-то момент он так тягостно застонал, что Карташов испугался за него. Но ему и самому хотелось выть, и когда Саня затих, он тоже притаился и в сумбурных видениях поплыл в сон.
Исчезновение Одинца
Карташову снился прекрасный сон. Как будто он парит над зеленой, ярко освещенной солнцем и отрадно ностальгической землей. Возможно, снился Крым, где он не был с давней юности и это было его возвращение во времени. Песчаная дорога под ним, при прежнем великолепии природы, пошла полого вниз, и он подумал, что это начался спуск в Ялту, где пахнет лавандой, морем и сгоревшим бензином. У него замерло сердце и он ощутил острое чувство утраты...
... Когда открыл глаза, его ослепила ярко горящая над ним люстра. Он обвел помещение взглядом и понял, что в комнате он один. На диване, где спал Одинец, лежала скомканная простынь и сползшее на пол одеяло. Вроде бы ничего особенного, но от всего несло отчуждением...
Карташов наскоро оделся и вышел в коридор. Открыл одну дверь, вторую, но Одинца нигде не было. Не было его и в холле. Сергей направился во двор: у забора стоял Брод и разговаривал с новым охранником.
- Веня, - обратился Карташов к Броду, - ты, случайно, не знаешь, где Одинец?
На Вениамине - махровый халат, поверх которого накинута куртка с капюшоном.
- Сане стало плохо...Спускался по лестнице и потерял сознание.
Кольнуло нехорошее предчувствие.
- Где он? - едва сдерживаясь, еще раз спросил Карташов.
- Николай отвез его в клинику к Блузману. Вы же с ним вчера от души порезвились, а это с непривычки всегда кончается плохо.
- Ключи! - Карташов протянул к Броду руку.
- Да иди ты, Мцыри, умойся холодной водой, все с твоим корешем будет в порядке.
- Веня, гони ключи от машины! Я за себя не отвечаю и ты в этом сейчас убедишься, - Карташов извлек из-под полы пистолет.
Брод развернулся и пошел к гаражу. Открыл ворота.
- Вы хотя бы, свинтусы, вытащили бидоны с краской, - сказал он. Засрали всю машину...
Однако слова Брода не доходили до его сознания. У него перед глазами стоял секционный стол, который он однажды видел на Ткацкой улице. А на том столе представил распростертое тело своего друга, над которым колдуют мордовороты в зеленых халатах. Над столом блестят прожектора, скальпели пускают зайчики, тошнотворно пахнет формалином.
Когда он уже был в кабине "шевроле", и собирался выезжать из гаража, Брод крикнул ему:
- Ты хотя бы причесался, а то как с дикого бодуна...Слышь, Мцыри, прежде чем ты там начнешь буянить, подумай о вечности.
Карташов сунул в рот сигарету и сразу же почувствовал тошноту. Открыв дверцу, сплюнул и, не глядя на Брода, бросил:
- Если кто-то намерен с Саней сыграть злую шутку, я тому не завидую. Кровь будет бить Бахчисарайским фонтаном...
- Да брось ты свои ментовские штучки, а то ведь я тоже могу рассердиться.
Хлопнула дверца, "шевроле" выехал из гаража и уперся фарами в закрытые ворота. Обычно их распахивали дежурившие на территории охранники, сейчас же они застыли столбами у калитки и делали вид, что это их не касается. Карташов вылез из машины и сам отворил железные ворота. Он выехал на дорогу и погнал по просыпающимся улицам Москвы.
Его мысли были короткие и недолговечные. Скорее обрывочные, черно-белые. Однако езда немного успокоила его и сигарета, свисающая с губ, больше не казалась отравой.
Когда он прибыл на Ткацкую, его встретили глухие ворота и абсолютно безжизненный корпус клиники. Он не стал стучать в ворота, а подтянувшись на руках, перелез через высокий забор и прыгнул в кусты рододендронов. Вдоль ограды направился в сторону крыльца. Однако двери были заперты. Он обошел строение и на другой его стороне обнаружил тускло светящееся подвальное окно. Присев на корточки, он заглянул через забранный решеткой оконный проем и ужаснулся. На кровати он увидел лежащего человека под капельницей. Его руки и ноги стягивали широкие ремни, голова откинута назад, глаза закрыты...Неяркий свет скрадывал черты лица, однако Карташов не сомневался, что перед ним Одинец.
Все нижние окна были в решетках и он воспользовался старинным, из чистой меди, водостоком - по нему добрался до выступа, от которого рукой подать до окна. Злость клокотала в нем и Карташов, не остерегаясь, ударом ноги высадил стекло и повернул ручку на внутренней стороне рамы. Помещение, куда он попал, было заставлено какой-то аппаратурой и он, лавируя между столами, на ощупь вышел к двери.
Коридоры, по которым он бежал, освещались слабыми лампочками, - в конце и начале - пол блестел, натертый мастикой, и Карташов на повороте едва не упал.
Сбежав по лестнице вниз, он оказался в холодном подвале. Ему показалось, что среди множества дверей, он узнал ту, откуда летом они с Николаем выносили гроб. Он дернул за ручку, но дверь не поддалась. И все остальные двери были закрыты.
Где-то послышались отчетливые шаги и Карташов затаился. Встал за пожарный щит. Старался сдержать дыхание. Шаги приближались, они были размеренны, успокаивающе однообразны. Сначала он увидел тусклую тень, затем стал вырисовываться силуэт человека, в руках которого угадывался предмет, похожий на пистолет. Когда шедший в его сторону поравнялся со щитом, Карташов, схватив незнакомца за руку, резко рванул на себя и уложил на пол. Пистолет, чугунно стукнувшись о цементный пол, отлетел в сторону. Надавив коленом на лопатку поверженного человека, Карташов взял его на болевой прием.
- В какой комнате находится тот, кого ты здесь охраняешь? Только, ради Бога, не строй из себя крутого парня...
- Отпусти руку, сломаешь...
- Сломаю...Где Одинец? Ты ведь знаешь, о ком идет речь, поэтому не валяй дурака.
- Пациент в третьем боксе...Ключи у меня в кармане.
Карташов ослабил сцепку, ногой подгреб к себе пистолет.
- Где живет Блузман?
- Где-то в районе Николиной горы...
- Точнее...И не дергайся, если не хочешь остаться на всю жизнь контуженным.
- Его, пожалуй, сегодня нет дома, - сегодня у хозяина юбилей семидесятилетие, они все там...
Карташова эти слова удивили, он знал только одного хозяина - Таллера.
- О ком ты лопочешь? - он сильнее вдавил ствол пистолета в щеку лежащего под ним человека. Локтем нажал на лопатку. - Только не тяни резину, я устал на тебе лежать...
- Тарасовка, Гудзь...
- Строительная улица, 42? Человек с железными клыками?
- Гудзь...Федор Иванович...
Карташов поднялся, отошел к стене. В свете тусклого света, исходящего из окна, его тень ломанным крючком застыла на стене.
- Вставай и отопри нужную дверь, - приказал Карташов.
Звякнула связка и охранник направился к последней в коридоре двери. Когда они вошли в палату, в нос шибанули противные больничные запахи.
- Саня, - тихо позвал Карташов. - Одинец, черт возьми, хватит валяться, пора домой! - Карташов охраннику: - Отключи систему и развяжи его.
Человек подошел к кровати и довольно уверенно вытащил из локтевой вены Одинца иголку капельницы.
- Что с ним? - кивнул в сторону бездвижно лежащего Одинца.
- Я всего лишь фельдшер, а не врач, но, насколько мне известно, у него психопатический шок. Синдром легионеров, дали о себе знать накопившиеся стрессы...Но основная причина - вчерашняя контузия...Очевидно, после какой-то разборки...
...Не менее получаса ушло на то, чтобы найти носилки, отворить подвальные двери, а затем - ворота и отнести Одинца в машину. Карташов чертыхнулся, когда открыв "шевроле", на него едва не свалился бидон с краской.
Когда Карташов уже сидел в кабине, они с фельдшером выкурили "трубку мира". Затем Сергей, вынув из обоймы патроны, вернул парню его пистолет. Тот вел себя корректно, с пониманием ситуации. На прощанье он сказал:
- Если вздумаешь податься в Тарасовку, не забывай, что этот Гудзь почти полста лет провел за решеткой. Такие же у него и гости...
- Боюсь, приедем на шапочный разбор, - Карташов взглянул на часы.
- Там сейчас самый разгар...Шестидесяпятитилетие Гудзь отмечал до шести утра...
- Спасибо за предупреждение, и если это так, поговорим с дядей Федей по душам...
Фельдшер нервно закурил.
- Если можешь, обо мне не надо... Иначе - он чиркнул себя по горлу, мне каюк...А сейчас свяжи меня и брось как полено где-нибудь под лестницей.
Они вернулись в корпус и Карташов сорванным со стены электропроводом завязал руки и ноги фельдшера. И уложил его возле теплой, обмотанной изоляцией, трубы...
Выйдя на улицу, Сергей вдруг ощутил страшную пустоту. Темные кусты рододендронов, высокий забор, тянувшийся вдоль запорошенных опавшими листьями клумб в бесконечность, размытый контур безмолвствующего здания все это настраивало на крайне пессимистический лад. Но когда он залез в кабину и услышал, как стонет Одинец, настроение у него тут же изменилось. Он почувствовал, как под курткой учащенно забилось сердце, ненависть стала переполнять все его существо.
- Саня, как ты там?
- Курить...
Карташов, вылущив из пачки сигарету, перегнулся через перегородку и вставил в высохшие губы друга сигарету. Чиркнул зажигалкой.
- Затягивайся...Что, сил не хватает? Ох, мрази они за это ответят,- и Карташов тоже закурил. Однако не успел он сделать пару затяжек, как с главной улице на скоростях выехала машина, ослепив его светом фар.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33